Глава 7. Отличный клёв или «улыбка» — лучшая прикормка для оборотня
«С голубого ручейка начинается река,
Ну, а дружба начинается с улыбки!»
*М.Пляцковский*
— Пришла в себя? — Грубо спросил тот же охранник, лицо которого мне не забудется, видимо, никогда, как только я открыла глаза, оказываясь в спальне, наполненной вечерним сумраком.
Низко наклонившись, молодой мужчина довольно улыбался, на что-то засматриваясь. Мне стало не по себе.
«Света бы, ни хрена же не видно!» — Солнечное сплетение стало покалывать, и комната вспыхнула яркими огнями, сформировавшимися из ниоткуда, выглядевшими, как маленькие живые огонёчки, беспрестанно летающие прямо по воздуху.
Оборотень шарахнулся в сторону, прищурившись, меня же настигло ликование. Ведь невозможно не радоваться тому факту, что магия во мне пылает!
«Может, не составит особого труда ею пользоваться?!»
Весь восторг оборвала женщина, плавно вошедшая в освещённую комнату, одним взмахом руки направив огоньки к себе.
— Не слишком ярко? — Брюнетка приветливо улыбнулась, а я сдулась, понимая, что функция выключателя всецело принадлежит именно ей. — Меня зовут Агата Матвеевна, я — мать альфы Северной стаи… и твоя родная бабушка.
«Охренеть!» — Разглядывая темноволосую «бабулю», внешний вид которой определялся в максимум сорок лет, изумлённо открыла рот от удивления.
— Ты так похожа на мою Миру… маленькая копия!
Смятение заполнило меня до основания.
Вроде и бабушка родная… мама моей мамы, да только тепла в ней не было. Был внутренний холод. Пусть не такой, как у старого оборотня, чей медальон я удачно подпортила, да только броситься на шею к новой родственнице с криками радости мне точно не хотелось!
— Сколько вам лет? — Выдавила из себя хотя бы что-то, желая избежать молчания, затянувшегося до неприличия.
Агата Матвеевна, как я понимаю, расплылась в улыбке:
— Семьдесят восемь.
«Чума!»
— Вы потрясающе выглядите.
— Спасибо, родная. Я так рада, что ты к нам вернулась! — На этом бабушкин восторг иссяк. Повернувшись к надзирателю, который всё это время не спускал глаз с нашей пары, старшая ведьма, надо заметить — совсем не похожая на «покорную», жёстким тоном спросила: — Максим, пора ужинать… ты пригласил нашу гостью к столу?
— Только собирался, Агата Матвеевна.
Да, никаких поклонов и расшаркиваний от охранника господского дома в сторону якобы «его хозяйки» я не заметила, но и ущемлений прав и свобод ведьмы представителем «преобладающей» расы так же не наблюдалось.
«Диктаторы так себя не ведут… Надо бы рассмотреть этот самый «симбиоз» более внимательно… не хотелось бы выглядеть дурой, когда моя миссия спасения «угнетённых» перейдёт из режима ожидания к действиям, ещё неизвестным даже мне.
— Приводи себя в порядок и спускайся. Максим тебя подождёт за дверью. Вещи в шкафу. Выбирай, что подойдёт.
Агата ожидающе замерла, будто я что-то забыла сделать.
Замявшись, нервно моргнула:
— Спасибо?
Бабушка не впечатлилась. Карие глаза пристально рассматривали моё лицо без каких-либо эмоций.
— Хм… что ж. Тебе простительно, ты совсем потерянная в области знаний законов. У тебя десять минут. Мы и так заждались.
Меня оставили одну… с кучей мыслей в голове, а возмущений в сердце.
«Кошмар! Эй! Девушка была в обмороке, а не спала! Тоже мне «бабуля!» А, может, уставы в этой стае, как и в мире животных? Ведь альфой у волков считается не только особь мужского пола?! Что, если Агата — своего рода волчица — «альфа» у ведьм? Тогда напрашивается вопрос — где мама Марка? Да и вообще! Оборотни-женщины существуют?!»
Одно я поняла — кричать и возмущаться, лететь, как супергёрл, с кулаком вперёд — рановато.
«Селя», — обратилась сама к себе, вспоминая постоянные бабушкины наставления, — «молчи и слушай!»
Ковыряться в чужом шкафу мне не хотелось, но взглянуть на примеры одежды, которые носит местный контингент, всё-таки пришлось.
Представьте моё удивление!
Этикетки с брендами самых дорогих европейских домов моды, более чем открытые фасоны платьев, первосортное качество материала — всё это навело на мысли о характере деятельности представителей только что открытой для меня расы.
«Это кем же нужно работать, чтобы такие деньги разбазаривать на тряпки?!» — В дверь стукнули, и я пришла в себя.
Стянув свитер, одёрнула чёрную майку на бретелях, поправила медальон, больше не скрывая украшение, раз Марк, каким-то образом, уже успел его обнаружить, и сняла очки.
На удивление, мир без них больше не расплывался перед глазами. Наоборот, я стала видеть гораздо лучше, а глаза перестали слезиться.
— Круто! — Улыбнувшись, посмотрела на потолок, под которым летали стайкой шарообразные огоньки, без оптики сверкающие переливами, будто перламутр.
Несмело подняв руку, сосредоточилась на этих шарах, молясь, чтобы у меня, как у ведьм в фильмах, получилось колдовать, и мысленно позвала один их огоньков, подманив тот указательным пальцем.
Неожиданно, они все скопом кинулись ко мне, крайне напугав, что я не могла пошевелиться от страха, позволив себе только глаза сделать круглыми.
С громкими хлопками, маленькие лампочки врезались в ладонь, тут же растворяясь, оставляя меня в вечернем полумраке когда погас последний из них.
Кожу на руке пощипывало, но не от боли, а от удовольствия… Мне не с чем было сравнить это ощущение, но думаю, если бы Снарский меня сейчас целовал, как в женском туалете, только в руку, не пропуская ни один миллиметр кожи, я бы испытала примерно то же самое.
Нервно сглотнув, боковым зрением заметила отсвет.
Максим стоял на пороге спальни, пуская свет коридорных светильников, и его невозмутимая маска на лице дала трещину.
— Что ты делаешь?
— Ммм… питаюсь? — Всегда опасаясь невежества, решила отмолчаться.
Однако оборотень был со мной не согласен, грозно рявкнув:
— Что? Говори громче!
— Чужая магия. — Указав на потолок, где совсем недавно летали огоньки, созданные Агатой, решила отвечать, как можно правдивее, чтобы не попасть впросак. — Она очень вкусная…
Максимка побледнел так заметно, что я невольно улыбнулась, поняв что поступила правильно.
— Пойдём, — уже совсем другим тоном заговорил со мной мой надзиратель, — десять минут истекли… Агата не любит ждать.
Первая мысль, посетившая меня в тот момент, когда нога переступила порог гостиной — «Мы не подружимся!»
Бордового цвета, огромных размеров комната смотрелась шикарно, как в лучших домах богатеев, любящих замковый стиль.
Каменные стены, тяжёлая кожаная мебель, яркий толстый ковёр, огромная яркая люстра, окна на всю стену — всё буквально кричало именно об этом.
Только две девушки, разодетые, простите за грубость, как «шалашовки» — слишком открыто и вызывающе, не вписывались в это торжество вкуса и стиля, прихватившего с собой лишь одну Агату Матвеевну, сидевшую на диване с бокалом вина в руке, всем своим видом олицетворяющую статую «Хозяйка судьбы».
Чёрное платье бабушки, длинное, наглухо закрытое, точно у блюстительницы морали, обтягивало точёную фигурку семидесятилетней красавицы.
«С такой бабушкой никакой соперницы не надо!» — Завистливо присвистнули тараканы, подёргивая усиками.
Однако даже не это меня привело к выводу о несостоявшихся отношениях — моей бабушки здесь не было!
«Где она?!» — Обведя присутствующих в зале, остановилась на матери альфы, продолжая молчаливый осмотр уже конкретного субъекта.
Максим приблизился к Агате Матвеевне и что-то тихо зашептал.
Ведьма приподняла брови, но тут же обратно натянула маску радушия, останавливая оборотня одним жестом.
— Мы заждались. Познакомься! Это Елена и Наталья — гостьи из стаи Пустынных волков. Девочки такие же неинициированные, как и ты. Уверенна, вы подружитесь! Однако беседа подождёт. Ты голодна? — Бабушка опустила глаза на медальон, обрывая речь. — Хм… странно. Марк ничего не сказал о медальоне. Когда мальчик успел тебе его вручить?
Темноволосые девушки, всё это время напряжённо сверлившие меня взглядами, с недовольным прищуром переглянулись.
«Делааа… Как сказал древнегреческий писатель Лукиан Самосатский, описавший ещё в 150 году нашей эры путешествие на Луну и Венеру: «Невежество делает людей смелыми, а размышление — нерешительными»! Ты, Селя, слишком много думаешь…» — удручающе покачали головой уже другие тараканы, количество которых в моей голове даже для меня оставалось загадкой.
Напрягаясь от моего молчания, женщина предприняла ещё одну попытку разговорить нежданную гостью:
— А это даже хорошо… не придётся выставлять тебя напоказ всем стаям… — заменив более мягкой формулировкой Леонидово «торги», ведьма поднялась.
«Пора закругляться с этой тошнотворно-приторной беседой, насквозь пронизанной лживой добротой».
— Это, действительно, лишнее. Когда стая вернётся из логова? — Задав вопрос в лоб, наслаждалась произведённым эффектом.
«Надеялись получить испуганную невежду, чтобы скрутить её в бараний рог?! Спасибо обмороку — ничего из задуманного вами не выгорит!!!»
— Скоро… присаживайся к столу, родная…
«Сосулька, свисающая с карниза твоего дома — тебе «родная»! Где моя бабушка, чёрт возьми?!» — Нервозность, глубоко закопанная внутри, крайне нервировала, но оформить её вслух я не спешила. Надо дождаться нужного момента!
Шестое чувство вопило:
«Будь крайне осторожной в каждом своём слове, способном предоставить информацию обо тебе и о твоих чувствах, иначе наградишь «родню» знанием рычага давления на болтливую тебя!»
В гробовой тишине, за широкий длинный стол присела не только я, но и те две девушки.
— Приятного аппетита, девочки.
Смело ужинать, находясь в чужом доме — совсем глупо… особенно, после того, как своими глазами убедилась, что хозяйка его всамделишная ведьма! Только вариантов у меня не было.
Живот тоскливо заурчал, напоминая, что последний раз я ела прошлым вечером, проведя весь сегодняшний день (спасибо бабушке!) на пути в… непонятно куда.
Стараясь брать то же, что и Агата Матвеевна, утолила голод в течение двадцатиминутной тишины, нарушаемой только позвякиванием столовых приборов.
Максим стоял у стены, как настоящий охранник, работу которых мне приходилось видеть только в фильмах, и под его пристальным взглядом кусок не лез в горло, хоть ужин, действительно, был выше всяких похвал.
Как только Агата откинулась на спинку стула, задумчиво нахмурив брови, я отложила вилку в сторону, отвечая спокойным уверенным в себе взглядом.
— Ты ничего не хочешь у меня спросить?
«А ты только этого и ждёшь!»
— Нет. Не люблю задавать вопросы людям, которые ответы на них мне дать не способны. Леонид вернётся, и всем, что вызывает у меня интерес — я полюбопытствую у него.
Женщина поморщилась, словно я наступила на её больную мозоль. Видимо, той власти, что находилась в руках Агаты Матвеевны, женщине было мало.
— Поразительно… Ты знаешь о табу, — сделала свои выводы статная брюнетка, решившая поразмышлять вслух. — А так же с лёгкостью манипулируешь чужими силовыми потоками. Хм… — это означает лишь то, что ведьмовство для тебя — не новость! А твоя прабабка уверяла меня в обратном. По её словам — ты совсем не в курсе существования иных…
«Болтай-болтай! Мне это только на руку!» — Улыбнувшись, потянулась к одному из яблок, стоящих в вазе, выбрав зелёное, всегда недолюбливая сказку про Белоснежку.
— Она уехала? — Не сдержавшись, задала волнующий меня вопрос, надеясь, что именно здесь он придётся к месту.
— Нет, — Агата хищно блеснула белоснежной улыбкой, пристально ожидая реакции. — Она в темнице… ждёт Леонида.
«Кушай», — говорила бабушка, когда я, пятилетняя, влюблённая в соседского мальчика, пришла к ней с вопросом: «Что делать, если Митя скажет, что не любит меня?!» — «Эмоцию жующего человека всегда можно списать на вкус пищи».
Именно так я и поступила.
Услышав шокирующую новость, запустила зубы в зелёное яблоко, тут же поморщившись.
— Фу… кислючее…
Ведьма непонимающе заморгала.
— Тебе всё равно?
— Нет, — немного подумав, дожевала сочный фрукт и ответила честно, ограничившись одним словом, так и не давая никаких пояснений, что конкретно это «нет» означает. Однако заметив довольство этой дряни, такой же отвратительной, как и её сынок, решила добавить. — То, что мне не знакомы правила поведения вашего ммм… «сообщества», — вовремя проглотила никому не нужный термин «секта», — достаточно удручает. Не хотелось бы выглядеть завтрашним утром конкретной бездарью.
Агата чуть челюсть не потеряла. Её уверенный до этого момента взгляд, видимо, впервые в жизни заметался по комнате в поисках ответа, так как оборотень Максим не сдержал ухмылки, наблюдая за реакцией ведьмы.
— Что ж… весьма похвально, милая, — промямлила ведьма.
Я не могла не попытаться проникнуть в библиотеку, пока ещё могу.
Затмение луны кончается уже к шести утра следующего дня — так говорил Гугл, открытый в моём почему-то не отнятом телефоне, пока женщина приходила в себя.
Стоит мне закрыть глаза, как уже утром явятся главные шовинисты, и дальнейшая судьба знаний полностью захлопнется!
— Максим… можно ли показать Селене свод законов стаи?
— Оригинал?
— Думаю, да! — Улыбка ведьмы засияла так ярко, что мне стало не по себе. Агата Матвеевна смотрела на меня так, будто я — её преемница, не меньше!
«Фу-фу-фу!»
— Хорошо.
— Ступай, родная. Приятных тебе снов.
Заставив себя ответить женщине признательной улыбкой, бросила взгляд на «товарищей по несчастью». Девушки чуть ли не испепеляли меня глазами, так же лживо, как и я, растягивая губы в улыбке.
«Вам-то что я не так сделала?!»
— Спасибо за ужин.
— Прошу, — важно махнул на двери Максим, приглашая к настоящему пиршеству ума и души.
С трудом сохраняя невозмутимость на лице, старалась как можно медленнее ступать по толстому бордовому ковру, боясь спугнуть удачу.
Войдя в тусклый храм знаний, который в моём представлении вот именно так и должен выглядеть, восторженно охнула.
— Господи, какая красота.
Снисходительное выражение лица Максима, разбавленное ноткой гордости и важности, навело на мысль.
— Вы здесь главный?
Блондин, только в отличие от Стефана, имеющий волосы золотистого оттенка, заметно смутился.
— Главный в стае — альфа… Леонид.
— В стае — может быть, — восторженно расхаживая между полками, лихорадочно запоминала корешки книг, содержащие наиболее приближённы к ведьмовству названия, банально забалтывая свою «ворону». — Я говорю про библиотеку. Явственно чувствуется, что она — ваш труд.
— Нууу…
«Эх, ты… Бедный Максимка…»
— Вообще-то, я работаю на Назара Алексеевича — хранителя знаний Северной стаи… искателем.
— То есть, всё ЭТО собрали ВЫ?! — Настоящий восторг и огромное уважение перебило первое впечатление, которое успело сложиться о мужчина, едва тот открыл ворота, пропуская нас на участок.
— Глупая, — протянул Максим, ласково улыбнувшись, глядя на меня, как на несмышлёную младшую сестричку. — Эта библиотека собрана не одним поколением. Ты даже не представляешь, сколько лет некоторым из книг! — Внимая каждому слову, чуть ли не в рот заглядывала оборотню, как бы жутко это не звучало. Мой восторг, одобренный и так же что-то сломавший внутри наглого представителя новой для меня расы, был чрезвычайно приятен молодому парню. На его лице отражалась именно та улыбка, которую так не хватало в глазах новоявленной бабушки, Агаты Матвеевны. — Мне выпала честь пополнить её на три экспоната… Довольно редких, надо заметить!
— Покажешь?
Максим сделал шаг по направлению к стеллажам, даже не заметив того факта, что мы перешли на «ты», но вдруг резко застыл, недовольно нахмурившись.
— Ммм… мы не за этим сюда пришли. Садись за стол, сейчас принесу летопись.
Выполнив указание оборотня, с сожалением смотрела за его движениями, понимая, что «рыбка» сорвалась с «крючка».
«Придётся начинать сначала… Но уже не сегодня, иначе спугну «карасика», — горестно вздохнув, подпёрла голову двумя руками, терпеливо ожидая.
Когда передо мной с трепетом положили старый затёртый фолиант из чёрной кожи, меня взяла оторопь. К такой древности не только прикасаться, дышать в её сторону было страшно!
— А сколько лет этой книге?
— Сравнительно не много. Написание её датируется средними веками. Эта летопись не хранит исторических фактов, как думает всякий, решивший ознакомиться со сводом правил Тайны, привычно соотнося термин «летопись» к изложению временных событий. Собственно, подозреваю, что свод правил был составлен сразу после закрепления договора. Могу рассказать тебе в общих чертах, уверен, что детская сказка для маленьких оборотней и ведьм, взявшая за основу события древности, не будет считаться нарушением каких-либо запретов.
«Легенда? Это интересно!»
Прижав кулачки к груди, стала пожёвывать нервно губу, так и не избавившись от этой дурной привычки, порой, в самые нервные минуты, кусая её до крови.
Мне не хотелось перебивать Максима. Было необходимо выжать из него информацию, а это сделать невозможно, постоянно задавая вопросы. Хотя парочка из них меня, буквально, распирала.
Молодой оборотень снял пиджак, под которым оказалась обычная серая майка, и быстрым жестом выхватил из невысокой полки яркую книгу сказок.
«Чума» — гласила надпись, а я еле сдержалась, чтобы не скривится от отвращения.
«Сказка?! Обалдеть!»
— Мне было бы очень интересно.
— Слушай, — махнул оборотень рукой, давая понять, что моё любопытство понятно без слов. — Давным-давно, когда люди жили в спокойном уповании своей значимости, а иные — в вере своего предназначения, как защитников людей от опасных представителей самих себя…
«Мама родная, как пафосно!»
— … в стае чёрных волков родились две девочки, одарённые магиями стихий.
«В смысле?! То есть волчица их родила? Значит, волчицы всё-таки существуют?! А как же… а где до этого момента находились ведьмы?! Или их вовсе не было?» — У меня даже щёки запылали от собственного молчания, когда внутри буйствовало ЭТО!
Сдерживая любопытство из последних сил, внимала каждому слову.
— Люта и Мира восхищали способностями всю стаю, в очередной раз доказывая, что выбор планеты не стал ошибкой для старого волкара и его беглых отступников.
— А… — я понимала, что начинаю залипать, как те клавиши на компьютере, по которым слишком быстро бьют, набирая текст.
— И не проси. Ты — ведьма. Твоему роду не положено ничего знать о мире… ммм… мире, который НЕ Земля. — Тут же пресёк мою попытку задать вопрос Максим. — Так вот… О чём я? Да. Женщины Земли более чем подходили оборотням для продолжения рода, небывалым образом преумножая силу нового поколения, добавив к нему необычный дар. Луна — жена альфы и мать Люты и Миры — дала надежду изгоям, двери в родной мир для которых навеки были захлопнуты.
Картинка в моей голове стала постепенно складываться в удивительную историю пришельцев, добавляя в полученные школьным курсом знания новый оттенок.
Максим оказался очень хорошим рассказчиком. Я будто видела всё своими глазами, иногда приоткрывая рот от удивления или страха за жизнь нового вида людей, ненароком возникших благодаря «беженцам» мужского пола.
Всё-таки, волчиц не было. Были только оборотни, сильные, привыкшие повелевать, набравшиеся смелости, рискнувшие на такой шаг, как портальный переход, которым не пользовался никто из представителей их мира, так как одному предводителю хватила сил создать мост между нашими вселенными методом проб и ошибок, опираясь только на науку их параллельности и законов.
Пришлых оборотней было всего пятьдесят особей, причём волки — это только один из тех видов, отличающихся огромным разнообразием.
Максим, видя, какой восторг у меня вызывает история оборотней (на мой взгляд, более занимательной, чем появление ведьм!), явно наболтал лишнего, несмотря на всю таинственность и строгий взгляд, когда вопросы из меня всё-таки вылетали, чуть ли не сжигая изнутри.
Только реакция шока на новость, что драконы существуют, остановила пересказ молодого мужчины, сильно трухнувшего за свой болтливый язык, тут же вернувшегося к повествованию истоков договора, а также девочкам — прародительницам ведьм, собственно из-за которых этот договор был заключён.
Делая упор на изложение легенды со стороны волкар, так как именно за этой разновидностью оборотней осталась территория славянских широт таёжного края, разрозненных земель Киевской Руси, право владения которой даже в то время не давало людям покоя, Максим поведал значение слова «симбиоз», так неосторожно брошенного им на подходе к дому, перед моим обмороком, тем самым снявшим блоки и ограничения с использования магии.
— Сестры-стихийницы были очень дружны. Разные по способностям, расцветке их волков, со временем женщины превратились в изумительных красавиц, дополняющих друг друга… — продолжил искатель излагать легенду.
Всё началось в тот момент, когда пришла пора выбирать спутника жизни.
Выросшие свободными духом, девочки «не оценили» того дара, который Максик назвал «выбором» волков из соседней Северной стаи волкар, влюбившись в человека…
Уже на этом этапе легенды я была возмущена до предела!
«Получается, как мужикам оборотням — пожалуйста, воруйте невест — обычных человечек! А как волчицам — так фигушки!!!» — Недовольство загасили подробные пояснения Максима.
Появление новой расы оставалось тайной, однако выбранный спутник, естественно был в курсе, получая брачное тату печать. Но! Девочки выбрали одного и того же человека! Мужчину, который двойную печать просто не пережил бы!
Отец Люты и Миры был в бешенстве.
Крайне раздражённый альфа решил обернуть ситуацию себе на пользу, думая, что ссора между сёстрами будет ему на руку. Разлучит девочек и тут же выдаст замуж за своего бету и бету Северной стаи, так как уступать ни одна из девушек не хотела.
В конечном итоге, история сестёр сложилась именно таким образом, с одним единственным дополнением.
Вражда волчиц докипела до той точки, что церковь обратила внимание на способности женщин оборотней, коих к тому времени родилось достаточно, особенно у лис, живущих, в отличие от волкар, на территории Европы, одиночками, точно, как их сородичи-животные.
Люту, имеющую волосы такие же рыжие, как женщины-кицунэ, святая инквизиция схватила и сожгла на костре, тем самым спровоцировав оборотней на открытый «конфликт», унёсший жизни многих.
Совет Старейшин, после массового мора людей и оборотней, которое законспирировали в такое понятие, как «чума», перед незнающими прикрывшись болезнью, а не существованием иных со сверхъестественными силами, провёл обряд с убитой горем Мирой, опомнившейся после смерти сестры, понявшей, что если бы ни их гордыня и упрямство, её милая душа, вечная половинка, родная сестра осталась жива!
Обряд ограничил ведьм, в правах и свободах, которые пошли девушкам лишь на пользу. Только одно последствие коснулось иных — после ритуала оборотницы не обращались больше, потеряв вместе со свободой ипостась.
Послевкусие от истории оказалось двояким.
Искатель знаний волкар замолчал, а я продолжала хмурить брови, слегка раздражённая историей.
Нет, понять то, что такая новость, как существование драконов, волкар, кицунэ, ирлингов и ещё неопределённого многообразия подвидов иных, должна оставаться тайной — это вполне правильное решение — стать подопытными экспонатами современной науки — то ещё удовольствие! Да только почему всё остановилось с проведением обряда?!
«Где реформы, мать их?! Почему ведьмы застыли на уровне того средневековья, не предпринимая попыток послабления власти мужчин? Неужто колдовство Миры было настолько сильным, что подправить его воздействие всё это время было никак нельзя?! Что вообще за законы?! Может, ограничений там никаких и нет?! Может, «покорные» — это обычное обращение к ведьмам, налипшее на них после проведения древнего ритуала, как грязь на подошву ботинка!?» — Меня распирало от вопросов и догадок. Некая злость и обида за бесхребетность глупой сестры… блин, какой-то максималистки, душила до слёз!
Видя, что я никак не реагирую на книгу, Максим сам развернул её переплёт, вызывая у меня ещё большее недовольство, сорвавшееся шокированным восклицанием:
— Латынь?!
«Да эта тварина просто издевается?!» — Понимая, что на родную бабушку так говорить нельзя, какой бы она ведьмой не была, набычилась. — «Придурки! Я, конечно, поступила учиться в лингвистический университет, но латынь на журфаке, как-то не изучала!!! Теперь понятно, чему гадина радовалась!»
Обидно было до слёз!
Перед глазами всё расплывалось от влаги, быстро прибавляющейся от того, что в носу закололо от горького разочарования.
Вскинув голову, посмотрела на нависающего надо мной Максима.
Гадкая улыбка парня сразу померкла, как только слезинка покатилась по моей щеке, не удержавшись на ресницах, широко распахнутых, чтобы видеть гаснущее довольство оборотня и зарождение настоящего подлинного стыда.
— Ммм… слушай… Забыл у тебя спросить. Не подумай, что я издеваюсь, — пытался «вырулить» молодой искатель, видимо, впервые испытывая на себе столь сильное чувство собственного презрения к себе. — Ты знаешь латинский?
— Нет, — голос дрогнул, приходясь очень к месту. — В школе я изучала английский… А в МГЛУ записалась на французский и немецкий с нуля. За полгода обучения максимум что могу, так это не растеряться в странах, где эти языки являются государственными. Латынь мною как-то не рассматривалась.
«Естественно! На неё же ходили политологи!!! Не хватало мне ещё одной пары в обществе Снарского!» — Коря себя за трусость, которая стала решающей в выборе языков, а также здравый смысл, поддержавший первую причину двумя руками, так как «кому эта латынь пригодится?!», опять вонзила зубы в нижнюю губу, расстроенно поникнув плечиками.
— Ну, ладно. — Максим, оторвавшись взглядом от моих губ, весело подмигнув, принимая решительный вид. — Молоды оборотни, знаешь ли, тоже не все знакомы с латынью. Сейчас найду тебе перевод!
Надежда, вспыхнувшая в груди, тут же подняла настроение.
«Казалось бы», — пролистывая чёрный фолиант с улыбкой на лице, в ожидании обещанного, мысленно усмехнулась, — «простой стыд, а насколько он неприятен Максиму! Порой не всякая ненависть способна перебить стыд по силе эмоций!»
— Вот.
Осторожно закрыв рукописный свод правил, Максим положил передо мной маленькую красную книженцию, больше похожую на брошюрку.
— Перевод соответствует содержанию «Летописи».
— Серьёзно? — я не смогла удержаться от сарказма.
Искатель улыбнулся, показав идеально ровный ряд зубов.
— Как не смешно — да. По большому счёту, если из манускрипта убрать все имеющиеся иллюстрации, то на то и выйдет.
— Спасибо, — просто поблагодарила парня, уверенная, что даже этого оборотень мне предоставлять был не обязан.
Я была убеждена, что Агата Матвеевна меня сюда приказала отвести (или попросила — теперь неважно! Так как, посмотрев на «покорных», запал Моисеева стремления — «освободить народ свой» — немного поутих!), чтобы просто поиздеваться.
«Жалко будет парня, когда вся стая нагрянет сюда… Надо бы «удочки свои свернуть» заблаговременно до их появления. Может, даже должником обзаведусь…» — думала я, понимая, что Максим будет молчать, как «рыба об лёд», когда запрет на моё обучение достигнет его ушей.
— Не за что. Думаю, тебе будет намного удобнее читать её в своей комнате. Пойдём, я провожу тебя наверх.
А можно я сделаю пару фотографий девочек… история очень интересная, правда!
Быстрым движением руки молодой мужчина спрятал переведённую книгу в свой пиджак, надетый так же ловко, и повернулся ко мне с сомнениями во взгляде, вместо того, чтобы показать дорогу в комнату.
— Я никуда это выкладывать не буду, клянусь! Только хочу оставить память о том, что держала этот манускрипт в руках… вряд ли выпадет ещё одна возможность держать в руках оригинал.
Максим прекрасно понял моё желание, видимо, сам не раз оказываясь на месте. Иначе он был бы плохим искателем!
— Ладно… но про возможность… Кто знает? — Тонкий намёк парня смутил. — Научишься латыни — и Назар Алексеевич, несмотря на то, что ведьм взрослых ОЧЕНЬ недолюбливает, но уважает пытливые умы, возможно предоставит тебе возможность посетить библиотеку оборотней, в которую ведьмам вход воспрещён.
— Всем? Даже Агате Матвеевне?
— Не всем… — туманно ответил Максим, — однако присутствие наблюдателя, даже для Агаты Матвеевны, — необходимое условие посещения библиотеки! Но… ты мне нравишься… в тебе столько света…хкм-хкм. Фотографируй!
Парень сильно смутился, прерывая сбивчивую речь, заключающую в себе настоящее признание в симпатии!
Протянув фотоаппарат, лежащий всё это время на рабочем столе, я так понимаю, одного из старейшин Совета Иных, парень отчаянно покраснел.
Не придумав ничего умнее, поддаваясь некоему порыву, взяла дорогущий цифровой агрегат в руки и чмокнула парня, тут же принимаясь копировать странички рукописного оригинала, до сих пор раскрытого на страничке с иллюстрацией с двумя девочками, выполненной в цвете.
Я не знаю, сколько времени прошло.
Максим стоял молча, не подавая никаких признаков жизни, тем самым не прерывая мою работу, за что я была ему благодарна, через время, заменив фотоаппарат на свой мобильный телефон, надеясь, что никто мою прелесть не отнимет, иначе я буду шипеть не хуже Голлума.
— Я всё…
— Замечательно, — нервно закончил Максим слегка подёргивая носом. — Нам давно пора уходить… хммм… Странно. Я чувствую приближение стаи, — меня пробрал мороз, хотя все окна библиотеки были наглухо закрыты бережливым хранителем книг. — Такого просто не может быть. Чтобы стая, в момент не простого полнолуния, а реального лунного затмения захотела вернуться из логова?! Нееет!
Сомнения искателя рукописных реликвий заставляли чуть ли не бежать, сломя голову, в комнату, подталкивая спрятать телефон как можно дальше!
— Что-то у меня голова разболелась, — немного ускорила наш побег из библиотеки, потерев глаза пальцами, затем массажируя переносицу. — Сколько времени?
— Дааа, — Максим посмотрел на время, натурально изумляясь. — Время уже недетское! Таким Красным Шапочкам, как ты, давно пора спать. Идём!
«Ну, вот! Ещё один намёк! И причём тут персонаж сказки Шарля Перро?!» — Быстро семеня за молодым мужчиной, едва поспевая за его шагами, только у самой двери комнаты поняла, что имел в виду этот волк. — «Я ему нравлюсь?! Серьёзно?! А что? Максим вполне ничего!» — Замерев возле спальни, парень оглянулся по сторонам и лишь потом вытянул из внутреннего кармана пиджака обещанную ранее брошюру, запретную, будто доза героина.
— Бери, ведьмочка. Старайся не светить ею, потому как данный перевод… ммм… В общем, он отличается от того, который преподаётся дочерям стаи в частных начальных школах. Скажем так, я дал тебе экземпляр с переводом для оборотней.
«Ха! Я так и думала! Не зря фотографии страниц фолианта наснимала! Оборотни те ещё жуки! Я даже не удивлюсь, если и их вариант не особо достоверен».
«Фиг с ним, с латинским!» — Со знанием дела зашептались мои тараканы, недовольные мыслями о постороннем волкаре, чуть ли не в обиде на меня за подобную вольность. — «Гугл нам в помощь! Мы, в отличие от некоторых, не в Средневековье развиваемся! Да и Фантик нам поможет!»
«Какой ещё, к чёрту, Фантик?! Ещё чего не хватало!» — Злобно засопев, нахмурилась. — «Да и вообще! Снарский, наверное, уже в Москве. Получил свою дозу энергии (или что они там от Луны берут?) и свалил обратно в универ, а я непонятно где! Мне бабушку спасать из заточения надо, а не о всяких невменяемых Фантиках думать!»
— Ты такая красивая, Селена…
Вынырнув из раздумий, удивлённо наблюдала за приближением руки Максима, смело коснувшейся моей щеки подушечками пальцев, чтобы провести по ней.
Казалось бы, простой жест, а столько неприличного было в нём! Будто голая посреди площади стою!
Словно почувствовал моё состояние неловкости, мужчина сделал шаг назад, задорно подмигнув:
— Кстати, на счёт ещё одной вылазки к оригиналу, я не шутил.
— А толку? Я же не знаю латыни! Да и тебе, наверное, попадёт, раз перевод для глупых ведьм иной.
— Пф! — Со смешком фыркнул волкар. — Забавно выразилась. Практически слово в слово, как Назар Алексеевич… ммм… Только я тебя глупой не считаю! Ты совсем другая! Совсем ведьмой тебя не ощущаю… Странно это… А на счёт латыни не переживай! Если хочешь, я сам тебя ему обучу!
— А тебя не накажут?! — Настаивала на своём, не желая стать виновницей сего действа, со страхом представляя, что за наказания работают в стаях, если их представители — допотопные андрархаты, скрывающие истинные условия договора от одной из его сторон.
— Думаю, — злобно протянул голос Снарского у меня над ухом, вызывая чуть ли не второй обморок за сутки, пугая до жути, — это не твоя забота!
— Всё-таки, я не ошибся. — Искренняя улыбка Максима смотрелась чуть ли не наивно, так как, повернувшись, я лицезрела злобный оскал Стефана, не проявляющего ни грамма того дружелюбия, которым лучилось довольное лицо искателя. — Вы вернулись. Почему так рано?
— Леонид хотел познакомиться с племянницей, да вернулись мы поздно… минуту назад… Альфа решил отложить встречу на утро, переживая, что его родственница уже спит… в два-то часа ночи… — Лицо однокурсника с параллели багровело с каждой многозначной заминкой голоса, приобретая цвет ярости, а мне хотелось рассмеяться в голос от такой сомнительной причины.
Я была больше склонна предположить, что в библиотеке есть магические средства охраны, давшие сигнал стае, что мы с Максимом пытаемся нарушить границу дозволенного ведьмам, в подобную чушь не веря какие-то сутки назад!
«И вообще! Этот козёл вышел из отведённой МНЕ спальни!!! Какого чёрта туда припёрся в ДВА ЧАСА НОЧИ?! Хочет, чтобы я поверила, что он, со своим дядей, такой «добренький» волкарчик, заботящийся о сне на голову свалившейся родственницы?! Как же!»
— На самом деле, это моя вина, что Селена не спит. Я увлёк её… — Стефан шумно втянул носом воздух, а его глаза темнели, — … историей о двух сёстрах, ставших первыми ведьмами.
— Ты… — оборвав себя на полуслове, явно собираясь сказать нечто нелицеприятное, Стефан злобно уставился на меня. — Быстро отправляйся спать! Макс, я поговорю с тобой чуть позже… отдыхай!
«Нет, вы видели такое?!» — Моё лицо пылало от гнева, каждый раз, с лёгкостью отображая все эмоции на бледном лице. — «Да какое он право имеет мне указывать?! Я ему не их «покорные»! Не подружка, не жена! Просто возмутительно!!!»
Пришла в себя я только тогда, когда оказалась внутри комнаты, куда затащил меня Снарский, довольно быстро успокаиваясь, благодаря отсутствию сопротивления с моей стороны.
— Отпусти меня немедленно! Ты совсем…
Я только начала выражать степень своего возмущения, как Снарский мгновенно оказался рядом, нарушая все немыслимые границы личного пространства, угрожающе прорычав: 1439f7c
— Он что? Трогал тебя?!
— Что? — На мгновение я даже испугалась, когда лицо высокого парня приблизилось ко мне, будто всматриваясь в скулы, которых совсем недавно касались пальцы Максима.
Пытаясь вернуть нашим телам дистанцию, а мне элементарную собранность, сделала шаг назад, но Стефан бесцеремонно схватил меня за талию, возвращая на место… Хуже того! Вынуждая прижаться к себе!
У меня все внутренности моментом вспыхнули от того количества вольт, которое, словно молния, прошлось через мой позвоночник.
Вторая рука одногруппника метнулась к лицу, приподнимая подбородок, рассматривая его ещё внимательнее.
— Ты себя хорошо чувствуешь?!
Едва слышимый шёпот, произнесённый изумлённой мной, привёл Снарского в бешенство, как только Стефан вынужденно поднял глаза на мои губы, в очередной раз шумно потянув в себя воздух… практически носом касаясь их!
— ТЫ ЕГО ЦЕЛОВАЛА!!!