Глава 5

Глава 5

После той субботы я светилась от счастья.

Три дня подряд я ходила на работу с глупой улыбкой, которую не могла спрятать. Тётя Зина спросила, не влюбилась ли я. Я покраснела до корней волос и уткнулась в карты. Но она была права. Я влюбилась. В мужчину, который брал меня на четвереньках и приказывал считать толчки. В мужчину, который потом убирал волосы с моего лица и целовал в губы.

Виталий на работе не изменился. Такой же холодный, резкий, требовательный. Он не смотрел на меня в коридорах. Не заговаривал лишний раз. Только изредка, когда мы оставались вдвоём в ординаторской, его палец касался моей ладони. Секунда. И всё. Но мне хватало.

Во вторник вечером он написал: «В пятницу жду».

Я ответила: «Приеду».

И жила эти три дня словно во сне — прекрасном и лёгком.

Но в четверг случилось то, о чём я не думала.

В отделение пришла она.

Высокая, худая, с идеальной укладкой и дорогим парфюмом. Её звали Алина Викторовна. Она была новым заведующим отделением — молодой, властной, красивой. И она знала Виталия.

Я поняла это сразу, как только увидела, как она положила руку ему на плечо в коридоре. Не просто на плечо — на его предплечье, чуть выше локтя. Интимный жест.

— Громов, старый друг, — улыбнулась она. — Ну как ты?

Он не отстранился. Улыбнулся в ответ. Редкая улыбка, которую я видела всего пару раз.

— Алина, ты здесь? Какими судьбами?

— Перевели из двадцатой. Буду вас тут дисциплинировать.

Они смеялись. Вспоминали что-то. А я стояла у поста с градусником в руке и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Она была красивой. Уверенной. Стройной. Не то что я — пышная, застенчивая, краснеющая от каждого слова.

Весь день я смотрела на них. Он приносил ей кофе. Она звала его просто Виталий. В обед они заперлись в кабинете на полчаса. Я не знаю, что там было. Но когда они вышли, у неё была сбита помада — и кусочек яблока в руке. Она ела яблоко. Прямо в кабинете. И помада размазалась, когда она вытерла рот салфеткой.

Я выдохнула. Но всё равно ревновала.

После смены я ждала его у выхода. Он вышел один.

— Виталий, — окликнула я.

Он обернулся. Взгляд спокойный.

— Что?

— Кто она?

— Новый заведующий. Ты же видела.

— Я видела другое. Ты приносил ей кофе. Вы запирались в кабинете.

Он помолчал. Потом шагнул ко мне и взял за подбородок.

— Лиза, — сказал он тихо. — Алина — мой бывший начальник из прошлой больницы. Мы работали вместе пять лет. Между нами ничего нет. Я приношу кофе всем новым начальникам — это субординация. А заперлись мы, потому что она оформляла мою ставку и нужно было подписать бумаги о материальной ответственности. По инструкции — без свидетелей. Поняла?

— А помада?

— Она ела яблоко.

Я хотела верить. И внутри уже верила, потому что голос у него был спокойный, без тени лжи.

— Но она на тебя смотрит, — сказала я. — Не как на подчиненного.

— Алина смотрит на всех мужчин, — усмехнулся он. — Это её манера. У неё муж и трое детей. Поверь, ей не до меня.

На следующий день Алина Викторовна подошла ко мне у поста. Я замерла.

— Вы Никонова? — спросила она, рассматривая меня с головы до ног.

— Да, Алина Викторовна.

— Громов мне о вас говорил. Хорошая медсестра, старательная. — Она помолчала. — И он вас... рекомендовал на повышение.

Я опешила.

— Правда?

— Правда. — Она усмехнулась. — Не волнуйтесь, Никонова. Я не кусаюсь. И Громов мне не нужен. У меня своих забот хватает.

Она повернулась и ушла, цокая каблуками. А я стояла и не верила.

Вечером я рассказала Виталию.

— Ты говорил обо мне? Рекомендовал?

— Говорил, — спокойно ответил он. — Ты хорошая медсестра. Алина это увидит. И да — я сказал ей, что ты моя женщина.

— Что?!

— Вчера, после того как ты ушла, я зашёл к ней в кабинет и сказал: «Алина, это Лиза. Не трогай её. И не строй мне глазки — я занят».

— Ты не мог... — я задохнулась.

— Мог, — сказал он. — И сделал. Потому что я не прячу тебя. Ни от кого.

Я заплакала. Он обнял.

— Всё, Лиза. Вопрос закрыт.

Я пошла домой. Не плакала. Не злилась. Мне было пусто.

Всю ночь я ворочалась и думала. О той женщине. О его словах. О том, что я для него — тайна. Риск. То, что можно спрятать.

Утром я позвонила маме. Первый раз за две недели.

— Алло, Лизонька, — её голос был тёплым. — Как ты?

— Мам, я влюбилась, — сказала я и заплакала.

Мама слушала молча. Потом спросила:

— Он тебя бьёт?

— Нет.

— Унижает?

— Нет. То есть... он командует. Но мне это нравится.

Мама помолчала.

— А ты ему нравишься?

— Не знаю. Он говорит, что я — всё. Но прячет меня.

— Тогда спроси у него прямо, — сказала мама. — Ты женщина. Имеешь право знать, есть у вас будущее или нет.

Я вытерла слёзы.

— Спасибо, мам.

— Будь смелой, дочка. Твоя пышная попа тебя не подведёт.

Я засмеялась сквозь слёзы. Мама всегда умела подбодрить.

Слова мамы засели в голове. «Твоя пышная попа тебя не подведёт». Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей, уже собираясь выходить. На свои широкие бёдра, на мягкий живот, на пышную грудь. И вдруг впервые не захотелось ничего прятать. Не захотелось втягивать живот и сутулиться, чтобы грудь казалась меньше. Я выпрямилась, расправила плечи и посмотрела себе в глаза. «Твоя попа тебя не подведёт». Может, мама была права.

В пятницу вечером я поехала к нему. Не в платье. В джинсах и свитере. Без макияжа. С одним вопросом внутри.

Он открыл дверь. На нём была только спортивка. Он выглядел уставшим.

— Проходи, — сказал он.

Я прошла. Села на диван. Не разделась.

— Лиза, что случилось? — он сел напротив.

— Я хочу знать, — сказала я твёрдо. — Мы встречаемся? Или я простота, которую ты берёшь, потому что удобно?

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом провёл рукой по лицу.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Лиза, я не умею быть в отношения. Я не был ни с кем серьёзно пять лет. Я привык, что женщины приходят и уходят. Но ты... — он замолчал.

— Что я?

— Ты остаёшься. В голове. Под кожей. Я думаю о тебе каждую минуту. Когда ты не смотришь на меня в коридоре — я... Когда ты улыбаешься пациентам — я ревную. Понимаешь, что это значит?

— Значит, ты тоже влюбился, — прошептала я.

— Похоже на то, — сказал он. — И мне это не нравится. Потому что я теряю контроль. А без контроля я не я.

— Может, это и к лучшему, — сказала я. — Что ты не я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом сказал:

— Иди сюда.

Я подошла. Он взял меня за руки, притянул к себе. Обнял. Крепко.

— Если ты уйдёшь, я не знаю, что буду делать, — прошептал он.

— Я не уйду, — ответила я. — Если ты не прогонишь.

— Не прогоню.

Мы сидели так долго. Я чувствовала его сердце. Оно билось быстро. Не так, как у холодного, властного медбрата. Как у обычного мужчины, который боится потерять то, что нашёл.

Потом он отстранился. Посмотрел мне в глаза.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Сейчас. Прямо здесь.

— А я хочу тебя, — сказала я. — Но не только тело. Я хочу тебя всего.

Он усмехнулся.

— Всего не получится. Я сложный.

— Я справлюсь.

Он поцеловал меня. Мягко. Впервые без приказа. Просто как мужчина, который любит.

Потом подхватил на руки и понёс в спальню.