Глава 4

Глава 4

Суббота наступила невыносимо медленно.

Три дня я ходила на работу, делала вид, что ничего не случилось, но каждую ночь лежала без сна и перебирала в голове его слова. «Без формы. Просто Виталий». Он дал мне свой адрес. Я вбила его в навигатор и перепроверила десять раз. Обычная девятиэтажка в спальном районе. Ничего особенного. Но для меня это был адрес, где начиналась другая жизнь.

В пять вечера я начала собираться. Стояла перед шкафом в одном белье и не знала, что надеть. Платье? Джинсы? Я хотела выглядеть скромно. Но при этом хотела, чтобы ему понравилось. Чтобы он смотрел на меня так же, как в восьмой палате.

В итоге надела тёмно-синее платье чуть ниже колена. Скромный вырез, длинный рукав. Но платье облегало мою пышную фигуру так, что я видела каждую линию. Грудь, талия, бёдра. Я посмотрела в зеркало и покраснела.

— Смелее, Лиза, — сказала я себе.

Волосы распустила. Губы накрасила прозрачным блеском. Ничего лишнего.

В 18:55 я стояла у его двери. Сердце колотилось так, что я слышала стук в ушах. Набрала воздух в грудь и нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу. Виталий стоял на пороге в тёмных джинсах и чёрной футболке, которая обтягивала его широкие плечи. Я никогда не видела его в обычной одежде. Он казался другим. Ближе. Настоящим.

— Заходи, — сказал он и отошёл в сторону.

Квартира оказалась чистой и строгой. Минимум мебели. Белые стены. Запах кофе и его кожи. Никаких лишних вещей.

— Раздевайся, — сказал он, закрывая дверь.

Я замерла.

— Что?

— Я сказал, раздевайся. — Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Ты пришла не чай пить, Никонова. Или мне называть тебя Лизой?

— Лизой, — прошептала я.

— Так вот, Лиза. Ты пришла ко мне. В мой дом. Здесь ты делаешь то, что я говорю. Сразу. Без вопросов. Поняла?

Я сглотнула. Между ног уже стало влажно. От его голоса. От того, как он смотрел на меня — сверху вниз, как на свою вещь.

— Поняла, — ответила я.

Я сняла платье. Оно упало к ногам. Осталась в белье — бежевый бюстгальтер и такие же трусики. Скромные. Ничего соблазнительного.

— Всё, — сказал он.

Я сняла бюстгальтер. Моя грудь тяжело опустилась. Соски уже затвердели. Я стояла перед ним в одних трусиках, прикрываясь руками.

— Руки убери.

Я убрала руки. Он медленно обошёл меня вокруг. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на попке, на бёдрах. Потом он остановился за моей спиной и провёл пальцами по моим лопаткам. Лёгкое, едва заметное касание. Я вздрогнула.

— Какая у тебя кожа, — тихо сказал он. — Мягкая. Тёплая. И знаешь, что? Твои бёдра — это то, за что можно держаться. Твоя грудь — то, что можно мять. Твой размер — это не недостаток. Это то, от чего я не могу оторваться. Запомни это раз и навсегда.

Я смотрю на него в зеркало на стене. Мои глаза полны слёз. Не от боли. От того, что он говорит это вслух.

— Ты правда так думаешь? — шепчу я.

— Я не говорю того, чего не думаю, — отвечает он. — А теперь — на колени.

Я опускаюсь на колени. Он снимает ремень. Не для того, чтобы ударить. Просто держит в руке.

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне, — говорит он. — Если тебе станет по-настоящему плохо — не больно, а именно плохо, страшно, невыносимо — ты скажешь «хватит». Один раз. Я остановлюсь сразу. Но я буду давить. Сильнее, чем в прошлый раз. Я хочу увидеть, сколько ты выдержишь. Согласна?

— Согласна, — отвечаю я.

— Тогда встань. В спальню. Ложись на кровать. На спину.

Я пошла. Его спальня оказалась такой же строгой — большая кровать с серым постельным бельём, пустые стены, тумбочка с лампой. Я легла на спину, как он сказал. Грудь разъехалась в стороны, живот мягко лежал, бёдра были раздвинуты. Я чувствовала себя уязвимой. Открытой. Беспомощной.

Он вошёл в спальню, не спеша. Снял футболку — и я увидела его торс. Широкие плечи, тёмные волоски на груди, рельефный живот. И дорожка волос, которая уходила за пояс джинсов.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я смотрела. Он расстегнул джинсы, стянул их вместе с бельём. Его член выпрыгнул наружу — твёрдый, большой, с пульсирующей жилкой. Я облизала губы. Сама не заметила как.

— Хочешь? — спросил он.

— Да, — выдохнула я.

— Чего именно?

— Хочу... твой член.

— Чей член?

— Твой, Виталий.

— Твой, — поправил он. — Скажи: хочу твой член.

— Хочу твой член, — прошептала я.

Он усмехнулся и лёг на меня сверху. Нежно — неожиданно нежно. Его тело прижалось к моему. Горячее, тяжёлое. Я чувствовала его член у себя на животе.

Он начал целовать меня. Не в губы сначала. Шею. Ключицы. Плечи. Его губы были сухими и горячими. Он покусывал мою кожу — легко, едва ощутимо. Потом его язык прошёлся по ложбинке между грудями. Я выгнулась.

— Какие соски, — прорычал он и взял один в рот.

Я застонала. Он ласкал, покусывал, обводил языком. Его рука сжимала вторую грудь, пальцы играли с соском. Я чувствовала, как киска становится мокрой. Влага текла по внутренней стороне бедра.

— Ты вся горишь, — сказал он, поднимая голову. — Я ещё не вошёл, а ты уже течёшь. И мне это нравится. Твоё тело создано для того, чтобы его брали. Сильно. Грубо. Ты знаешь это?

— Знаю, — шепчу я. И верю в это по-настоящему.

Его рука скользнула вниз по моему животу. Пальцы добрались до киски, раздвинули влажные складки. Он водил по ним медленно, не заходя внутрь, только дразня. Я закусила губу.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Хочу тебя внутри.

— Где?

— В моей киске.

— Правильно.

Он убрал руку. Я всхлипнула от пустоты. Но он резко перевернул меня на живот. Я вскрикнула от неожиданности. Он приподнял мою попку вверх, раздвинул мои ноги коленом. Я стояла на четвереньках, голая, с мокрой киской на виду у него.

— Сегодня я буду жёстче, — сказал он. — Но ты знаешь слово «хватит». Скажи его, если будет невыносимо. Слышишь?

— Слышу.

— Повтори.

— Если мне станет невыносимо, я скажу «хватит». И ты остановишься.

— Умница.

Он наклонился и поцеловал мою поясницу. Потом провёл языком по позвоночнику. Я дрожала. Потом его пальцы снова оказались у моей киски. Он водил по ней, собирал влагу, растирал по моим бёдрам. Потом его палец вошёл внутрь. Один. Потом два. Он двигал ими быстро, жёстко, растягивая меня. Я стонала в подушку.

— Терпи, — приказал он. — Я ещё не начинал.

Он вынул пальцы. Я почувствовала, как головка его члена упёрлась в мой вход. Он тёрся об меня — медленно, дразняще. Входил на полсантиметра и выходил. Снова. И снова. Я сходила с ума.

— Войди уже, — простонала я.

— Попроси.

— Пожалуйста, войди в меня. Возьми меня. Жёстко.

— Как скажешь.

И он вошёл. Одним резким, глубоким толчком. На всю длину. Так сильно, что я вскрикнула и вцепилась в простыни. Его член заполнил меня до предела. Я чувствовала каждый сантиметр.

— Да, — выдохнула я.

Он начал двигаться. Сразу быстро. Сразу жёстко. Его бёдра ударялись о мою попку, и каждый толчок отдавался во всём теле. Он не давал мне привыкнуть. Не давал передохнуть. Просто брал меня. Раз за разом.

— Какая ты мокрая, — прорычал он. — Течёшь, как будто тебя никто никогда не брал.

— Никто... так... не брал, — выдавила я между толчками.

Одна его рука сжала мои волосы на затылке и потянула вверх. Моя голова запрокинулась. Другая рука легла на поясницу, прижимая меня к постели. Я не могла двинуться. Только принимала. Только стонала.

— Громче, — приказал он.

— Люди... услышат...

— Стены толстые. Пусть слышат. Пусть знают, чья ты.

Я закричала. Не от боли. От того, как он заполнял меня. От его голоса. От его слов.

— Считай, — приказал он.

— Что?

— Толчки. Считай вслух. Если собьёшься — начнём сначала.

Он вошёл снова.

— Один, — простонала я.

— Два.

— Три.

Он ускорился. Четыре, пять, шесть. На седьмом он попал в самое чувствительное место внутри, и у меня потемнело в глазах.

— Сбилась, — констатировал он. — Начинай сначала.

Он вышел почти полностью и снова вошёл. Глубже. Сильнее.

— Один, — всхлипнула я.

Два, три, четыре. Я считала, а он брал меня. Жёстче, чем в прошлый раз. Его член ходил во мне как поршень, растягивал мою киску, заставлял меня течь по бёдрам.

На пятнадцатом толчке он вошёл особенно глубоко. Я закричала — не от удовольствия, от резкой боли. Что-то пошло не так.

— Хватит, — выдохнула я. Тихо. Почти без звука.

Он замер мгновенно. Вышел. Перевернул меня на спину.

— Что? — его голос изменился. Стал низким, встревоженным. — Что случилось?

— Больно, — прошептала я. — Не так. Что-то не так.

Он сел рядом, провёл рукой по моим волосам. Не говорил «терпи». Не приказывал. Просто смотрел.

— Дыши, — сказал он. — Глубоко. Я здесь. Я не двигаюсь.

Я дышала. Боль уходила так же быстро, как пришла. Наверное, просто неудачный угол.

— Прости, — сказала я. — Я не хотела...

— Ты сделала правильно, — перебил он. — Стоп-слово для того и существует. Я горжусь тобой.

— Гордишься?

— Тем, что ты сказала. Не терпела. Не боялась. Сказала. Это сложнее, чем терпеть.

Он поцеловал меня в лоб.

— Отдохни. Если захочешь продолжать — скажи. Если нет — мы просто ляжем спать.

Я закрыла глаза. Через минуту прошептала:

— Продолжай. Только медленно.

— Уверена?

— Уверена.

Он снова лёг на меня. Вошёл медленно. Осторожно. Смотрел в глаза каждую секунду.

— Так лучше?

— Да.

Он двигался мягко. Без жёсткости. Без приказов. Я кончила быстро — от нежности, от того, что он остановился, когда я сказала «хватит». И он кончил следом. Тихо. Глубоко.

Потом он лёг рядом, притянул меня к себе.

— Ты молодец, — сказал он. — Я знал, что ты справишься.

— Справлюсь с чем?

— С тем, чтобы сказать «нет», когда нужно. Это труднее, чем говорить «да».

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Через час. Его слова звучали как обещание.

И я знала, что не скажу «хватит» просто так. Но если скажу — он остановится. И это было важнее, чем любая жёсткость.