Глава 16. Случайность шестнадцатая – ревность и её последствия

К вечеру жизнь в отеле набирала обороты. Гости возвращались с дневных прогулок и шли в ресторан отдыхать от трудов праведных. Солидные мужчины медленно тянули дорогой коньяк из пузатых бокалов, а женщины отламывали маленькими вилками кусочки десерта. Разговоры звучали чуть тише, чем приятная музыка и если не вслушиваться, то чужие проблемы пролетали мимо сознания, не задерживаясь. Были те, кто молчал и просто пришел поесть. Для них официанты приносили блюда высокой кухни на квадратных тарелках с очень широкими бортами. Видимо, чтобы крошечные порции в них выглядели на свой ценник.

Хостесс проводила нас с Контом в дальний конец зала к столикам на двоих и роскошному виду через стеклянный фасад на ночной город. Я с тоской вспомнила о том, что общага закрывается в десять, и потом даже взятка вахтерше в размере особо крупной шоколадки не поможет попасть домой. Ни разу еще не ночевала на улице? Сегодня придется.

– Ваш официант скоро подойдет, приятного вечера, – вежливо сказала Хостесс и улыбнулась настолько профессиональной улыбкой, что она выглядела естественно.

– Спасибо, – ответил патриций одновременно со мной и открыл меню. – Наталья Игоревна, вы ведь не ужинали. Может, закажем что-то серьезнее латте?

От запаха кофе из бара и вида проносимых мимо блюд у меня живот подвело. Дома в холодильнике ждали две сосиски, если Машка или Катюха их не съели, и полпачки майонеза. А вместо латте, макиато и фраппе – черный чай, со всем известным профилем индийской принцессы.

– Я не голодна, спасибо, только кофе.

– Вы на своих диетах ничего, кроме гастрита, не заработаете, – нахмурился Сергей Геннадьевич, – а засыпать на голодный желудок – вообще вредно. Кушайте, пока молодость позволяет ни в чем себя не ограничивать. Потом начнет донимать давление, придется отказаться от кофе, алкоголя, жареного мяса и жизнь станет преснее вегетарианского меню.

Я прикусила язык, чтобы не съязвить на его заботу. Кофе патриций пил, с коньяком я его пока не видела, значит, не о себе говорил, сетуя, что нельзя мясо. А у меня была особая диета. Безденежная. Очень эффективная, кстати. Нет лишних денег – нет лишних килограмм.

– И все-таки латте, – настояла я. – Позвольте мне хотя бы здесь не оправдываться и не сочинять причины. Я сыта этим по горло.

Прозвучало резко, но банкир сделал вид, что не заметил. Сам устал и не мог внутренне собраться для разговора. Я понимала, почему готов обсуждать проблемы со здоровьем, разглядывать соседей или страницы меню. Маяться дурью и тянуть время лишь бы не слышать, что нарыла на переговорах стажерка-экстрасенс. Важная сделка сорвалась. Теперь он как ролик на репите бесконечно проигрывает сцены, фразы, реакции. Где он ошибся, что не сделал? Мало ему размолвки с Франко, еще и я собралась рассказывать про бумажку Вальшевского с тремя счетами. Иногда паранойя богатых, что все против них и только мечтают разорить, оказывалась правдой. Их окружением двигала зависть, выдаваемая за чувство справедливости. «Ни умом, ни талантом, ни фантазией не вышел, а денег куры не клюют. Чем я хуже? Почему я не богат?»

Потому. Я давно перестала задаваться этим вопросом и поверила, что на все есть план свыше. Стало спокойно и интересно наблюдать, как нити вероятностей переплетаются, рождая удивительные совпадения. Они вели меня всю неделю от объявления на фонарном столбе до столика в ресторане гостиницы «Сибирский дом». Настал момент понять, зачем все это было нужно.

– Сергей Геннадьевич, я начну, если вы не против. С отчетом и фотографиями мы, надеюсь, разобрались. В договоре меня смутил только крайний срок расчетов и то, вместе с запиской в папке Антона Вальшевского.

Индис очнулся и начал помогать с номерами счетов, суммами и получателями платежей. Память духа не нуждалась в тренировке, а моя, наоборот, с таким количеством цифр никогда бы не справилась. Конт сначала удивлялся, потом порывался что-то записать на салфетке, а под конец почти не выходил из прострации. Не знала, что будет звучать настолько впечатляюще. Не хотела театральных эффектов, они отвлекали от сути.

– Если бы я сам не уговорил вас помогать, то сейчас принял бы за сотрудника ФСБ, как минимум, – наконец, ответил Конт. – Или одного из гениев, которых они якобы опекают. Феноменально. Я могу сравнить данные, но уверен, что вы нигде не ошиблись. Однако, что вас смущает? Да, деньги с общего счета перераспределяются на три других, и?

Я опешила, если честно. Немного другой реакции ждала. Доход от продажи бизнеса Конта пролетал мимо его кармана, а он удивлялся, что не так. Ум за разум заходил, стоило попытаться это осознать и возвращался обратно в одном единственном случае.

– Вы знали, да?

– Знал, – подтвердил Конт, покручивая в пальцах край бумажной салфетки. – Это моё распоряжение. Сделка с Франко – часть длинной цепочки. Одно из её звеньев. Не самое важное, кстати говоря. Я представить не мог, что здесь будут проблемы. Все упирается в срок, вы верно заметили. Из-за некоторых тонкостей я не могу указать в контракте сразу те счета, которые нужны, приходится пользоваться условно транзитными. Я понял ваше сравнение. Деньги там не задержатся, а сразу пойдут дальше. И если Франко завтра опоздает с решением, я просто не успею их перечислить. Цепочка прервется, все будет зря. Собственно, это я и обсуждал во время того срочного звонка. Время, Наталья Игоревна, единственная валюта, чей курс может взлететь до потолка за считанные секунды и всех резервов не хватит, чтобы выкупить себе хотя бы пару минут.

Я ничего не поняла, хоть он и подтвердил часть моих догадок про конечного получателя, которого не захотели показывать в контракте Франко. Вот только я подозревала аферу старшего Конта против собственного сына, а на деле патриций всем заправлял. Крутил деньгами, как уличный мошенник колпачками. Всех запутал.

Индис притих в моих мыслях. Не до комментариев было духу, разглядывал что-то? Я катала на языке слово «время» и не могла распробовать. Конт жадничал до подробностей. Придется самой разгадывать ребус или уйти ни с чем. Про развод он мне рассказал на итальянском ужине в кафе, это я про нового мужа Марии Изабеллы сама узнала. И про любовника тоже. Так, сейчас нужно аккуратно разделить мысли на «можно говорить» и «нельзя».

– Жесткий срок перечисления денег из-за решения суда? Вы ведь в судебном порядке имущество с женой делили, верно?

– Да, Наталья Игоревна, – с тоской в глазах кивнул банкир. – Не удивлюсь, если вы мне сейчас номер дела назовете и фамилию судьи. Но, то решение давно выполнено, я с последствиями пытаюсь разобраться.

Нас прервала официантка на обязательный ритуал заказа кофе и пирожных. Конт сказал, что без них бодрящий напиток ему в горло не полезет. Чизкейк и булочки с корицей нам принесли сразу, а над латте колдовал бариста. Я смотрела на лимонную дольку поверх ровного треугольника чизкейка и думала, что еще могло подгонять Конта? Он сказал про длинную цепочку сделок. Кто торопил всех и закручивал гайки? Точно не Франко, ему отвели эпизодическую роль. Мария Изабелла? При всем уважении к её красоте, хитрости и деловой хватке, умноженной на отсутствие совести, бизнесом ей бы никто заправлять не дал. Хотя, после развода она явно что-то получила от Конта. Долю? Акции? Их он пытался выкупить обратно, продав бизнес в моем городе?

Наконец, принесли латте в крошечных чашках и поставили перед нами. Полчаса как минимум официантка беспокоить нас не будет. А то и дольше, если медленно отламывать от чизкейка по одной крошке. Я поняла, зачем Конт взял паузу. Не хотел, чтобы кто-то посторонний подходил к столу на середине разговора.

– Мой брак не задался с самого начала, – заговорил банкир. – Мария долго не могла выбрать, куда ехать на медовый месяц, откладывала поездку из-за косметических процедур и связанного с ними запрета долго находиться на солнце. Потом поссорилась с подругой, которая собиралась на те же острова, и в итоге мы остались дома. Не скажу, что сильно расстроился. Я не люблю светские тусовки и шумные компании. Скучно становится. Неофициальная официальная часть в первые пару часов, где заводятся полезные знакомства, быстро заканчивается, а дальше начинается банальная гулянка. Приглашенные артисты, громкая музыка, танцы. Мария могла веселиться всю ночь, а потом спать до вечера следующего дня, но я делами занимался. Все совещания утром, поездки до обеда. Это не институт, где можно проспать пару на дальней парте, накрывшись учебником. Здесь нужно думать, вникать и принимать правильные решения. Я названия всех энергетиков выучил, кофе уже не помогал. Приезжал вечером домой, мечтая упасть на кровать, а Мария тянула в очередной клуб.

Конт развернул чашку на блюдце ручкой в другую сторону, но так и не сделал ни одного глотка.

Жалеть его не хотелось, он видел, на ком женился. Познакомились, наверное, на одной из тусовок и позже регулярно где-нибудь пересекались. Мария Изабелла – профессиональная охотница на миллионеров. Знает, что говорить, когда молчать и как правильно улыбаться. Охмурила патриция оперативно, а после свадьбы расслабилась. Жизнь удалась, теперь можно развлекаться и ни о чем не думать. Господи, ну оставила бы мужа в покое, зачем с собой таскать? Похвастаться перед подругами? Или чтоб не изводил потом ревностью: с кем была и куда после вечеринки поехала?

– Я терпел и уговаривал себя, что уедем в Италию, и все станет по-другому, – продолжил Конт. – Там нет её подруг и круг общения гораздо серьезнее. Я занялся международной торговлей. Долго приглядывался к итальянским производителям, изучал тонкости сертификации товара. Вы знаете, например, что оригинальная пармская ветчина производится только в городе Лангирано на реке Парма и маркируется клеймом с пятиконечной короной? Но если выдержать все требования к мясу свиней и пройти очень жесткую сертификацию, то можно производить продукт, который назовут прошутто ди парма и признают его вкус соответствующим стандарту?

Я покачала головой. Конечно, я не знала, а Конта чуть не унесло в незначительные для данного разговора тонкости. Он осекся на полуслове и сменил тему.

– Крупные бизнесмены не хотели иметь дело с кем попало. Пришлось долго втираться в доверие через нужных знакомых и грамотные рекомендации от них. Я совсем перестал видеться с Марией. Когда бизнес, наконец-то, начал развиваться, случился первый крупный скандал. Жена застала меня с деловым партнером, а решила, что с любовницей. Еле успокоил её и замял историю. Но с тех пор она, как одержимая, принялась за мной следить. Спускала деньги на частных сыщиков, просматривала сотни якобы компрометирующих фотографий. Отношений совсем не стало. А я мужчина, Наталья Игоревна. Понимаю, что меня это не оправдывает, но рассказываю как есть. Любовница действительно появилась. Буквально две ночи провели вместе, но спрятать я её не смог. Суд, развод, раздел имущества и феноменальная сумма компенсации морального ущерба.

Я отвела взгляд и тихонько стучала ложкой по тарелке с чизкейком. Глядя на семью Конта я совсем перестану верить в любовь и супружескую верность. Да, Мария Изабелла не ангел, но и патриций тоже не святой. Мне почему-то казалось, что они развелись из-за её похождений и Конт страдал, как любой обманутый муж. А он над решением суда страдал.

– У меня все деньги в бизнес вложены, – вздохнул Конт. – Да чего уж говорить, у меня все туда вложено. Половина жизни, если считать год за пять. По насыщенности точно. Итальянский бизнес ушел Марии, а я отправился к отцу. В тот момент был готов душу дьяволу продать, не то, что ему сделку предложить. Суть простая. Он выкупает у неё компанию, чтобы вернуть мне, а я постепенно отдаю ему деньги. Эдакий кредит у Конта Геннадия Владимировича на его условиях. Срок очередного транша завтра. Я уже дважды просрочил платеж, больше отец ждать не будет. Франко уменьшил сумму контракта, и теперь мне не хватает. Вы даже знаете точную сумму дефицита. Мне нужно искать деньги, а я сижу в ресторане и жалуюсь вам на жизнь, как мальчишка.

Конт хмуро смотрел в окно и на его лице бликами отражались фары проносящихся мимо машин. Он умел думать, он не сидел на месте и делал невозможное, но в западню его загнали самые близкие и родные люди. Топили ударами багра по голове. Может, в молодости он не был прилежным учеником и расстраивал отца, оказался неверным мужем, слишком занятым и зацикленном на себе, но разве заслужил? Вот все эти решения суда, кредиты и сроки по траншам? Я не хотела верить. Психологи учат, что если весь мир против тебя, а ты самый хороший, то нужно остановиться. Не искать врагов в окружающих, а покопаться в себе. Половина претензий окажется правдой. Но только половина.

Месть Марии оказалась чрезмерной. Может, я не права с оценкой, но я так думала. Судила с собственной колокольни. Мне никто не изменял, я не была на её месте и не понимала искренне стенаний и заламывания рук: «Ах, он меня предал! Изменил! Моя жизнь в руинах! Я обязана отомстить, чтобы этот урод страдал!» Ему наплевать на тебя, раз изменил. Он уже чужой и посторонний. Лучшее, что можно сделать – расстаться и строить жизнь заново. Свет клином на нем не сошелся. Тратить жар души нужно на тех, кто этого действительно заслуживает. Любимых, родных, друзей. Были ли они у Марии Изабеллы? Может, она настолько одинока, что месть – единственное утешение?

– А как случилось, что ваша бывшая жена вышла замуж за Геннадия Владимировича?

Никто меня за язык не тянул, я пожалела о том, что ляпнула, но Конт ответил:

– Я не знаю, меня перед фактом поставили. Даже на свадьбу пригласили, а я не пошел. Отец по телефону оправдывался, что так проще переоформить бизнес и у них фиктивный брак, но я не верил. Даже забавно. Отец впервые оправдывался перед непутевым сыном, а он не оценил. Вот такая я – неблагодарная сволочь.

Конт усмехнулся, чашка в руке вздрогнула и по белому фарфору скатилась темная капля кофе. Желтоватый след остался и тут же засох, как разводы от воды на щеках. Нет, кофе не плакал, патриций держался, а мне было больно и неуютно за всех вместе.

– Фиктивный медовый месяц они провели на Мальдивах. Марии там нравилось. Процедуры не помешали, с подругой все в порядке и я в хандре. Настоящей такой русской хандре, но без запоя. Две недели не выходил из дома, а потом на работу вернулся. Это помогает, Наталья Игоревна. Какая бы ерунда не случилась в жизни, от неё всегда можно спрятаться на работе. Расчертил я схемы, собрал все в кучу и степ бай степ, как говорят англичане, начал возвращать свою жизнь. Опять споткнулся. Почти у финиша ведь.

Конт казался тихим и задумчивым, но старые проблемы, как незаживающая рана ныли и болели. Банкир накручивал себя с каждым словом и никак не мог вырваться из замкнутого круга: жена, отец, деньги.

– Продал бы бизнес, хватило на очередной транш отцу, – распалялся Конт. – Тот первый счет из записки Антона Вальшевского. Кое-что оставил себе в минимальной сумме на третьем счету и откупился от Марии. Она узнала, что мы замышляем с отцом, и встала на дыбы. Кричала, что не для того адвокатов оплачивала, чтобы я обратно все получил. Вот расходы я ей и должен был компенсировать. Не вышло. Я знаю Марию. Закажет завтра выписку, не увидит деньги и будет еще один скандал. Какого дьявола Франко отказался? Договорились же!

Чашка жалобно звякнула и чуть не укатилась, расплескав кофе. На боках желтели разводы, на блюдце расплывалось пятно. Я не знала, как помочь Конту, но, вытащить его из этой черной бездны хотелось.

– Он скан договора в мессенджере получил.

«Нескольких договоров, – подсказал Индис. – Они одинаковые, листы шли друг за другом, но продавцы разные».

– Скай-групп, Роланд и Продтехсервис, – послушно повторяла я за духом все, что он говорил. – Самое щедрое предложение от Продтехсервиса. Сумма почти в полтора раза меньше, чем вы просили за свое производство. Франко сейчас переписывается с их управляющим в мессенджере через переводчик. Он на улице за стеной от нас.

«Черт, Наташа, это я тебе сказал, а не Конту! Зачем повторила?»

Я от испуга чуть не прикусила язык и как пришибленная уставилась на патриция. Он бровью не повел. Теперь окончательно убедился, что я экстрасенс и могу видеть сквозь стены. За окном действительно маячила чья-то тень, напоминающая низкорослого и тучного итальянца. У головы вспыхивал и гас огонек. Франко Гвидичи курил трубку и любил вишневый табак. Смартфон с мессенджером, наверное, только что убрал. Индис видел всё.

– Продтехсервис, значит, – проворчал Конт. – Не знал, что у них дела настолько плохи, раз продаваться решили. Франко давно хотел начать бизнес в России. Приглядывался, в какой регион зайти первым. Собрался в столицу, но там конкуренция дикая, я предложил ему наш город и своё производство. Знал, что будет рассматривать другие предложения, но не Продтехсервис же! У них допотопные линии и философия «чем дешевле, тем лучше». Кто его надоумил? Как они вообще вышли на него?

«Рассказывай, – зудел Индис. – Банкир не отстанет, пока все из тебя не вытянет, а нам домой пора. Ночь, общага закроется».

– Мария Изабелла, – призналась я. – Она отправила сканы договора Франко. После этого он передумал и сказал, что подпишет бумаги завтра.

– Не подпишет он их, – фыркнул Конт. – Раз эта змея рядом и за моей спиной что-то проворачивает. Нет, ну как так-то? Она ненавидела Франко. Рогом упиралась, чтобы я с ним дел не имел. Жирным похотливым итальяшкой называла.

Патриций глубоко вздохнул и сбавил тон. Гости ресторана еще не оборачивались на нас, но официанты уже беспокоились. Дебоширы никому не нужны, а Конт выходил из себя. Того и гляди, мебель ломать начнет и посуду бить.

– Это отец, – раздраженно сказал патриций. – Его стиль. Пообещать сделку, загнать в рамки едва выполнимых условий, взять деньги, а потом технично кинуть чужими руками. Да так, что не подкопаешься. За что ж он меня ненавидит? Мог сразу отказать!

Конт замолчал. Замкнулся в себе. На моих глазах рушилось то, что еще оставалось между отцом и сыном. Сергей Геннадьевич был склонен к резким выпадам. Мог со злости послать родителя и тогда точно лишился бы бизнеса в Италии. Я вытянула спину и скребла ногтями ладони. Нужно признаться. Его отношениям с Марией Изабеллой уже нельзя навредить, а спасти веру в отца еще можно. Пусть знает правду и не отворачивается от того, кто помогал ему, хоть и за деньги.

– Вы не знаете просто, – сказала я и удивилась, как затравленно звучит собственный голос. – Мария очень близко знакома с сеньором Гвидичи. Настолько, что принимала ванну в его номере сегодня. Зачем им кто-то третий, если они вдвоем могли договориться? Франко отказывается от сделки, Геннадий Владимирович, не получив транш, отказывается перекупать ваш бизнес и Мария остается при своем.

Мерзкая сплетня. Мне казалось, у меня язык стал грязным, и пришлось запить стыд глотком кофе. На чизкейк я смотреть не могла, а на Конта боялась. Отец не при чем, но друг предал и бывшая жена во второй раз. С ума сойти можно от таких новостей. Я бы не поверила. Я бы кричала в лицо доносчику, что он лжет. Но сама только что без ошибок называла номера счетов из письма, которое вряд ли кто-то кроме Конта и Вальшевского видел. Для патриция – я стала надежным источником. Настолько, что он молча достал телефон из кармана.

«Номер Франко набирает,– простонал Индис. – Ой, что сейчас будет».

– Извините, Наталья Игоревна, – глухо сказал Конт. – Мне нужно… выйти… поговорить.

Специальных переговорных комнат, как в банке, здесь не было. Самое уединенное место – туалет. Или нужно идти на улицу и перекрикивать ветер, поток машин, музыку из открытых дверей ресторана. Конт отправился в туалет, на ходу приветствуя уже бывшего друга:

– Бонджорно, Франко, комэ ва?

«Ва бэне», – вместо него ответил мне Индис.

– Порка мизерия! Бастардо! Ке каццо стай фачендо кон миа мойе!

Больше я не слушала. Душу Конт отводил по-итальянски, но мне кажется, Франко понял его бы и по-русски. Маты не передают сути, а только личное отношение и степень расстройства. Короткие злые слова шаг за шагом до точки невозврата. Сколько иллюзий сегодня потерял Конт? И сможет ли из всего этого выбраться?