Глава 7. Неслучайность седьмая – Констанс и

Фредерико

Оникс нагрелся от тепла тела, и я почти перестала ощущать тяжелый амулет на голове. Изга готовился к танцу. Двигал мебель в разные стороны, а кресло вообще унес в ванную комнату.

– Места мало, – ворчал он, – в транс войду, все разнесу. Стыдно потом будет перед персоналом гостиницы. Не поймут, чем мы тут втроем занимались. Вроде приличные люди, а мебель сломана. Наташа, иди сюда. Садись.

Он поманил в центр расчищенного места и показал пальцем на ковролин. Я чувствовала себя елочкой, вокруг которой будут водить хоровод. И не дети на утреннике с песнями, а шаман и все наши духи.

– Это не шоу, – предупредил он, встав за спиной, – ничего красивого в танце нет. Интересного тоже. Лучше закрой глаза и слушай бубен. Разговаривать со мной все равно бесполезно. Сознание будет в других мирах, а то, что останется – больше зверь, чем человек.

– Покусать может?

Я обернулась, поймав пристальный взгляд шамана. Неловкой получилась шутка, но он ответил:

– Может. Я не контролирую себя в трансе. Ударить, швырнуть на стену – запросто. Не со злости, а чтобы не мешала двигаться по кругу. Поэтому сиди тихо и старайся не двигаться.

Я кивнула, что поняла и обняла себя руками. Шаман раздевался. В тишине отчетливо слышалось, как шуршит ткань свитера, стучат бусины амулетов. На голой груди шамана я насчитала пять ожерелий из непонятных загогулин, сушеных лапок и клыков животных. Эстетики в них тоже не было, только функциональность и недоступный моему пониманию принцип действия. Все равно, что заглянуть в недра компьютера. Там – микросхема, здесь – железка, а вместе – целый мир, наполненный магией вычислений.

– Медвежьи когти? – спросила я, едва удержавшись, чтобы не ткнуть в них пальцем.

– Да. А рядом клыки кабана, – подтвердил шаман и под лязг пряжки ремня начал расстегивать джинсы. Черт, предупреждать нужно! Я засмотрелась на амулеты и пропустила момент, когда приличной девушке полагалось отвернуться. Кровь ударила в голову, щеки вспыхнули. Ничего я не разглядела кроме хлопкового исподнего, но все равно стыдно стало.

– Сейчас мало натуральных тканей, – объяснил Изга, – а синтетика блокирует амулеты. Тебе тоже лучше перейти на хлопок и шерсть. Сила оникса значительна, но она будет таять, если его слишком долго держать рядом с продукцией химической промышленности. Догола я не разделся, не бойся, в других штанах остался. Но ты все равно глаза не открывай.

Я послушно кивнула. Так и сидела, зажмурившись, пока не услышала, как запел бубен.

Шаман звал духов. Монотонно стучал им колотушкой в двери других миров. Сколько прилетит на зов? Десятки, сотни? Будут вихрем кружиться вокруг нас, гигантской воронкой уходить в небо. А может, Изга призовет единственного духа-помощника. Медведя или вепря, чьи клыки он носил на теле.

Про шаманов больше баек ходило, чем правды. Тайное знание не просачивалось в интернет, не лежало на блюдечке с голубой каемочкой в открытом доступе. За каждую весточку из другого мира говорящие с духами платили высокую цену. Часть души навсегда оставалась в пространстве между мирами.

Чтобы помочь себе войти в транс – шаманы ели грибы, пили маковое молоко или курили траву. Изга обходился танцем и звуками бубна. Тяжелые удары действительно напоминали колокол. Звук заполнял гостиничный номер, резонировал во мне и усиливался. До ощущения озноба и мурашек по спине. Каждое новое «бом, бом» сильнее утягивало в темноту. Будто тысячи паучьих лапок шуршали, оплетая паутиной. Сергей за дверью не знал, что происходит внутри. А вдруг я сама не выберусь?

Ритм ускорялся, я слышала, как звенели амулеты, и босые ступни шамана выбивали пыль из ковролина. Мне казалось, что пол дрожал, вибрация передавалась телу, усугубляя и без того неприятную дрожь. Я тоже входила в транс, и в какой-то момент стало все равно, что увижу.

Открыла глаза, привыкая к яркому свету. Прямо передо мной танцевал Изга, то склоняясь до пола, то распрямляясь во весь рост. Обманул, что это некрасиво. Танец захватывал, не давая оторвать взгляд от сильного мужского тела, ставшего на мгновение вместилищем безумного ритма, проводником между мирами, пустым сосудом, трепетно ожидающим возвращения хозяина.

Глаза шамана закатились, рот скалился в звериной ухмылке. Он казался продолжением бубна. Волной, на которой качался разрисованный круг. Я уже не различала ударов, все слилось в одну песню. За мгновение до того, как она стала невыносимой, шаман остановился.

Бубен потянул его вниз. Тело не успело принять разум и сложилось, как сломанная кукла.

– Изга!

Я бросилась к нему, пытаясь схватить на плечи, но руки соскользнули с мокрой кожи.

– Стой, где стоишь, – одернул шаман неожиданно четко и зло. – Еще нельзя.

Тело слушалось хозяина неохотно. Он с трудом сел, прижимая бубен к груди. В хлопковых шароварах и с амулетами на обеих руках я бы ни за что не узнала его в том респектабельном мужчине, который переступил порог номера еще полчаса назад. Шаман устало вытер пот со лба и сказал:

– Пятеро их там было. Твой Индис, его мертвая половина и трое низших. Бесы. Самые натуральные злые духи. Никаких секретов и сложных схем. Твой болтун просто не знал о них. Транслировал мысль, они подхватывали и развлекались. Толкали людей под руку, сбивали с ног, тебя душили, Сергея мучили. МРТ им ничего не сделало. Вообще. Они просто затаились, наблюдая, как болтун выкрутится без них.

– Надо же, – только и смогла ответить я. – Бесы значит. Я как та одержимая…

– Как многие, – перебил шаман. – Последнее время они часто к людям лезут, добавляя таким, как я, работы. Но и справиться с ними легче, чем репей с одежды снять. Забудь про невроз и неприятности, не будет их больше. Я указал духам на дверь. Ушли и не вернутся. Куда интереснее оставшаяся парочка. Ромео и Джульетта призрачные. Она лимит перерождений исчерпала, а он на последний круг должен уйти, но застрял в тебе. А поскольку они связаны, то вместе с ней. Представь безутешного вдовца рядом с гробом супруги. Ему ехать нужно в новую жизнь, а он не хочет. Знает, что проживет её в одиночестве. Без любви.

– Констанс, – подсказала я, – он называет её Констанс.

– Я не знаю имен, – поморщился шаман. – Может, в одной из жизней она и была Констанс, в мире духов они по связям друг друга различают. Кстати, ошибок не бывает, твоего Индиса специально сбили с толку. Протащили связь через тебя. Так что, он сейчас фактически любит обеих и не понимает разницы.

– Бред какой-то, а зачем?

Санта-Барбару напоминало с участием высших сил. Кажется, они считали такие расклады забавными. Я верила каждому слову шамана и слушала с открытым ртом. Он до сих пор попадал в десятку, не зная ничего из наших разговоров с Индисом. Это вообще никогда не выходило из моей головы. Так правдиво сочинять просто невозможно. Он действительно видел духов, танцуя с бубном.

– Затем, чтобы привязать его к тебе, – объяснял Изга. – Чтобы не сидел тихо, а рвался изо всех сил общаться и помогать. Ты меня сейчас снова спросишь зачем. Слушай. Люди не живут просто так. Для каждого уготован некий сценарий и заданы узловые точки. Путь от одной до другой может быть любым, но как бы ты не барахталась, все равно окажешься в нужном месте и в нужное время. Судьба такая, если хочешь. У кого-то – это семья, у кого-то – отношения, карьера, а у нас с тобой предназначение, связанное с духами. И ведут они нас поэтому гораздо жестче. С выдумкой.

– Разбивая лбы? – спросила я, коснувшись пластыря на хирургическом шве.

– Именно. Средств никто не выбирает, главное – результат. Впереди у тебя узел. Достаточно большой, чтобы реализоваться в течение года. Для Индиса он настолько же важен, как для фольклорного призрака незавершенное дело. Пройдет его, и связь с тобой нарушится. Духа отпустят на следующее перерождение, он заберет с собой Констанс, и ты останешься совершенно одна.

Я теребила пальцами волосы, неосторожно задевая амулет из оникса. Выходит, Изга зря его привез. Пока Индис не сделает нечто важное, так и будет со мной. А если останется заблокированным, то может упустить момент. Едва дождавшись тишины, я должна её потерять. Заново учиться терпеть Индиса и ждать, когда наступит момент. А как же Сергей? Наша свадьба? Она откладывалась на год? Черт, дух даже в гостинице вместе пожить не даст!

– Это жестоко. Я надеялась, что можно избавить от него прямо сейчас.

– Нет, – категорично мотнул головой шаман. – Ни мне, ни кому-то еще не позволят разорвать связь. Слишком серьезные вещи на кону. Не расстраивайся, пожалуйста, я вижу, ты мрачнее тучи и знаю о ваших с Сергеем проблемах. Есть амулет. Дух всегда с тобой, а жениху нужно ходить на работу. Раздели мужчин. Надевай амулет при Сергее, а без него снимай. К сожалению, пока это единственный выход.

Я понимала, что шаман – не Дед Мороз с мешком подарков, но все же надеялась на чудо. Чтобы стукнул в бубен, как волшебник посохом об пол, и я стала свободна. Но, хорошее случается крайне редко, зато неприятности приходят, когда им вздумается. Без условий и ограничений. Хочешь – десять в день, а хочешь двадцать. Индис бы сказал, что я – пессимистка, и мне еще доведется его послушать.

– Спасибо, – искренне сказала я шаману, – ты очень много для меня сделал. Подожду год, если иначе нельзя.

– Год – это максимум, все может случиться через месяц или завтра. Старайся не зацикливаться на ожидании, живи обычной жизнью. И еще. Я очень хочу знать, чем кончится дело, – Изга улыбнулся одновременно виновато, и с азартом в глазах. – Это полезно для работы и просто любопытно. Позвони мне или отправь смс, пожалуйста.

– Хорошо. Без проблем.

Так и подмывало сказать: «Мы – одержимые и ненормальные, должны держаться вместе», но язык не повернулся. У каждого свой путь. Шаман не обязан вести меня за руку и подсказывать каждый шаг. Направление указал, дальше я сама. Но у меня тоже последний вопрос.

– Изга, а как я потом без Индиса? Духи уйдут, в голове станет тихо, и всё? Закончилось предназначение? Сиди дома, рожай детей, ходи на работу и забудь о других мирах?

– А ты семью не хочешь?

Шаман нахмурился, но в голосе я осуждения не услышала. Уточнял, как учитель на уроке, задавая дополнительные вопросы.

– Хочу, – не раздумывая ответила я, – просто, раз уж слышу духов, то могу не только Индиса, правда? Пройдет пару лет, прицепится еще какой-нибудь страдалец с узловыми точками. Ему, по закону подлости, снова не понравится Конт – и все сначала? Надевать амулет, звонить тебе, ехать в Якутск…

– Прицепится, – безжалостно ответил Изга, – если ворота открыты, в них будут заходить гости. Званые или незваные – тебе решать. Выбирай тех, с кем нравится общаться, учись понимать, кто они такие и что им нужно от тебя. Не буду врать, это долго и тяжело, но закрыть ворота не получится. Помнишь сказку про горшочек каши? Так вот, для нас с тобой волшебной фразы «горшочек, больше не вари», просто не существует. Ты будешь слышать духов всегда. Их можно принять, как сделал я, или закрыться амулетами. Тебе решать. Я помогу и в том и в другом случае. Сергей тоже. По крайней мере, сейчас он настроен именно так.

– И все же я не имею права грузить его своими проблемами постоянно. Он добрый, замечательный, самый лучший, но жену-Медиума выдержит не каждый. Ты должен меня понимать. Как твоя супруга относится к танцу с бубном?

Я не сразу поняла, что сказала лишнее. То доверие, что между нами возникло, опасно развязало язык. Шамана дернуло, будто заряд тока по телу прошел.

– Я один живу. Ты права, не каждый выдержит, но у меня другие причины. Девушка-медиум, тем более такая красивая и умная, как ты – это мило. Та самая изюминка, которую в женщинах ищут мужчины. Тебя хочется оберегать и защищать. А муж-шаман – горе в семье. Я нигде не работаю, от людей стараюсь держаться подальше, и мои трансы подозрительно сильно напоминают запои. Да и других нюансов хватает.

Ага, чего только стоит увлеченность натуральными тканями. В том числе поэтому шаман живет в тайге. Как можно ближе к природе. Но я все равно не понимала женщин. Ладно, для Марии Изабеллы он, безусловно, дрянной муж. Модные сапоги не купит, в свет с ней не поедет, на Мальдивы тем более. Хотя доход позволял, насколько я поняла по величине гонораров. Однако, кроме гламурных цыпочек существовали простые деревенские девушки. Неужели им статный и сильный мужчина тоже не приглянулся? Что-то здесь явно не так, но я не стала лезть с расспросами. Вот уж точно не мое дело.

– Ляпнула лишнего, – покаянно опустила я взгляд. – Черт за язык дернул.

– Не чертыхайся, – усмехнулся Изга, – а то ведь услышит и прибежит дергать. Я не затем признался, чтобы ты меня пожалела. Таких, как Сергей, очень мало. Держись за него, и цени все, что для тебя делает.

И снова он прав. Я с удовольствием пообещала, что так и будет, и после шаман засобирался уходить. Оделся обратно в гражданское, спрятал амулеты под свитером, упаковал бубен и медленно открыл дверь.

– Закончили? – спросил Конт из коридора.

– Да, – Изга повесил кофр на плечо и вышел из комнаты. – Пойдем, я тебе еще пару инструкций дам. Извини, Наташа, о тебе говорить будем, останься здесь, пожалуйста. Я не прощаюсь. Самолет через три дня, еще увидимся.

Я обняла его под настороженный взгляд патриция и отпустила. Уходил Изга нетвердой походкой. Как бы не пытался выглядеть могучим и всесильным, а пляска с бубном изрядно его утомила. Мне не давала покоя мысль, что он один. Раз уж я счастлива, то хотелось, чтобы и у других все было хорошо. Надеюсь, во всей огромной тайге найдется женщина, которая примет его со всеми его духами.

Конт вернулся через час уставший и задумчивый. Представляю, как сильно Изга расшатал картину его привычного мира. Интересно, все рассказал или мне хоть немного оставил?

– Я понял про Индиса и узел, – выдохнул Сергей и сел в кресло, – безумная история, но похожа на правду. Главное, что есть надежда. Будем ждать. Я не хочу откладывать свадьбу. Изга сказал, что амулет надежно тебя защищает от чужих голосов. Нет необходимости.

– А еще, что мне нужно учиться. И что духи всегда будут рядом, – тихо добавила я. – Прости. Мечтала о нормальной жизни, хотела навсегда избавиться от посторонних мыслей в голове, а в итоге как-то так все вышло.

– Не извиняйся, – качнул головой Конт и протянул руку. – Мне ни о чем не жаль. Да, я хотел именно сегодня окончательно решить вопрос, но раз все так сложилось, значит, будем с этим жить. Иди ко мне, Наташа. Ты знаешь, в конце концов, это почетно. У всех жены, как жены, а у меня будет медиум.

От него веяло теплом. Таким, что хотелось завернуться, как в пушистый плед. Я забралась к патрицию на колени и крепко его обняла.

– Спасибо, Сережа. Но если я когда-нибудь начну перегибать со своими духами и сяду тебе на шею, ты скажи, хорошо?

– Я оставлю за собой такое право, – Конт убрал пряди волос мне за уши и ласково коснулся пальцем кончика носа, будто точку поставил, – потому что спиритический салон в нашей спальне я выдержу с трудом, а все остальное – пожалуйста.

Он гладил меня по плечам. Я чувствовала, как изменились ласки. Стали долгими и тягучими. Пустота в голове радовала, но не настраивала на нужный лад. Я все еще боялась, что Индис заговорит в самый неподходящий момент, а в третий раз решиться на близость станет еще сложнее. Но патриций не спешил и даже не смотрел в сторону кровати.

– Мы можем подождать до свадьбы, если хочешь, – тихо сказал он. – Я голову от тебя теряю, но держаться на расстоянии еще способен.

Боюсь, он тоже помнил, чем все кончилось в его квартире. Чувствительный получился отказ для мужской гордости. Теперь, пока сама не захочу, точно не прикоснется. А я хотела. Именно сейчас поняла, насколько сильно.

Страсть пробуждалась постепенно. Сначала была нежность и тихое счастье. Влюбленные не зря твердили про облака в песнях и стихах. Я парила над полом в номере и держалась только на руках Конта. Казалось, если начнет петь колыбельную, то усну. Но патриций недолго с собой сражался. Я была рада, что сдался в итоге.

Все изменилось словно по щелчку пальцев. Патриций усадил меня так, чтобы я крепко обняла его ногами. И первый же поцелуй стал той вспышкой, от которой теряют разум. Я не расстегивала рубашку, я вырывала пуговицы из петель. Сжимала пальцами его плечи, целовала в шею. Стоны мешались с шепотом. По-русски говорили или по-итальянски уже не понять. Он поднял на руки, чтобы переложить в прохладу покрывала на кровати. Через мгновение и там стало жарко.

Я не стеснялась наготы, не просила выключить свет. Губы горели от поцелуев, тело казалось легким, невесомым. Я тонула в объятиях любимого мужчины и задыхалась от жара.

– Наташа, – простонал он, – я больше не выдержу.

Страшно все-таки было. На короткий миг, когда снял с меня белье и заставил обнять ногами. – Мамочки, какой он большой! Я не смогу его принять, мне будет очень больно!

– Потерпи, родная, – попросил Конт, обнимая, – совсем чуть-чуть.

Боль ударила разрядом тока, я закричала пронзительно и звонко. Кажется, вцепилась в его плечи, нарисовала ногтями алые борозды.

– Тише, – ласково шептал Конт и целовал в шею. – Уже все.

Он дал мне привыкнуть, почувствовать себя. Ощущение наполненности тяжестью разливалось внизу живота. Больно и сладко одновременно. Больше я не помнила себя. Мы стали одним целым, одной мелодией. Будто знали друг друга всю жизнь и никогда не расставались. Ни в этом, ни во всех остальных мирах. Мой настоящий Фредерико, а я его Констанс.