Глава 11

Стрельцов действительно все организовал достаточно быстро и обо всем договорился с администрацией кладбища. В течение часа здесь поставили ширмы, похожие на больничные, пригнали рабочих с инструментом и растащили в разные стороны огромный ворох могильных венков и цветов, которые мешали эксгумации.

Еще спустя час, рабочие откопали элегантный дубовый гроб и приступили к его извлечению из земли. Они краснели от натуги, вытягивая его из земли.

— Тяжелый, зараза…

— Ага, да еще и ручками за края цепляется!

Пока они корячились, на меня бросал весьма красноречивые взгляды Стрельцов. Дубовый гроб, конечно, тяжелый, но не настолько, чтобы четверо взрослых мужиков доставали его с таким напрягом. И я был согласен с этим мнением. Что-то тут нечисто…

Когда, наконец, извлекли этот огромный саркофаг, по какому-то недоразумению названный гробом, вокруг собрались все причастные, в том числе и охранники.

— Все, — сказал старший из рабочих, — дальше вы сами. Мы уже таким не занимается…

К гробу подошел Стрельцов, не доверяя никому подобное действо, без колебаний ухватился за металлическую вычурную ручку, он резко распахнул верхнюю крышку.

Несколько секунд царила абсолютная тишина, которую нарушали только звуки шагов и разговоров, доносящиеся из-за ширмы. А потом меня захлестнуло волной чужого гнева.

— Ублюдок!!! — Кричал Стрельцов. — Это, по-твоему, смешно?! Да я тебя в порошок сотру, гнида!!!

— Сергей, как ты мог?! — Огромные полные боли глаза Виктории обратились ко мне с нескрываемым осуждением, смотря как на вероломного предателя.

М-да, в гробу, к моему огромному удивлению, действительно лежала женщина. Но даже сейчас, видя тело собственными глазами, я не ощущал вблизи себя присутствия мертвеца. Что-то тут было не так…

— ТИХО! — Рявкнул я, выпуская на волю капельку Силы, потому что Стрельцов уже явно намеревался броситься на меня с кулаками, а это должно было хоть немного, но остудить его пыл.

Все вокруг замерли, забыв как дышать. Их души захлестнул ужас от прикосновения чуждой любому живому человеку темной энергии, а тела сковал страх. Пока оцепенение не спало, я подошел к раскрытому гробу и склонился над трупом. Вернее будет сказать «трупом», в больших и жирных кавычках.

Дотронувшись до лица «покойной», я понял, что моя догадка оказалась верной. Поскребя ногтем щеку лежащего «тела», я поднял вверх палец, демонстрируя всем светлую стружку.

— Это воск.

— Что?!

— Как это?

— Ни ху…

— Охренеть!!!

Со всех сторон начали раздаваться возгласы удивления. Стрельцовы не удержались и бросились к гробу проверять самолично, и вскоре убедились, что я не вру. Там действительно лежала ростовая восковая кукла, чьи черты лица с фотографической точностью повторяли внешность якобы покойной супруги Олигарха. Хотя, кто знает, может, ее и самой уже нет в живых, а кому-то просто понадобилось тело… хотя нет, звучит не очень правдоподобно.

На Михаила сейчас было жалко смотреть. Он стоял на коленях, пачкая землей непомерно дорогие брюки, и с ошарашенным видом ощупывал содержимое гроба. От него несло таким смятением, что я невольно отошел на пару шагов, чтобы меня оно не задевало так сильно.

Вика же, убедившись в том, что я не солгал ни единым словом, подошла ко мне, ухватила за ладонь и повела меня за ширмы, прочь от гомонящей толпы.

До самого выхода с кладбища мы не обменялись ни словом, и только за воротами она развернулась ко мне всем телом, но все же избегала смотреть в глаза.

— Спасибо тебе… за все. Извини, что я хоть и на одно мгновение, но засомневалась в тебе. Просто это было так…

— Не извиняйся, я все понимаю. Первую секунду я и сам в себе засомневался.

— Мне странно это говорить, но мне как будто бы стало немного легче… теперь мне хочется думать, что мама жива, просто с ней приключилась какая-то неприятная история.

Или ее труп похитили и заменили восковой фигурой, преследуя непонятные мотивы. Но, естественно, вслух я этого говорить не стал.

— Знаешь, Сергей, — Вика грустно улыбнулась, смотря куда-то мне в область груди, — а ты изменился.

Я промолчал, ведь прекрасно ощущал это и сам.

— С папой мало кто может так разговаривать, а ты сегодня просто… я не могу подобрать слов… раньше за тобой этого не замечала.

— Настроение просто такое.

— Не только настроение… Серёж, у тебя что-то случилось?

— Все время что-то случает, такова жизнь.

— Ну мне-то можешь сказать, мы все же не чужие люди друг другу…

— Разве? — Я вопросительно поднял брови. — По-моему, твой отец приложил все силы для того, чтобы мы таковыми стали.

— Я… мне жаль, что все так вышло… с нами…

Виктория не выдержала и отвернулась.

Полминуты мы помолчали, думая каждый о своем. Мне не хотелось ничего говорить, а она не могла подобрать слов. Но когда я снова попробовал уйти, то девушка обхватила рукав моей олимпийки обеими руками, не отпуская от себя.

— Сергей, свадьба будет в декабре, под самый новый год.

— Зачем ты мне это говоришь? — В груди защемило сильнее, чем когда-либо до этого.

— Я хочу, чтобы ты знал… свадьба будет в Москве.

— Надеюсь, ты меня на нее не планируешь приглашать.

— Что ты ершишься, Сергей? Думаешь, я сама этого хочу?

— Извини… — я смутился, потому что не так давно узнал, что вся эта свадьба и была тем условием, которое потребовал Стрельцов взамен на то, чтобы оставить меня в покое. И Вика согласилась. Ее сосватали тогда еще семнадцатилетнему Арслану — сыну азербайджанского нефтяного магната Тугая Сафаров, с которым Михаил планировал грандиозные общие дела на несколько поколений вперед. В общем, все это было чем-то вроде династического брака, только в прогрессивном двадцать первом веке.

И вот, в этом году Сафарову-младшему исполнялось восемнадцать, он становился совершеннолетним, и подготовка к грандиозной свадьбе на стыке двух традиций уже шла полным ходом. Стрельцов доволен многомиллиардными перспективами, которые увековечат его имя и выведут в ранг одного из самых богатых людей России. Тугай Сафаров доволен тем, что будет вести бизнес с почти родственниками, а не посторонними людьми, Арслан Сафаров доволен, что ему достанется красавица-жена, которая, правда, старше его на шесть лет… Недовольны только я и Виктория, но кто же нас спрашивает?

Мы снова помолчали, но на этот раз не отрывали взгляда друг от друга, будто прощаясь. А потом девушка подалась вперед и слегка разомкнув чувственные губы, сопровождая это действие бурей из эмоциональных противоречий. Мне не оставалось ничего другого, кроме как мягко остановить ее.

— Не делай того, о чем потом будешь жалеть.

Она словно очнулась от транса и зажмурила глаза.

— Ты прав… ты как всегда прав, Сергей. Прости меня.

— И ты меня… — не уверен, что она поняла меня правильно, но я извинялся за всю эту ситуацию с женитьбой, за то, что стал тем рычажком, за который дернул ее отец, чтобы вынудить девушку пойти на этот шаг.

— Серёж, — ее руки крепко обхватили мое запястье, неприятно сдавливая свежий шрам, — скажи, я могу тебе чем-то помочь?

— Не думаю. Но если что, то обязательно к тебе обращусь, идет?

Она улыбнулась и отпустила меня, отступив на шаг.

— Идет… ах, Сергей, чуть не забыла! Вот, это за твою работу и потраченное время…

Она вытащила из внутреннего кармана пальто пухлый конверт из плотной бумаги и протянула мне.

— Это лишнее, Вик. Я приезжал не ради денег.

— А ради чего?

— Чтобы помочь тебе.

Она снова смутилась, а вокруг нее стал закручиваться такой вихрь различных эмоций, что я понял, если не уйду сейчас, то все может закончиться плачевно для нас обоих. Мы и так уже без малого десяток минут стояли у всех на виду и держались за руки, как влюбленная парочка. Хотя, почему как?

— Пока, Виктория, — я мягко высвободился из ее теплых ладоней, — мне нужно ехать.

— Пока, Серёж… — она будто хотела сказать что-то еще, но не решалась. А я не стал ждать, просто развернулся и потопал к своей дешевенькой машинке, ощущая ее жгущий лопатки взгляд.

Возле автомобиля меня ждал сюрприз. Тот самый Максик, который пытался нагло наехать на меня и занять парковочное место, теперь с возмущенным видом стоял в компании двух полицейских.

— Вот он! Это он! — Завидев меня, мужчина начал тыкать пальцем в мою сторону. — Задержите его!

Служители закона послушно направились в мою сторону.

— Добрый день. — Полицейские вежливо поздоровались и неразборчиво представились. — На вас поступила жалоба за хулиганские действия и нанесение побоев. Предлагаю проехать с нами в отделение для установления деталей происшествия.

— Здравствуйте, господа. А поподробней можно?

— Что ты дурака включаешь?! — Максик истошно завопил, тыча в меня в меня пальцем, а потом обратился уже к полицейским, — он напал на меня и ударил несколько раз по лицу! Вот! — Водитель Инфинити поднял челку, демонстрируя неслабую такую шишку, размером с небольшой мандарин. — Видите? Это он меня ни с того, ни с сего ударил, когда я сидел в салоне! У меня свидетельница есть!

Слушая эту бессовестную ложь я офигевал все больше с каждым следующим словом. Ни с того, ни с сего ударил? В салоне? Да этот дядя совсем охренел! И, главное, часовые порядка, судя по всему, на полном серьезе верили в эту нелепую сказку.

— Слушай, Максик, а где ты, говоришь, жоповозку свою оставил?

Один из полицейских тут же заинтересовался:

— Так вы знакомы?

— Что?! Нет, понятия не имею, откуда он знает мое имя!

— Господа полицейские, — обращаю на себя внимание, — давайте просто пройдем к машине этого… «потерпевшего», и я наглядно покажу, почему вся эта его история наглое вранье от начала и до конца. Ну, ладно, не до конца. В лобешник я действительно ему зарядил, но не при таких обстоятельствах, как он рассказывает.

Полицаи явно не хотели никуда идти и вообще сильно углубляться в детали происшествия. Им было достаточно того, что я признал факт применения силы, но все же согласились с моим предложением.

— Гражданин, — один из патрульных повернулся к Максику, — покажите, пожалуйста, где вы оставили свой автомобиль.

— Что?! Вы не слышите, что я говорю? Задержите его!

— Обязательно задержим, обязательно. Но сперва давайте пройдем к автомобилю.

— Черт с вами! Машина там!

Мужчина указал рукой куда-то вдоль дороги и зашагал в том направлении, указывая путь. Новое место для стоянки он нашел совсем недалеко от моего, которое хотел занять.

Когда вся процессия подошла к Инфинити, внутри которой все так же сидела размалёванная подружка пострадавшего, полицейские выжидающе уставились на меня.

— Ну, и что вы хотели нам показать?

— А вы что, еще не поняли? — Удивился я. — Ну, хорошо. Максик…

— Прекратите меня так называть!!!

— Максик, — повторил я с нажимом, выпуская капельку Силы, чтоб сделать его более покладистым, — сядь внутрь, будь другом.

Внезапно побледневший водитель без возражений забрался в салон и захлопнул дверь.

— Окошко-то открой, — постучал я указательным пальцем по боковому стеклу, — как там оно у тебя было?

Тот правильно понял жест и опустил его почти до упора.

— Ну вот, смотрите. Если этот гражданин утверждает, что я избил его в салоне, — я встал у водительской двери и вытянул руку, — то как я должен был извернуться, чтобы ударить его в лоб?

И действительно, в таком положении попасть водителю можно было только в плечо, максимум в челюсть.

— Ну, вообще-то водитель мог к вам повернуться лицом или высунуться из салона — заметил один из стражей порядка, — так что это не аргумент совсем.

— Но он ведь об этом не рассказывает, так? А как вам такой аргумент? — Я беспардонно влез по пояс в чужой салон и сцапал с приборной панели видеорегистратор, вытащив его из специального крепления. Не думаю, что он его для красоты возит.

— Эй! Положи на место! — Максик сразу заволновался, потому что понял, что вся его затея затрещала по швам. — Полиция, что вы стоите?!

Но ребятам в погонах не было чуждо простое человеческое любопытство, так что они просто наблюдали за моими действиями, грамотно преградив мне возможные пути побега, чтобы я не мог дать деру, если мне этого захочется.

— Успокойтесь, пожалуйста, сейчас мы во всем разберемся!

— Да в чем тут разбираться?! Я не давал разрешения брать мое имущество, как вы смеете попустительствовать подобному?!

— Мужчина, держите себя в руках, все под контролем…

— Под каким контролем?! Вы что…

Пока полицейские переругивались с Максиком, я ковырялся в меню в поисках списка видеофайлов. Регистратор у этого без вины пострадавшего был очень навороченный, с сенсорным управлением и большим объемом внутренней памяти. А когда я нашел нужный файл, записанный пару часов назад, и запустил его, оказалось, у него еще и динамик для воспроизведения звука есть. Ну, так даже интересней кино будет смотреть.

— Ну, сука, ты у меня сейчас попляшешь! — Донеслось с записи.

Словесная перепалка прекратилась, и несколько пар глаз повернулись на звук. Я отмотал видео на самый интересный момент и снова запустил, поворачивая так, чтобы полицейские могли все хорошо рассмотреть.

— Эй, корыто свое убери, это мое место!

Качество записи было достаточно хорошим, чтобы узнать голос Максика.

— Чего ты там вякнул? Ты хочешь, чтобы я вышел?

Водитель Инфинити резко выскочил из салона, и выхватил у меня из рук свой регистратор, бормоча что-то нечленораздельное.

— Ну вы, товарищи полицейские, наверняка поняли уже, что завязка этой ситуации произошла совершенно не так, как рассказывает этот гражданин? Могу я быть свободен?

***

Еще примерно час я разруливал проблему со сконфуженным Максиком и полицией, после чего был с миром отпущен на все четыре стороны.

По пути к своему логовищу, проезжая через половину Москвы, заглянул в магазин, купил себе немного вредного быстропита и Колы. Неспешно попивая газировку и упорно штурмуя немыслимые столичные пробки, которые не пощадили город даже в выходной дней, даже не заметил как на улицы опустился мрак. До своего убежища я сумел добраться только к позднему вечеру.

Поднимаясь по лестнице с пакетом провизии, на ходу вытащил из кармана ключ и сунул дверь. Поворот и… странно. Дверь все еще закрыта. Обычно я всегда закрываюсь только на один оборот. Мог ли я в задумчивости запереть на два? Не знаю, но насторожиться на всякий случай стоит…

Осторожно войдя, я включил в прихожей свет, поставил пакет на пол и прислушался. Вроде никого. Сделав еще один шаг, я резко замер. Из комнаты едва ощутимо тащило чьими-то не самыми радужными эмоциями — смесью хищного предвкушения и азарта. Кто бы там не скрывался, он ощущал себя притаившимся охотником.

Осторожно пятясь к выходу, я бесшумно вышел в подъезд и попытался тихо прикрыть дверь, когда из комнаты вдруг выскочил чей-то темный силуэт, в руках которого, похоже, мелькнул пистолет.

— Куда, падла?! Стоять!

Тут же с кухни раздался тяжелый топот.

Твою мать, засада! Кто и как меня здесь смог найти?!

Не мудрствуя лукаво, я рывком захлопнул дверь и бросился вниз по лестнице, на бегу доставая из внутреннего кармана свой модифицированный револьвер. Позади, на лестничной клетке, почти тут же раздался топот преследователей, громко и нецензурно призывающих меня остановиться.

Выскочив из подъезда, я сломя голову кинулся в темные переулки, освещаемые редкими вывесками заштатных массажных салонов, которые походили больше на бордели. Однако не успел я преодолеть и сотни метров, как заметил в темноте еще одну фигуру, мчащуюся мне наперерез. И судя по тому, как преследователь вскидывал руку, он тоже сжимал в руках пистолет.

Я остановился, напрягая взгляд, всматриваясь в темноту и пытаясь выцелить преследователя. Стрелять на бегу для меня это только переводить патроны, которых у меня всего пять штук в барабане. И, похоже, остановка стала моей главной ошибкой.

Два выстрела прозвучали почти одновременно. Сперва я почувствовал, будто меня в живот лягнула лошадь, настолько стало трудно дышать. Онемение заполнило брюшную полость, сменяясь ощущением разливающегося по телу кипятка. Но не успел я почувствовать боли, как на меня опустился загустевший воздух, а темнота внезапно перестала быть препятствием для моего зрения, посветлев до состояния Питерских белых ночей.

Безымянный стрелок, продырявивший мне брюхо, замер, держась за щеку. Под его пальцами проступала кровь, которая рубиновыми каплями плавно летела к земле. Пистолет больше не был направлен в мою сторону, а смотрел куда-то в землю. Преследователь сейчас был куда больше озадачен своим ранением, чем мной, поэтому я попытался воспользоваться этим, чтобы не получить еще один свинцовый гостинец.

Не раздумывая, я вскинул револьвер и тщательно прицелился. Для меня, находящегося под ускорением, противник казался замершим, подобно манекену, а моя рука с пистолетом перемещалась по воздуху так плавно и медленно, что промазать было очень сложно даже такому скверному стрелку, как я.

Taurusмедленно пошел вверх, выпуская сноп искр и дыма, а я провожал быстро удаляющийся кружок пули взглядом. Я попал не лоб, куда целился, а чуть левее, в область над правым глазом. Все-таки в руках у меня лежал не заводской пистолет, а кустарно переделанный травмат, вообще не предназначенный для стрельбы боевыми патронами. Но преследователю хватило и этого. Рухнув, как подкошенный, он исторг из себя огромное количество черного тумана, которое я жадно поглотил до последней капли.

Темнота снова начала сгущаться, становясь на контрасте почти непроглядной, заныло нутро, словно мои кишки наматывали на миксер, скручивая тело волнами невероятной слабости от которой хотелось упасть и скорчится, в окружающий мир вернулись звуки.

С нескольких сторон зазвучали панические возгласы прохожих:

— Что это?!

— Стрельба! Бежим!

— Вызывай полицию!

— Что происходит?!

Грохнула дверь подъезда, заслышался топот двух пар ног и громкие переговоры на бегу.

— Где он?!

— Саня должен был его перехватить! Слышал стрельбу?!

— Стой, туда! Вон он!

Как они разглядели мою фигуру во мраке плохо освещенного переулка оставалось для меня загадкой, но факт оставался фактом. Меня заметили и сейчас неслись ко мне с весьма недружелюбными намерениями. А я даже не мог шагу ступить, стоя словно парализованный, вцепившись рукой в кровоточащую рану.

Приблизившись ко мне на расстояние метров десяти, тот, что был вооружен, вскинул пистолет, собираясь покончить со мной прямо посреди улицы. Но ему не удалось осуществить задуманное, потому что я не стоял безропотно, словно бык на бойне, как это казалось им со стороны. Я формировал плотные жгуты из Силы. И когда наступил момент опасности, я высвободил их в сторону приближающейся парочки.

Два тела с минимальным интервалом обмякли на ходу и рухнули на асфальт. Один из нападавших развил такую скорость перед смертью, что его бездыханный труп по инерции совершил головокружительный кувырок, в котором он чуть ли не ударил себя пятками по затылку.

Их смерть дала мне достаточно сил для того, чтобы я сумел доковылять до своего первого застреленного преследователя и усесться сверху прямо на его труп. Я немного перевел дыхание, чувствуя как все сильнее напитывается кровью олимпийка. Надо что-то делать, иначе я очень скоро стану здесь четвертым телом…

Немного поколебавшись, я направил часть собранной энергии в труп, на котором сидел. Пришлось подняться с него, чтобы дать моему зомби встать.

Мертвец посмотрел на меня залитыми кровью глазами, отчего взгляд его выглядел совсем фантасмагорично и нереально. Я мысленно приказал поддержать меня, и тот, не имея сил сопротивляться моей воле, повиновался. Опираясь на плечо еще тепленького покойника, я протопал к двум оставшимся телам и поднял их тоже. Одним из убитых Силой оказался тот самый бандит из подвала, которого Вагон называл Чижом. Как бы даже не его острые чувства я ощутил в квартире. Надо же, как тесна Москва…

В три пары рук покойники донесли меня до моей машины, загрузили на задние сиденья и запрыгнули следом. Автомобиль завелся и покатил. Водить посадил Чижа.

Пока мы ехали, я отчаянно потрошил память покойных бандитов, ища не только подсказки для себя, что делать дальше, но и пытаясь понять, как они меня нашли. И, как бы просто это не звучало, но меня, судя по всему, тупо сдали. Один из главарей сообщил лично Чижу не только адреса, где я укрывался, но и номера автомобилей, которые подготовил для меня Лунин. В том числе и тот, на котором я еще ни разу не ездил. И здесь не нужно обладать выдающимися аналитическими способностями, чтобы понять, кто именно слил всю информацию обо мне…

Раздумывая об этом, я вдруг осознал, что бандиты не имели понятия на какой именно квартире я сейчас нахожусь, а значит такие же засады ожидают и по другим адресам… а принимая во внимание мое весьма скверное ранение, это был, возможно, единственный мой шанс не ускользнуть на тот свет, следом за моей бравой троицей.

Получив мысленный приказ, мертвый Чиж поддал газу и помчал нас к ближайшей конспирационной квартире. Дороги немного разгрузились, и я, хоть и чувствовал себя гораздо хуже с каждой минутой, так и не успел провалиться в беспамятство.

Испытывая совершенно неописуемое растроение сознания, я руководил действиями подчиненных моей воле мертвецов, умудряясь еще параллельно обдумывать всю бедственность моего положения. Сейчас мы шли вверх по лестнице, поднимаясь на последний этаж старой пятиэтажки, населенной, судя по состоянию квартирных дверей, исключительно одними маргиналами.

Остановившись чуть в стороне от нужной квартиры и пустив на штурм Сашу, того самого, что словил лицом две пули, мы с оставшимися покойниками принялись ждать.

Открыв дверь моим ключом, труп беспрекословно шагнул в темноту квартиры. Почти сразу послышалась возня, шум и зажегся свет в прихожей.

— Твою мать, Сашок?! Какого хрена ты тут делаешь?

И другой голос:

— Ты гля, что у него с хлебалом?!

Затем раздалась заполошная стрельба, грохот падающих тел, шум и панические крики. Когда до меня донеслись эманации чужой боли, я заглянул следом. Там полным ходом шла борьба двух мордоворотов с покойным Сашком, у которого прибавилось лишних дырок в теле, а третий валялся в углу и зажимал кровоточащую рваную рану на шее. Быстро убив всех бандитов, протянув их поперек груди кнутом концентрированной энергией смерти, я выпил до последней капли весь черный туман, излившийся из их тел.

Определенно, мне стало гораздо лучше, но до нормы было еще далеко. Я задрал пробитую олимпийку и впервые осмотрел свою дырку в животе. По крайней мере, она больше не кровоточила.

Тщательно ощупав поясницу, я понял, что ранение не сквозное. Боль так сильно тюкала молотками сразу по половине тела, что без осмотра невозможно было понять, что из себя представляет моя рана.

Добавив к своим троим невольным помощникам еще стольких же, я повел все свое воинство вниз. По пути я узнал у покойников, что все они из бывшей группировки Штыря, которую после смерти лидера быстро растащили себе оставшиеся московские главари. Быстро у них там дела делаются, ничего не скажешь…

Эти тоже не знали, откуда именно была получена информация по мне, но у меня и так уже были некоторые подозрения на этот счет.

После стольких насильственных смертей, я ощущал буквально на физическом уровне бурление Силы во мне, но как направить ее на свое исцеление я не знал. Да я вообще даже не представлял, можно ли это вообще сделать? Значит, придется лечиться по старинке. Как минимум, пулю достать точно нужно. Благо рабочих рук для этого хватает.

Следующую квартиру мы вынесли уже без шума. Сашок и второй, покусанный им мертвец, вошли внутрь и быстро связали всех там находящихся борьбой. Мои ходячие трупы не чувствовали усталости, им не требовался воздух и их невозможно было остановить обычными способами, вроде пули или удара по голове. Пока их телами управляла моя темная Сила, они продолжали идти вперед, нападать, душить и рвать зубами тех, на кого я их натравливал, не считаясь ни с ранами, ни со здравым смыслом.

Войдя следом за ними, я быстро прикончил Силой двоих, остановив их сердца, а третьего приказал скрутить в бараний рог. Оставшийся в живых бандит выглядел очень жалко. Он мелко трясся, пуская слюну на подбородок и заливаясь слезами, боясь поднять взгляд на моих зомби.

Парень не первый день был в этом бизнесе, успел повидать жмуров. И дырка в затылке Сашка, которого тот вполне близко знал, говорила ему о том, что Сашок просто обязан быть мертвым. Но тот, перемазанный кровью, со следами еще полудюжины пулевых ранений по телу, почему-то упорно не желал им быть. И этот факт пугал парня так сильно, что мне стало казаться, будто он слегка повредился рассудком. Но ничего не поделать, впереди его ждала еще более незавидная судьба — ему предстояло стать моим обезболивающим.

Хоть я и не испытывал к нему ровным счетом никакого негатива или агрессии, не смотря на то, что он сидел тут с подельниками с весьма конкретной целью — завалить меня, но и сострадания во мне не было так же ни грамма. Это было для меня несвойственно. По крайней мере, для вчерашнего меня. Но совершив десяток убийств, как-то резко для самого себя меняешься. Думаю, такое ни для кого не пройдет бесследно.

Рыдающего и бормочущего что-то похожее на молитвы парня увели в комнату и там, заломав руки, запихали ему по самое горло скрученное полотенце, чтоб не переполошить истошным воплем соседей.

Вошел Чиж, неся пакет с бинтами, стрептоцидом, спиртом и прочим, что могло пригодиться при извлечении пули из моего живота. Список препаратов и приспособлений я собирал просто по кусочкам из знаний моих зомби. Некоторые из них через многое прошли, большинство служили в армии, один даже воевал во Второй Чеченской, так что об оказании первой помощи при пулевых ранениях кое-что знали.

От них же я и почерпнул, что попадая в тело, пуля создает такую мощную вибрацию, что умерщвляет ткани, находящиеся вокруг раневого канала. Если их не удалить, то они просто начнут гнить. Так что в любом случае придется вскоре обращаться за квалифицированной помощью, а пока только следует попробовать удалить пулю, а там видно будет. В то, что я смогу самостоятельно себе удалить поврежденные и отмершие ткани я не верил ни на долю секунды. Вся моя надежда строилась исключительно на извечном и могучем «авось», и чудесных свойствах Силы. Я не знал, сможет ли она меня исцелить окончательно, но собирался это проверить.

Подготовив все к извлечению свинцовой оболочечной засранки, Чиж надел перчатки и продезинфицировал обычное двухстороннее лезвие. Да, скальпелей в аптеках от чего-то не продают, поэтому придется обходиться вот этим.

По моей команде двое зомби начали выламывать пленному бандиту плечи, отчего он неистово замотал головой и хрипло замычал сквозь импровизированный кляп. Его боль разлилась по комнате, укачивая меня, как на волнах, и даря приятные ощущения. Ну, с богом. Правда, не думаю, что он меня теперь вообще к себе примет…