Глава 5

Выходили из зала суда мы полными и безоговорочными победителями. Зачитывание решение суда публика встретила громом аплодисментов. Свистеть и улюлюкать не стали, хотя, глядя на лица некоторых присутствующих, казалось, что им очень того хочется. Я и сам не удержался от широкой улыбки, когда всем выступавшим «свидетелям» влепили, совокупно, почти два миллиона штрафа, а понурому Борису так и вообще сто пятьдесят часов обязательных работ.

С большим трудом, но нам удалось протиснуться сквозь сжимающееся кольцо журналистов, пытающихся взять у меня интервью прямо в зале заседаний, однако в коридоре их оказалось даже еще больше. Вспышки фотоаппаратов, лезущие к моему лицу со всех сторон микрофоны и диктофоны, десятки мелькающих лиц и нескончаемый гул вопросов окружили меня.

— Сергей, скажите, вы довольны решением суда?

— Так все-таки получается, что вы сначала избили человека, а потом расстреляли из пистолета?

— Почему вы не заявляли об имеющихся видеозаписях? Сергей…

— Во сколько вам обошлись услуги адвоката?

— Как вы относитесь…

— Прокомментируйте сегодняшний…

— Вы были уверены в…

— Стали бы вы…

Но даже это не могло мне испортить приподнятого маленькой победой настроения. Я просто шел, улыбаясь уголками губ, и игнорировал все попытки выудить из меня хоть словечко. Пока передо мной не возник невзрачный такой молодой человек в сером джемпере, надетом поверх классической сорочки.

— Простите, Сергей Анатольевич, не ответите всего лишь на один вопрос для интернет-издания «Будни»?

Неожиданно для окружающих я остановился и широко улыбнулся.

— Если всего один, то с большим удовольствием!

Журналисты вокруг заинтересованно притихли, боясь пропустить хоть слово из сказанного. В конце концов, неважно кто задает вопрос, важно то, кто первый успеет опубликовать ответ. Профессиональная этика — это не про журналистику, в подавляющем большинстве, к сожалению. И именно на этом я и собираюсь сейчас сыграть.

— Спасибо! — Парень слегка прочистил горло, а потом включил микрофон. — Сергей, вы недавно стали жертвой тщательно спланированной клеветы и, не побоюсь этого слова, подставы, осуществленной с помощью правоохранительной системы, однако суд вас полностью оправдал. Ответьте, пожалуйста, повлиял ли на вас каким-либо образом тот шквал негатива, что обрушили на вас многие столичные СМИ, публикуя не до конца подтвержденную информацию?

— Хороший вопрос. Нет, на меня это никак не повлияло, потому что я не имею привычки воспринимать всерьез «желтушные» масс-медиа, которые собирают и публикуют чьи-то непроверенные сплетни, разбавляя их своими сомнительными домыслами. Это даже не журналистика, это просто позор.

Да, вот такой вот я мстительный. Не смог устоять перед искушением кинуть ответочку всем тем, кто мусолил произошедшее на парковке перед «Воином», безбожно искажая действительность. Теперь все издания, которые еще вчера радостно лили на меня грязь, оказались пусть не в щекотливой, но не очень удобной ситуации.

Теперь их коллеги, которые остались в стороне от освещения этих событий, понесут в массы подробности моего короткого интервью… а они понесут, потому что не захотят уступить пальму первенства «Будням», с которыми у меня изначально был уговор. Да и кто же захочет упускать такую возможность побольнее укусить конкурентов? И теперь все те, кто перемывал мне косточки, должны будут либо выпустить хоть какое-нибудь опровержение на ранее опубликованные статьи, либо молча смириться с репутацией сплетников.

Вот такая маленькая месть. Смешная по большому счету, ведь это все равно что пытаться пристыдить идейную проститутку порочностью её ремесла. Но хоть что-то.

— Спасибо большое за уделенное внимание!

— И вам спасибо!

Натом мы и распрощались, оставив рой гудящих разозленными пчелами журналистов в коридоре здания суда.

Довольный собой, я кивнул на прощание Санычу, прыгнул в свою Ласточку и сцапал с пассажирского сиденья ждущую своего часа банку Колы. Колючие пузырьки защекотали горло, шибанув заодно и в нос. Кайф. Два часа ждал возможности припасть к этому источнику свежести, сахара, кофеина и ортофосфорной кислоты.

Неделя спокойствия меня расслабила настолько, что я решился сделать сегодняшний день еще приятней. Достав свое портмоне, я быстро нашел сложенный вдвое желтый стикер с записанным номером. Быстро набрав его, я приложил трубку к уху.

— Алло? — Раздался в трубке спустя некоторое время приятный девичий голос.

— Алина? Здравствуй. Это Сергей. Помнишь, посетитель из «Воина?»

— А-а-э-э… Сергей? Да, помню. — По голосу девушки сложно было понять ее эмоции, но почему-то казалось, что она не в большом восторге. — Я и не думала, что вы… ты позвонишь когда-нибудь.

— Да ты что! Я же обещал. Сейчас я разобрался с делами и хочу немного развеяться. Может, встретимся сегодня вечером?

— Хм… даже и не знаю… — Алина явно колебалась, выбирая между тем, что хочется, и чем-то другим. — Теперь уже у меня незаконченные дела, и не уверена, что успею их завершить…

— Ну, если передумаешь, можешь смело звонить мне на этот номер, я смогу за тобой в любое время заехать.

— А знаешь… давай сегодня в семь?

— Отлично! Договорились, диктуй адрес.

***

Штырь сидел в своем роскошном кабинете и хмуро разглядывал пятерку собравшихся перед ним людей. Так сильно он уже давно не позорился. Какой-то актёришка, или кто он там на самом деле, сперва пострелял его людей, как заправский бретер, а потом еще и унизил, разбив в пух и прах, в суде. Вся Золотая Десятка уже была в курсе об этом, кое-кто даже позволил себе поиздеваться над ним, позвонив, с притворным сочувствием пеняя на кадровую проблему, попутно предлагая услуги своих юристов.

Штырь был просто вне себя от гнева. Ему одновременно хотелось и провалиться сквозь землю от стыда, и зарыть в эту самую землю всех причастных.

— Ну что, господа хорошие, — пророкотал Игнат Альбертович, исподлобья осматривая каждого, кто принимал участие в подготовке к судебному разбирательству, — обосрались вы по полной, а?!

Ответом ему было виноватое молчание.

— Че притихли, папуасы, млять?! Кто проморгал этого колдуна, я спрашиваю?!

— Медиума…

— Да мне похер, хоть волшебника изумрудного города! Кто информацию собирал?!

— Кхм… я аналитиков не привлекал, Игнат Альбертович, — подал голос Борис, заваривший эту кашу, — я сразу к юристам, как вы и сказали…

— Ты что, рыло свиное, — зарычал Штырь, — хочешь сказать, что я виноват в том, что вы не сумели распознать известного на всю Москву шалопая?

— Ни в коем случае, босс! — Дерзюк замотал головой так активно, что аж щеки затряслись. — Просто… просто вы сами сказали, что он, наверное, чей-то Козырь, вот мы и пошли на разведку боем, чтобы посмотреть, кто вместе с ним высунется.

— В какую разведку, твою мать, а?! Разведчики, мля! — Преступный лидер явно не собирался успокаиваться в ближайшее время. — Ты интернет вообще открывал? Там уже на второй день разведку провели! Какой-то сраный экстрасенс…

— Медиум…

— МОЛЧАТЬ!!!

Штырь стукнул по столу с такой силой, что тяжеленный предмет интерьера ощутимо вздрогнул.

Так, ладно. Нужно успокоиться. Он сам виноват, что пустил эту ситуацию на самотек. Не нужно было надеяться на сообразительность своих подчиненных, что они быстро сориентируются в ситуации, поймут, что имеют дело с раскрученным писаками фраером, а не фартовым стремнягой. Вот был бы он из «своих», дело прошло б тихо и мирно, а не под прицелами десятков камер, и даже такой же разгромный проигрыш был бы лишь щелчком по носу, а не позором на всю Москву.

Штырёв еще с полчасика для проформы поорал на облажавшуюся братву, выглядящую сейчас больше похожей на кучку нашкодивших мальчишек. Под конец даже швырнул тяжелой мраморной пепельницей в одного умника, который не вовремя решил раскрыть свой хавальник. Метким броском Штырь рассек тому лоб, отчего крупные, размером со спелую черешню, капли крови, попали на белоснежный ковер кабинета.

Отправив всю незадачливую пятерку с попачканным ковром в химчистку, Игнат Альбертович нажал кнопку селектора.

— Жанна, вызвони мне Чижа, пусть сегодня заедет. Будет ему поручение по профилю.

Непонятным остается то, откуда у обычного медийного повесы такие специфические умения? Очень интересно было бы спросить у него об этом лично…

***

Я подрулил к обычной девятиэтажке, расположенной в спальном районе. Простой подъезд, незамысловатая детская площадка неподалеку, без всяких изысков, покрашенные разноцветной краской покрышки вместо украшений, низенькая оградка у газона… как-то уютно и по-домашнему. Есть что-то притягательное в таких вот двориках, где детвора на лавочке играет в испорченный телефон, в окошке первого этажа торчит старушка, с грустной улыбкой наблюдающая за ними, а чуть в стороне раздаются хлопки выбивалки по висящему ковру. Такая идиллия неизменно пробуждает во мне теплые воспоминания о далеком босоногом детстве — стук резинового мяча по земле, содранные коленки, звонкий смех до боли в животе, шалости, быстрый бег выбивающий слезу встречным ветром и ругань злобных старушек вслед.

Заехав в такой двор на своем спорт-каре за десяток миллионов, я прям почувствовал себя пришельцем из другого мира. Мира холодного и неприветливого, где мягкий свет окон заменяет резкое сияния неона, где искренний смех заменяет ворох фальшивых улыбок, где можно купить все что угодно, кроме вот такого уюта. Порой, я ощущал это настолько остро, что хотелось завыть, как дикой дворняге. Именно эта внутренняя горечь и гнала меня на встречу к простой и открытой девушке Алине, чьи эмоции грели меня, как утреннее весеннее солнце.

Кстати о ней… Алина, как любая порядочная девушка, задерживалась уже на десять минут, поэтому я отправил ей короткое сообщение: «Жду у подъезда». Но не для того чтобы поторопить, просто чтоб знала, что я уже подъехал. Посмотрю, есть ли у нее совесть.

И то ли совесть действительно была, то ли просто так совпало, но уже через минуту пискнул домофон и хлопнула металлическая дверь подъезда. Во дворе показалась та самая брюнетка из спортклуба, наряженная в не по погоде легкое платьишко с кроссовками и накинутую поверх короткую кожаную куртку. Пройдя пару шагов, она замерла, с недоумением рассматривая стоящий перед ней автомобиль. Обвела двор взглядом, словно искала кого-то еще, а потом быстро выхватила свой телефон и принялась что-то там быстро тыкать.

Пользовалась брюнетка своим смартфоном настолько виртуозно, что успела написать смс «У какого подъезда?» быстрее, чем я вышел из машины. Увидев меня, и поняв, что это не ошибка, Алина широко распахнула глаза, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень удивления.

— Привет, — поздоровался я, — ты садиться будешь?

— Э-э-а-а-а-м-м-м… — Девушка явно пыталась что-то спросить, но язык отказывался воспроизводить мысли в слова.

— Очень красноречиво, но, может, мы уже поедем?

— Хм… да, извини.

Брюнетка быстро взяла себя в руки и грациозно впорхнула в салон, благодарно кивнув, когда я ей открыл дверь авто. Мотор утробно рыкнул, и машина пружинисто тронулась, слегка вжав нас на спинки сидений.

— Сергей, — робко поинтересовалась Алина, — а это ваша… кхм… твоя машина?

— А что, думаешь, угнал? — Я ляпнул плоскую шуточку раньше, чем успел осознать ее неуместность. Серж, возьми себя в руки, ты чего?

— Нет, просто подумала, что она какая-нибудь рабочая. И вдруг тебе влетит за то, что ты ее взял. Если это ради того, чтобы произвести на меня впечатление, то это было вовсе не обязательно…

Я прислушался к эмоциям Алины чуть внимательней и действительно с удивлением обнаружил среди них колючие нити тревоги. Неужели и правда за меня переживает?

— Алина, — я повернул голову и поймал взгляд светлых серых глаз, — не волнуйся ни о чем, ладно?

— Кхм… ладно, как скажешь. Может, тогда немного познакомимся? Я вот администратор в спортклубе, как ты уже знаешь. А я о тебе вообще ничего не знаю. Кем ты работаешь?

Если бы я не слышал ее ментальные импульсы, то мог бы подумать, что снова нарвался на меркантильную содержанку. Но от нее исходил исключительно легкий флер любопытства, так что я осознал, что это была лишь наивная попытка разузнать обо мне побольше.

— Как бы тебе сказать… я вроде как медиум.

— Ха, смешно. Ну а на самом деле?

Я покосился на брюнетку, чтобы понять, шутит она или нет. Не шутит, действительно не знает.

— Интернет под рукой у тебя?

— Конечно, в телефоне. А зачем?

— А ты загугли прям сейчас: «Сергей Секирин», вот и увидишь.

— Секирин? Знакомая фамилия… — пробормотала Алина, попутно вбивая буквы в поисковую строку. А когда страница загрузилась, девушка неверящим взглядом стала рассматривать мои различные фото со съемок, репортажей и светских «сходок», как я их называю, выданные в большом количестве поисковиком. Она то и дело поднимала глаза на меня, а потом снова смотрела на фотографии, а потом и вовсе приставила мне свой смартфон чуть ли не к лицу.

— И правда… это вы…

— Ты. — Мягко поправил я девушку.

— Ага, то есть ты…

Некоторое время, Алина находилась в легкой прострации и крутила туда-сюда интернет-страницы на своем телефоне.

— Красивая…

Я сначала не понял, кого или что она имеет в виду.

— Ась?

— Девушка у тебя красивая, говорю. — Алина развернула ко мне экран смартфона с открытым фото, на котором был запечатлен я с загорелой темноволосой девушкой.

— Это Виктория Стрельцова, — у меня не было особого желания что-либо рассказывать, но хотя бы минимальные пояснения дать Алине было нужно, а то она сама надумает обо мне всякого, и вечер будет безнадежно испорчен, так и не начавшись — мы уже давно не вместе.

— А почему?

Блин, вот женщины! Там столько интересного про меня пишут в интернете, а она откапывает фото годичной давности и пытает меня, почему мы расстались с моей бывшей!

— Потому, что отец ее был против наших отношений.

— А кто ее отец?

— Владелец заводов, газет, пароходов… знаешь, как у Маршака?

— Знаю, я мультик видела, — хихикнула брюнетка. — Так и чего? Он был против, и только поэтому вы разбежались?

— Алина, мне, если честно, не очень приятно на эту тему говорить. Давай, о чем-нибудь другом побеседуем?

Хотя, на самом деле, приятных и неприятных воспоминаний о том романе было строго поровну. Все что связано с Викой — приятные, а те, что с ее отцом — все остальные. Но даже приятные воспоминания слегка щемили душу, потому что эта девушка ушла из моей жизни окончательно, но даже это решение она приняла ради меня.

— Извини, пожалуйста… — Алина не была слепой, и без всякой эмпатии уловила перемены в моем настроении, — я не думала, что для тебя это такие болезненные воспоминания…

— Да ничего страшного, если ты свое любопытство удовлетворила, то давай тогда я тебя о чем-нибудь поспрашиваю?

— Давай! О чем же ты таком хочешь меня спросить?

Так, болтая и шутя, мы не заметили, как подъехали к ресторану. С Алиной было настолько легко и приятно разговаривать, что мне даже не хотелось никуда идти, я бы просто катался с ней весь вечер, судача ни о чем. Однако сегодня я хотел и девушке сделать небольшую приятность, так что поход в ресторан откладывать было бы с моей стороны эгоизмом. Пообщаться, в конце-концов, можно и внутри.

В дорогом заведении брюнетка сразу почувствовала себя неуютно, это я ощутил по ее эмоциям. Ее сразу сковали неловкость и смущение, хотя внешне пыталась этого не показывать. Для поддержания ее морального духа, я взял ее за руку, шепнул короткое: «Расслабься», и повел к нашему столику вслед за хостес.

Придя на свое место, мы расселись и принялись изучать меню.

— Знаешь, — Алина заговорила первой, — а у меня еще не было знакомого, о котором можно было бы прочитать в интернете. Хотя нет, вру. Был один, но он убил свою семью и об этом долгое время писали во всех новостях… боже, зачем я это рассказываю? Извини. Я просто не в своей тарелке себя ощущаю в таком дорогом месте…

— Брось, Алина, не задумывайся о том, что тебя окружает, просто расслабься.

Я ободряюще сжал ее пальцы своей ладонью, а она улыбнулась в ответ и отвела взгляд.

— Сергей, скажи… а ты действительно умеешь все это?

— Ты про мои способности медиума?

— Ага.

— А ты действительно хотела спросить у меня именно это? — Моя паранойя вскинулась после подобного вопроса, напоминая, что неделю назад представитель ФСБ интересовался абсолютно тем же. Но потом я прикинул, что слова, сказанные симпатичной девушке в дорогом ресторане, всегда можно будет представить как попытку произвести на нее впечатление, и немного расслабился.

— И это в том числе. Все-таки не каждый вечер меня приглашаю на ужин знаменитости.

— Ну, если так, тогда да. Действительно умею.

— Блин, это так здорово! — В ее эмоциях не проскользнуло даже намека на недоверие или скепсис, что, вообще-то, редко бывает, когда речь заходит о таких материях. Обычно, людям требуется эмпирическое подтверждение. — А ты можешь рассказать, как это?

— Мало приятного, если честно. Человек сильно меняется после смерти, и его уже мало волнует все то, что так интересно живым. Я не могу этого передать словами, это нужно просто чувствовать. Одно могу сказать точно, у меня стойкое ощущение, что усопшим этот процесс нравится еще меньше, чем даже мне.

Брюнетка слушала, затаив дыхание, полыхая такими яркими вспышками эмоций, что мое восприятие аж начинало иногда зашкаливать.

— Невероятно… просто невероятно! Ты никогда не думал, откуда это у тебя?

— Думал, и не перестаю думать. Только ответа не нахожу.

— Сергей, а можно задать тебе еще один вопрос?

По изменению ее эмоционального фона я понял, что сейчас произойдет резкая смена темы, и не ошибся.

— Ты ждешь какого-то особого продолжения этого вечера? Я имею в виду… ну, вся эта роскошь, дорогой ресторан, блюда в меню, большинство из которых стоят больше, чем моя зарплата в спортклубе. Нет, я все понимаю, ты обеспеченный человек, ты можешь себе это позволить, и для тебя это, наверное, просто обыденность. Но я совсем другая, для меня это сильно в новинку, и ты это прекрасно видишь. Просто я переживаю, что, в конце концов, ты захочешь чтобы я тебя как-нибудь отблагодарила… ну, ты понимаешь, в особом плане… а мне бы не хотелось… нет, ты не подумай, ты мне правда симпатичен, просто…

Смутившись, девушка окончательно замолчала, заливаясь краской. Я же не смог сдержать улыбки перед этой обезоруживающей прямотой и непосредственностью.

— Не переживай, ничего я от тебя требовать не стану. Не такой я человек.

Ну не рассказывать же ей про мою эмпатию и про то, что меня чуть ли не выворачивает от любого намека на неискренность в отношениях?

— Скажу честно, — я решил выложить перед ней все свои карты, просто потому что она мне действительно нравилась, и уж в такой малости я мог себе позволить быть с ней честным, — у меня сегодня был весьма удачный день, и мне захотелось сделать его еще лучше. А ничего другого, кроме ненавязчивого общения с тобой я придумать не смог. Только общение, и ничего больше, никакого интима, если ты об этом говорила. Обещаю.

— Хм… удивительно, но я тебе верю, Сергей. И мне почему-то даже стало немного грустно от того, что ты меня воспринимаешь только как объект для общения.

От Алины действительно повеяло легким разочарованием. Ох, уж эта женская неопределенность. Прав был тот человек, кто сказал, что женское «Нет», это завуалированное «Да».

— Разве ты только что сама не хотела мне указать, чтоб я держал дистанцию?

— Хотела, но это же совсем другое. А, — она махнула рукой, — забудь, ты не поймешь.

И я действительно не понимал. Да и не пытался. Я просто наслаждался вечером позабыв обо всех проблемах, которые маячили на горизонте.

— Да, — подмигнул я девушке, — похоже, я совсем разучился молодежь понимать.

— Молодежь? Да ты сам не сильно-то старше. Кстати, а сколько тебе лет?

— А ты в интернете посмотри.

— Ах, не хочешь говорить? Ну, ладно, вот сейчас и посмотрю! — Она снова вцепилась в телефон, сноровисто тыкая наманикюренными пальчиками по виртуальной клавиатуре, — Так… не то… опять не то… а, вот оно! Э-э-э-м… тут ошибка какая-то, пишут, что тебе сорок пять лет. Этого же не може…

Она осеклась на полуслове, поймав мой насмешливый взгляд. И, видимо, не зря говорят, что глаза — зеркало души, похоже, в них и правда отражался опыт прожитых моих лет, так что девушка безоговорочно мне поверила и без демонстрации паспорта.

— Да ла-а-адно?! Серьезно? Тебе сорок пять?!

Вместо ответа я просто прикрыл глаза в еле заметном утвердительном кивке.

— Же-е-есть… так ты всего на год младше моего папы, оказывается.

— Ты не первая, кто так удивляется.

— Нет, ну серьезно, выглядишь ты на двадцать пять, максимум, двадцать восемь. Как это возможно?!

— Особенность организма, видимо…

— Да ты шутишь! Мне б такую особенность!

— Тебе все равно еще равно об этом думать, какие твои годы!

— О молодости никогда думать не рано!

За оживленной беседой я не сразу обратил внимание, что на периферии зрения маячит чья-то фигура, загораживая мягкий золотистый свет притушенных светильников. Когда я все же повернул голову, то увидел незнакомого гражданина неопределенного возраста в безвкусном дорогом костюме. Тот, поймав мой взгляд, сразу же беспардонно уселся на свободный стул за нашим столиком.

— Не помешаю?

Он задал вопрос таким тоном, будто не ожидал ничего иного, кроме услужливого приглашения, поэтому крайне удивился, когда я не особо приветливо его отбрил.

— Именно что помешаете.

Незваный гость округлил глаза и скорчил такую мину, будто его жестоко оскорбили. Однако он продолжал с упорством танка переть напролом.

— Вы же Сергей Секирин? Знаменитый на всю Москву экстрасенс?

— Нет, вы ошибаетесь. Я не экстрасенс, пожалуйста, покиньте наш столик.

От визитера явственно повеяло сильным раздражением, отчего его нахождение рядом стало приносить мне еще меньше удовольствия, чем до этого. А я ведь совсем не соврал, никакой я не экстрасенс, я медиум. Почему людям так сложно запомнить разницу?

Алина, тем временем, переводила непонимающий взгляд то на меня, то на него, но никаких комментариев не вставляла, что меня только порадовало.

— Вы, похоже, недопонимаете, — лицо мужчины украсила высокомерная ухмылка хозяина жизни, который ждет, что перед ним все и каждый будут стелиться, в попытках угодить — я собираюсь вам предложить работу.

Сказано это было таким тоном, будто я немедленно должен броситься незнакомцу в ноги, как великому благодетелю. Я что, так похож на нуждающегося?

— Это вы что-то недопоняли, уважаемый. Я вам прямым текстом сказал, что вы нам мешаете, и попросил нас оставить, но вы все еще здесь.

Ноздри гостя раздулись в гневном выдохе, а и без того грязные эмоции потемнели еще сильнее.

— Это вот так вы ведете дела, да?!

На повышенный голос стали оборачиваться другие посетители, сидящие за соседними столиками, и что-то недовольно бормотать в полголоса. Все-таки, в заведение такого уровня приходят не для того, чтобы слушать чьи-то перепалки. Это прекрасно понимал и администратор ресторана, который уже спешил к нам, лавируя по залу между гостями.

— Я с вами никаких дел не веду, и впредь вести не собираюсь. Будьте добры, оставьте уже нас, наконец.

— Что-о?! Слышь, ты, крендель…

С визитера слетела вся напускная важность, вытесненная простым трамвайным хамством. Какую тираду он хотел из себя исторгнуть мы так и не узнали, потому что его прервало появление администратора.

— Здравствуйте, господа. Меня зовут Антон. У вас что-то случилось?

— Ничего… — недовольно буркнул вторженец, сверля мою переносицу гневным взглядом, на который мне, впрочем, было абсолютно плевать.

Антон же не обратил на эту реплику никакого внимания, он выжидающе смотрел на меня.

— Ничего, кроме того, что это господин мешает мне и моей спутнице наслаждаться вечером.

Я не видел смысла каким-либо образом сглаживать углы и пытаться спровадить неизвестного мне наглеца помягче.

— Извините за доставленные неудобства, — администратор нам с Алиной натурально поклонился, а затем обратился к незваному гостю, — позвольте, я сопровожу вас обратно к вашему столику?

Мужчина еще с полминуты гневно сверкал глазами, а потом резко встал, неприятно скрипнув ножками стула, и утопал в другой конец зала. Алина проводила его недоуменным взглядом.

— И что это сейчас было?

— Издержи монополизации рынка. Меня постоянно подобные кадры осаждают.

— Ты поэтому с ним так жестко разговаривал?

— Разве жестко?

— Ну-у-у… — брюнетка на секунду задумалась, подбирая слова, — по нему явно было заметно, что он ожидал другого к себе отношения.

— Это у нуворишей всегда так. Ухватили удачу за хвост, и думают, что им теперь все кланяться будут, да хотелки их удовлетворять.

— А почему нувориша? Вроде солидный дядечка…

— Ты что, не заметила? — Я сперва удивился эдакой девичей ненаблюдательности, а потом мысленно стукнул себя по лбу, ну конечно же! Алина ведь далека от всей этой светской тусовки. Она могла и не придать значения тем деталям, которые для меня были явней, чем знаки отличия на форме для кадрового военного.

— Э-э-э-м-м… вообще-то, не заметила. Чего бы там ни было… — брюнетка обезоруживающе улыбнулась, как будто хотела показать: «Да, я дурочка, но я исправлюсь». И я в очередной раз не удержался и тоже расплылся в широкой улыбке.

— Все очень просто. Во-первых, он напялил блестящий шелковый галстук, которыйсовсем не подходит к ни материалу, ни к тону его костюма. Вероятнее всего, он подбирал его только по одному параметру — цене, схватив как сорока то, чтобы подороже. Во-вторых, все на тот же галстук он надел зажим в виде меча. Никакой серьезный человек подобного фиглярства себе не позволит, его попросту засмеют за безвкусицу. В-третьих, его запонки были из желтого золота, в то время как зажим — из черного. Не знаю, кем нужно быть, чтобы в здравом уме подобрать такое противоречивое сочетание, если, опять же, ты не подбираешь себе аксессуары исключительно по их стоимости. В-четвертых, пряжка ремня. Она…

Алина слушала меня, раскрыв рот, и периодически качала головой, пока я перечислял список из почти дюжины пунктов.

— И как ты столько всего заметил за такое короткое время?

— Да как тебе сказать… когда часто имеешь дело со всякими миллионерами, то волей-неволей, а нахватаешься у них премудростей. Поговорка «Встречают по одежке» — это очень даже про них. Вот и мне приходилось долго учиться этим мудростям, чтоб внушать образ делового и серьезного человека, а не пугала и посмешища.

— И ты вот так просто «по одежке» за секунду понял, кто перед тобой?

— Вроде того. Хотя, были и подозрения о том, что это очередная провокация. Но, поскольку я не афишировал свою предстоящий визит сюда, то вряд ли кто-то мог ее подготовить.

— Боже, Сергей, — девушка картинно прижала ладони к лицу, — что у тебя за жизнь?! Провокации, суды, дорожные погони, перестрелки на парковке… я как будто попала в шпионский кинофильм. Чего ты так на меня смотришь? Я что-то опять не так сказала?

Я подозрительно сощурил глаза, глядя на свою спутницу. Ни про суд, ни уж, тем более, про погони (еще один эпизод из моего прошлого, когда папаша Виктории пытался отправить меня на больничную койку) я не упоминал…

— Откуда ты знаешь про все это?

— Известно откуда, — брюнетка невинно захлопала глазками, — из интернета же.

Тьфу ты! Точно ведь… где ж еще можно все это раскопать, если не в информационной помойке? Немного смутившись, я опустил взгляд.

— Извини, что-то я немного подозрительный сегодня вечером…

— Только сегодня?

Сперва собирался ответить серьезно, но по смеющимся глазам девушки понял, что это была просто небольшая колкость, и просто хмыкнул.

Так, за легкой и непринужденной беседой, мы провели в ресторане еще часа полтора. Алина за это время раскрепостилась и чувствовала себя гораздо уверенней среди всего этого кричащего роскошью убранства. Сначала она с любопытством посматривала на других посетителей. Девушке было немного странно осознавать, что собравшиеся здесь люди через пару часов выложат за свой ужин сумму в несколько раз превышающую ее годовой доход. Но очень быстро я внушил ей одну простую мысль, что, несмотря на весь их достаток, здесь собрались всего лишь обычные люди. А если так, то и примечательного в них не больше, чем в ком-либо другом.

Мы выходили из заведения когда на улицу уже опустился мрак, с которым отважно боролись яркие огни большого города. Перешучивась и безобидно подтрунивая друг над другом, словно старые друзья, мы шли к машине, когда дорогу нам преградил какой-то дикий джигит.

— Э, слишь, со мной иди, да?

Мы с Алиной переглянулись и не сговариваясь попробовали обойти непонятного типа.

— Ти что, баран? — Странный субъект снова оказался на нашем пути. — Я те че сказаль? Давай, пока па-харошему!

— Мужчина, — не выдержала брюнетка, — что вам от нас нужно?!Отойдите в сторону!

Южанин смерил девушку просто донельзя брезгливым взглядом, будто с ним заговорила грязная бомжиха.

— Ти овца поганая, рот свой закрой, я не с тобой разгова…

Договорить ему было не суждено, потому что мой кулак звучно впечатался в его небритый подбородок. Словно кастаньеты клацнули зубы, по губам потекла кровь из прокушенного языка, а сам храбрый горец сложился, будто из него разом вынули все кости.

И это без всякого ускорения, просто голая техника и работа тренированного тела. Я даже не почувствовал от упавшего вспышки боли, потому что он выключился почти мгновенно. Уж точно раньше, чем упал. Если б я не мог видеть тот черный туман, что словно пар от жидкого азота стелется по земле, сочась из каждого в момент биологической смерти, то я мог бы и испугаться. Потому что решил бы, что ненароком убил человека.

— Се… рёжа… ты чего наделал? — А вот Алина не обладала моим даром, поэтому не на шутку перетрусила. — Ты что… убил его?!

— Да живой он, — буркнул я, замечая как к нам из припаркованной неподалеку машины несется еще пара таких же небритых, — не паникуй.

— Откуда ты знаешь, что живой?!

— Опыт…

Отодвигая девушку себе за спину, я развернулся к приближающейся парочке, которая бежала на меня, голося словно дикие индейцы.

— Ас хя суна! — Только и успел я разобрать яростный крик первого, после чего встретил его туловище жестким фронт-киком ногой в солнечное сплетение. Бородач разинул рот, силясь наполнить ставшие внезапно непослушными легкие воздухом, и стал падать на асфальт. Медленно падать, потому что боль от моего удара захлестнула мягкими волнами мое восприятие, разгоняя до невероятных для человека скоростей.

Как в сильно замедленной съемке я рассматривал мчащегося следом за своим товарищем третьего сына гор. Как только он понял, что остался со мной один на один, то весь его боевой задор куда-то исчез. Не успевая окончательно погасить инерцию своего безудержного бега и остановиться, он летел прямо в мои объятия. Выставив руки с раскрытыми ладонями, он старался всем своим видом демонстрировать безобидность своих намерений.

Ага, я прям так сразу и поверил, что ваша троица меня тут караулила исключительно из мирных побуждений!

Улучив момент (в «боевом режиме» это было сделать проще, чем ложку донести до рта), я схватил бородача за вытянутую руку. Для меня медленно, а для окружающих со скоростью броска змеи, я перекинул незадачливого нападающего через себя, придавая его красивому полету рывком корпуса дополнительную скорость.

Вынырнув из ускорения, я успел услышать, как чужое лицо шлепнуло по асфальту со звуком уроненной тыквы. Оглядевшись и убедившись, что никто больше не помышляет в нашу сторону гадостей, я быстро провел Алину до своей машины, усадил внутрь и наказал ни при каких обстоятельствах не выходить. А сам двинулся к той машине, откуда выскочила эта бравая троица. Интуиция мне тихонько нашептывала, что там я могу найти и кого-то четвертого.

Распахнув заднюю дверь черного БМВ Х7, я понял, что интуиция не ошибалась и на этот раз. На кожаных сиденьях восседал не кто иной, как тот самый хлопчик из ресторана, что решил меня облагодетельствовать своим предложением работы.

Увидев меня, он чуть телефон из рук не выронил, по которому эмоционально с кем-то общался на незнакомом мне языке. Глядя как кролик на приближающегося удава, он стал медленно отползать к противоположной двери, но я не дал ему шанса улизнуть, плюхнувшись рядом и намотав на свой кулак его шелковый галстук.

— Поясни, что это сейчас было?

— А? — Похоже, гражданин прямо сейчас испытывал стресс и не был способен внятно отвечать на вопросы. А лучшее средство от стресса…

Я сделал быстрый рывок рукой, держащей галстук, и ей же встретил летящее в мою сторону лицо.

— А-а-а-а-а! — Заорав так истерично, будто я по живому его резал, мужик схватился за пострадавший нос. — Ты чё?!

— Это я тебя хотел спросить. Какого хрена на меня рыпается троица твоих холуев в самом центре города?

— А с чего ты взял, что они мои? — Организатор всего этого кордебалета даже нашел в себе силы гаденько ухмыльнуться, однако я не был намерен играть с ним в самый гуманный суд. — Ты что, нас вместе где-то вид…

Снова рванув галстук на себя, я всадил кулак в ухмыляющееся рыло уже гораздо сильнее. Чужая боль закружилась вокруг меня, как стая пушистых кошек. Только протяни руку и погладь…

— Ы-ы-ы-ы-а-а-х-х!!! Успокойся! — Желание шутить быстро пропало у неизвестного господина. — Недоразумение вышло, признаю…

— Серьезное недоразумение, не находишь?

— Послушай, в этой ситуации все равно я пострадал сильнее, как ни крути! Давай замнем и разойдемся без взаимных претензий, а?

Смотрите-ка, да он, оказывается, прирожденный дипломат! Кто бы мог подумать? Но, по сути, мне действительно ему нечего предъявить, кроме разве что особой говорливости его подчиненного, или кем он там ему приходится. Силу, все-таки, я применил первым, так что мне и самому не резон обострять ситуацию. Мне не нужна еще одна затяжная война, хватило повоевать со Стрельцовым из-за его дочери.

— Без претензий, говоришь. — Хмыкнул я. — На первый раз, так и быть, разойдемся. Но если попытаешься еще какую-нибудь подлянку мне организовать, то я тебя найду и переломаю руки, понял?

Неприязненно скорчившись, мужик просто коротко кивнул. А я, посчитав это достижением соглашения, отпустил его и вышел из автомобиля.

Запрыгнув в свою Ауди, я обратился к напряженно сидящей Алине, вцепившейся в пассажирскую ручку до побелевших костяшек.

— Ты как, красавица?

— А? — Она встрепенулась, словно не заметила моего возвращения. — Все уже закончилось?

Девушка сидела как деревянная, даже моргая через раз.

— Закончилось-закончилось, можешь выдохнуть. Давай я тебя домой отвезу.

Услышав про дом, брюнетка действительно немного расслабилась, по крайней мере, ее поза стала чуть более раскованной.

— Это что вообще сейчас было? — Девушка посмотрела на меня большими все еще испуганными глазами.

— Кхе… как мне сказали сейчас, просто недоразумение.

Я говорил спокойно, словно ничего и не произошло. Даже не ёкнуло нигде. Для меня все прошло так обыденно, будто я только и занимаюсь тем, что дерусь на улице в одиночку против троих. Правы мудрецы, которые говорят, что человек ко всему привыкает. Я вот, кажется, уже привык.

Мы ехали в плотном потоке автомобилей, изредка ускоряясь, но затем неизменно вязли во множестве других спешащих. Алина молчала, задумавшись о чем-то своем, и даже вопреки своей привычке не хваталась каждые две минуты за телефон. Ее эмоциональный фон был какой-то взбудораженный, но в тоже время и блеклый. Такое часто происходит с людьми после сильного испуга. Соответственно, и я не стал лезть к ней с разговорами, пусть девочка оклемается, придет в себя. А как только это произойдет, так сама и заговорит.

В принципе, я оказался прав, и вскоре она уже начала диалог.

— Ты какой-то удивительно спокойный…

Брюнетка говорила слегка отстраненно, глядя куда-то в пространство перед собой немигающим взглядом.

— Сам удивляюсь, если честно.

— Да? — Во взгляд Алины постепенно возвращалась осмысленность. — А я поняла из новостей, что ты давно уже к такому привык.

— До сегодняшнего дня я считал, что к такому не привыкнешь. Но, видимо, действительно существует некий предел, после которого перестаешь нервничать.

— Все еще не могу поверить, что ты один так легко справился с ними троими. Как с детьми. Знаешь, я ведь тоже однажды дралась. Еще в школе.

— И как, успешно?

Алина, видимо, почувствовала в моем голосе улыбку, поэтому, смешно нахмурив брови, пихнула меня кулачком в плечо.

— Я тут душу, значит, изливаю, а он ржет сидит!

— Ну, извини. — В примирительном жесте раскрыл я ладони, не отрывая рук от руля. — Просто с трудом тебя могу представить дерущейся. Ты хоть победила тогда?

— Не знаю, — задумчиво ответила девушка, пожимая плечами, — мы тогда катались по земле с моей соперницей, выдирая друг другу волосы минут пять. И никто не хотел сдаваться, просто сил уже не оставалось.

— Ты сказала «соперницей?»

— Ага… мы из-за мальчика подрались. Смешно, правда?

— Да как сказать… за меня никто никогда не дрался, но мне кажется, что смешного тут мало.

— Мне тоже тогда, если честно, не было смешно. Скорее стыдно. А знаешь что потом сделал этот мальчик? Вот не угадаешь…

Так, под несмолкаемый щебет Алины я вел автомобиль к ее дому, но все чаще и чаще поглядывал в зеркало заднего вида. Я старался не подавать виду, но когда раз в четвертый брякнул что-то невпопад, девушка насторожилась.

— Серёж, что-то случилось? Ты стал какой-то отстраненный.

Глубоко вздохнув, я решил ей все-таки рассказать.

— Ну, не то чтобы случилось, но есть у меня основания полагать, что скоро случиться.

Мой выразительный взгляд в зеркало на этот раз не укрылся от брюнетки, и она оглянулась назад.

— Ничего не вижу… ну машины едут…

— В темноте, конечно, не совсем понятно, но, похоже, три из них едут за нами.

— С чего ты взял?

— Я двадцать минут назад специально сделал круг по кварталу, чтобы это проверить. И та троица проследовала за нами. Очень сомневаюсь, что это было случайностью.

— Это ты опять драться будешь? А вдруг что случиться? Сережа, надо звонить в полицию! А вдруг они… ой-ей-ей, а вдруг они убьют тебя? Или меня? Божечки, мне страшно!

— Тихо! — Я слегка повысил голос, чтобы отвлечь девушку от ее причитаний. Как ни странно, страха или паники снова не было. Только какое-то нездоровое предвкушение. Три машины. В них может поместиться пятнадцать человек, но при особом желании и должном усердии даже больше. Справлюсь ли? Голыми руками вряд ли, но в своем бардачке я теперь вожу четырнадцати зарядный Streamer, вместо моего «улучшенного» Taurus-а. Так что шансы есть и вполне реальные. Алину только жалко некуда деть.

Свернув с главной дороги, я углублялся в лабиринты московских улиц, ища какой-нибудь пустырь или глухой переулок, где мне было бы удобно дать бой преследователям. Они, кстати, своих намерений особо не скрывали, перли за мной следом, как лыжники по проторенной лыжне.

Попутно инструктировал Алину.

— Все будет нормально. Сиди в машине, никому двери не открывай. Телефон держи наготове.

— Телефон-то зачем?

— Будешь снимать. Если дойдет до суда, предъявлю эту запись как доказательство. Отработанная схема уже, не переживай.

Беззаботно подмигнув девушке, я немного сумел ее успокоить. Мой уверенный тон немного позволил ей расслабиться. Она даже плакаться стала чуточку пободрее:

— Черт! Сергей, за сегодняшний день я страху натерпелась больше, чем за всю жизнь! Чтоб я еще хоть раз согласилась с тобой куда-то пойти… это ж немыслимо! Драки и погони… во что превратился вечер? А если я поседею от страха? Между прочим, темноволосые больше склонны к седине, чем блондинки…

Слушая ее ворчание вполуха, я загонял автомобиль в безлюдный проулок, освещаемый единственным настенным фонарем.

Остановив машину, я сунул руку в бардачок и, сопровождаемый шокированным взглядом, достал свой вороненный Streamer и спрятал сзади под ремень.

— Да травматический он, чего ты напряглась?

— Фух… я уже не знаю чего ждать от тебя… так что, я снимаю?

Молодец, не забыла!

— Ага, как только выйду. Только не высовывайся, снимай через стекло.

— Хорошо, я поняла… удачи, Серёж!

Молча кивнув, я вышел навстречу трем подъезжающим внедорожникам, которые своими массивными металлическими тушами перегородили въезд. БМВ Х7, похоже, тот же, что и на парковке у ресторана, жаль, не догадался тогда номера у него посмотреть, и два Лексуса. Из них начали выпрыгивать все такие же бородачи, почти точные копии той троицы, что я уложил часом ранее. Похоже, слова про «разойдемся без претензий» оказались слегка неправдивыми. Очень жаль, теперь придется исполнять свое обещание…

Семь, восемь… десять, одиннадцать. Одиннадцать человек гналось за мной на трех машинах через половину Москвы с неизвестными (хотя и вполне прогнозируемыми) намерениями. Возможно, кто-то еще остался в автомобилях, так что будем считать, что это только первая волна.

Вот вперед вышла четверка лидеров, судя по всему. Злые взгляды, резкие уверенные движения, походка Конора МакГрегора. Эти четверо подошли ко мне вплотную и обступили полукругом. Остальная кодла встала чуть позади них, выражая безмерную поддержку своим заводилам. Среди десятка новых лиц мелькнуло отделанное мной на парковке ресторана трио, которое всем своим помятым видом выражало жгучее желание со мной поквитаться.

Первым заговорил самый плечистый и самый заросший из предводителей горного народа.

— Это ты, Ишак, на моих братьев руку поднял?!

— Вообще-то твои братья сами сп…

— Сука, рот свой замолчи вонючий, скотина! — Горец намеренно распалял себя и всю свою стаю, поскольку никто из них не был настроен на диалог уже изначально. Они приехали сюда развлекаться, зная, что встретит их встречу только я. — Вставай на колени, тварь, я буду тебе уши резать!

Я не пошевелился, продолжая наблюдать за всей четверкой, чтобы не упустить момент, когда на меня кто-нибудь бросится с кулаками. Говорить что-либо в этой ситуации я тоже посчитал бессмысленным. Кроме оскорблений я в ответ ничего не услышу, какие бы железобетонные аргументы сейчас не озвучил, так зачем сотрясать воздух? Я прекрасно знаюсклонности такой публики, особенно, когда их одиннадцать, да против одного.

— Ты че, глухой, мразь? — Бородач не унимался и обострял конфликт все сильнее. Несмотря на его вид, излучающий уверенность и злость, я ощущал, что он и его соратники не чувствуют ни того, ни другого. Скорее опаску, как стая дворняг, которые понимают, что поодиночке у них нет шансов против волка, но близость своры внушала им некоторую иллюзию безопасности. — На колени, я сказал! И мы тогда твою шлюху трогать не станем!

Не утруждаясь словами, я просто потер переносицу, демонстративно отставив средний палец, отчего южане чуть ли не зарычали.

— Ах ты…

Самый разговорчивый из толпы изобразил, будто собирается кинуться на меня, но потом он слегка притормозил, давая возможность напасть своим двоим подельникам, что стояли по краям. Такой дешевый фокус прошел бы с простым обывателем, но с опытным бойцом — без шансов.

Вот и я не повелся на эту уловку, не сводил взгляд с окруживших меня бородачей, так что как только понял, что на меня собираются напрыгнуть сразу двое, резко метнулся в сторону левого нападавшего.

Стоит отдать должное, ребята явно сами были не чужды единоборствам. Это было видно по их движениям и повадкам. Однако практику они имели очень ограниченную, привыкнув к одним и тем же приемам на ринге или, скорее, на татами. Именно поэтому первый же мой пинок по шарам стал для одного из горцев большой неожиданностью. Простой и незамысловатый прием, который способны использовать даже дети, но эффективность его сложно недооценивать. Думаю, никому не нужно рассказывать, как это больно, когда в пах прилетает чья-то нога?

Мир стал замедляться, словно погруженный в густой кисель. Пропали звуки, исчезло такое привычное ощущение чужих эмоций и чувств, воздух сгустился вокруг моего тела и потяжелел, словно моя одежда разом намокла. Вроде бы даже немного обострилось зрение, видимо, неслабо я бедолаге всадил в промежность. Ранее такой эффект проявлялся всего несколько раз: когда я палил с травмата, и когда выворачивал суставы. Остальных болезненных миазмов, похоже, было недостаточно для достижения такого состояния.

Дальше я стал работать предельно жестко, не жалея и не щадя ни противников, ни себя. Так жестко я не бился даже тогда, когда олигарх Стрельцов подсылал ко мне своих обученных молодчиков, потому что тех никогда не было больше четверых, а тут врагов у меня было одиннадцать, и я просто не имел даже малейшего шанса на ошибку.

Я бил коленями, ломая ребра с одного удара, всаживал свои локти в чужие лица, сворачивая челюсти и заставляя нападающих плеваться осколками зубов. Упавших на асфальт я добивал мощными пинками, превращая обросшие морды в опухшее кровавое месиво с торчащими во все стороны волосней. Прошло только секунд тридцать реального времени, а на земле уже корчилось шесть беспомощных тел. В тесной свалке я работал куда как эффективнее, чем ватага нападавших. Они, если начистоту, больше мешали друг другу, наступая на ноги и пихаясь плечами, чем несказанно упрощали мне задачу по их избиению.

Я вертелся ужом, но в то же время был экономичен в своих движениях. Каждый удар находил цель, а каждое уклонение было ювелирно вымерено, ровно настолько, чтоб чужие руки проходили мимо меня в считанных сантиметрах.

Мое тело работало на пределе возможностей, лишь самую каплю не доходя до той грани, за которой меня самого ждут увечья и переломы. Но, несмотря на это, чувство эйфории и свободы затопили мое сознание настолько, что приходилось прилагать некоторое усилие, чтобы не раствориться в них, утратив контроль за реальностью. Убийство по неосторожности в мои ближайшие планы явно не входило.

Вокруг меня кружилось уже столько боли, что я ощущал себя словно в эпицентре торнадо. Такого мощного прилива сил я не испытывал даже внутри палат с онкобольными, прошедшими интенсивную терапию.

В какой-то момент, один из оставшихся на ногах бородачей осознал, что участь его товарищей, извивающихся на земле в собственной крови, неумолимо приближается и к нему. Поэтому он решил прибегнуть к одному из излюбленных аргументов.

В холодном синем свете фонаря опасно сверкнуло изогнутое лезвие массивного охотничьего ножа и мой перегруженный ускоренной работой и впечатлениями мозг с пробуксовкой акцентировал на этом внимание. Эту пьесу пора было сворачивать, ведь как бы я не был быстр, предел есть всему. И мне не хотелось бы его достичь именно тогда, когда мне собираются вонзить полоску стали в живот.

Молниеносным для всех участников побоища движением выхватив Streamer, я сделал выстрел в ту же долю секунды, когда предохранитель опустился в положение «выкл». Первая пуля прилетела размахивающему ножом абреку под ключицу, отчего тот выронил свое оружие и с испугом стал лихорадочно прикладывать к месту попадания ладонь, поднося ее затем к глазам. Видимо, он решил, что я пальнул в него из боевого пистолета, в темноте-то не разберешь, что там на тебя наставили, и, рассмотрев на пальцах кровь откровенно запаниковал. Не разобрался, бедолага, что это просто кожу сорвало, но ничего, ему полезно.

Оставшиеся трое вмиг потеряли и без того невеликое желание продолжать драку. Они трусливо подняли руки ладонями вверх и начали пятиться от меня подальше. Но я не собирался оставлять за спиной кого-либо.

Хладнокровно расстреляв в каждого из четверки по два патрона (да-да, неудачнику с ножом досталось сразу три подарочка, чтоб в следующий раз мозгами думал, прежде чем хвататься за свою зубочистку), я вынырнул из состояния ускорения и двинулся быстрым шагом к замершей с приглушенными фарами БМВ.

Безуспешно дернув за ручку запертой двери, я прислушался к обстановке. Даже сквозь вихри боли одиннадцати человек я ощущал, как из салона веет животным страхом. Значит, ты там, гаденыш. Я тебя чувствую.

Не жалея попачканный кровью и окончательно уже испорченный пиджак, я намотал его на кулак и с размаху разбил стекло автомобиля. Изнутри донесся испуганный вскрик. Посбивав все тем же пиджаком осколки в раме, я просунул руку и отомкнул замок.

Внутри БМВ зашуганным тушканом скукожился по-прежнему неизвестный мне мужик. Тот, от чьего щедрого предложения поработать я так неосмотрительно посмел отмахнуться.

— Как?! Как это возможно?! Ты кто, мать твою, такой вообще?

Но я не собирался отвечать на его бессмысленные вопросы, ведь я пришел сюда совсем с другими целями.

— Я тебя предупреждал? — Мой голос был глухими слегка хрипящим от усталости. Тело уже начинало ломить, как после длительной тренировки, но на выполнение своего обещания сил у меня еще хватало.

— В смысле?

— На коромысле… давай сюда ручку.

— А-а-а-а! Нет-нет! Отвали! Не сме-е-е-е-е-й… А-а-а-а-а-а-а!

И чужая боль снова закружила вокруг меня свой жаркий вальс.