Глава 12. Не перечить

Он жалуется, что смазка уже застыла и наносит новую порцию геля на расширитель, затем капает на ладонь.

Медленно, почти чувственно, он растирает гель между пальцами — сначала указательным и большим, затем, не спеша, распределяет по всей латексной перчатке.

Я вижу, как материал становится блестящим, скользящим, и почему-то мне кажется, что он делает это намеренно медленно, будто наслаждаясь процессом.

— Холодно? — спрашивает он, касаясь тыльной стороной пальцев моего бедра, оставляя влажный след. Его голос звучит как будто бы заботливо, но в глазах — что-то другое…

Проводит по расширителю и подносит к моей промежности. Холодный металл касается кожи, и я вздрагиваю.

— Ты же не хочешь, чтобы было больно? — его голос звучит сладко. — Тогда расслабься.

Его свободная рука скользит между моих ног — один палец, легкий, почти невесомый, проводит по самой чувствительной точке. Внутри все сжимается от внезапного удара удовольствия.

Я стискиваю зубы: нет, это неправильно, это нельзя, он же врач…

Наверное, чисто механически, случайно. Главное, не показать ему, что мне стало приятно.

Это неприлично. Он же врач.

Но в глубине груди вспыхнуло что-то тёплое и настойчивое. Вдруг страшно захотелось, чтобы его пальцы задержались там дольше... Скользнули ещё раз... Намеренно.

— Ччч, — он успокаивает, когда я внезапно дергаюсь.

Холодный металл касается меня там, где еще никто и… никогда не трогал. Он разводит мои губки в стороны, растягивает пальцами, прикасается холодным инструментом и медленно толкает его в глубину.

От такого проникновения руки сами собой упираются в сиденье, я пытаюсь оттолкнуться, верчу бедрами…

Расширение продолжает угнетать, и тогда я резко дергаюсь, врач расстроенно вынимает расширитель.

— Медсестра! Держите ее!

— Может, лучше зафиксируем? — он уже порывается пристегнуть мою руку, как врач резко ее останавливает:

— Нет, пока не нужно. Она сама…

Он переводит взгляд на меня и смотрит так пронзительно проникновенно, что я замираю, сглатываю… сердце колотится…

— Да ведь, девочка, ты же сама…

Смотрит на медсестру, говорит заговорщицким голосом:

— Она у нас умненькая, просто… забеспокоилась. Сейчас она настроится… выдохнет… Ну-ка давай, дыши.

— Дыши, — говорит медсестра и снова держит меня за плечи, — ничего не бойся.

Врач вместе с ней успокаивает:

— Не бойся, расслабься.

— Слушай команды доктора.

— Да, вместо волнений — лучше слушай меня.

***

Он плавно вводит расширитель между губок и снова толкает, но уже жестче, чем в прошлый раз. И я понимаю, что надо было терпеть, сжать зубы, не дергаться до последнего…

Не перечить доктору. Держаться из последних сил.

Расширитель проходит еще глубже и я сжимаю пальцами подлокотник, закусываю губу, напрягаюсь…

— Так только больнее. Ты молодец, что терпишь.

— Уже умница, — нахваливает медсестра, обхватив меня сзади.

— Да, сейчас еще немного поглубже… Тут от силы-то на пару сантиметров…

Врач нажимает и я резко дергаюсь. Дышу. Чувствую, как лицо стало горячим — значит, прилила краска, значит, я сижу красная как рак.

Все хорошо.

Все хорошо-все хорошо — шепчу про себя глупую мантру.

Сейчас это кончится.

Сейчас… Еще секундочка… парочка…

Ффф..

Он же не будет широко раскрывать, ведь все же я девстенница…

Уговариваю себя потерпеть и изо всех сил не напрягаться. Мне кажется, уже вот-вот он вынет этот чертов расширитель и я пойду домой.

Блин. Не домой.

Ладно. К черту. Еще секунду… Мм…

Врач касается лобка, его влажный палец скользит вниз и снова задевает горящую точку.

Он говорит неспешно, словно процеживает слова:

— Ну вот, хорошо. Теперь раскроем…

И смотрит на меня через рамку моих разведенных ног:

— Будет немного непривычно. Потерпи.