Глава 37. Пациент

Так бы и летала в мыслях, если бы доктор не заговорил, вынимая конус из моей попы:

— Всего второй день, а уже ого-го какие результаты…

Вздрагиваю, конус покидает попку, от пустоты сжимаюсь и чувствую боль. Спрашиваю:

— Результаты чего?

Подспудно понимаю о чем он. Но вслух, все же, думаю скажет про анализы и все такое.

Но нет, доктор решил быть прямым до конца:

— На второй день ты уже кончила… — спустя пару секунд веско добавляет, — от врачебных манипуляций.

Молчу. Перевариваю.

Охереваю.

Просто дышу.

— Тебе идет медфетиш БДСМ, малышка. Тебе он нравится. Твой характер под него — в самый раз.

— БДСМ?

— Да. Культура такая.

— Я видела… в интернете…

— Что?

— Кино. Ролики всякие, видео.

— И что тебе… приглянулось?

— Н-ничего.

— Как? Это досадное упущение, значит ты сама себя плохо знаешь.

— Я…

— Для сабмиссива это вполне нормально.

— Для кого?

— Для пациента, другими словами, в нашем БДСМ деле.

— … я не поняла.

— И хорошо. Запомни главное: для тебя всегда будет открыта дверь нашей клиники.

— Так я же еще…

— А я не про сейчас. Через пять дней ты уйдешь с медкомиссией на руках. Но если захочешь вернуться… Знай, я тебя буду ждать.

— Меня?

Ухмыляется, касается пальцем бугорка:

— Тебя.

Сжимаюсь, от бугорка уже не удовольствие, а тупая боль разлилась по телу. Захотелось отшатнуться, видимо, клитор устал.

— А я… справку получу… настоящую?

До меня доходит вся нелепость ситуации.

— Ну конечно, — врач опять перешел на строгий врачебный голос, — это же медцентр.

— Настоящий?

— Да.

Врач порывисто встает, снимает перчатки и убирает подальше конус.

— На сегодня можешь быть свободна. Но завтра… учти… придет врач, молодой, вместо меня. Если хочешь без медсестры…

Киваю.

— … пожалуйста. Он возьмет все анализы, — он делает ударение на слове “все” и ты должна потерпеть.

Уже понимая о чем он, спрашиваю:

— Опять будут ректальные исследования?

— Ну так как ты девственница — у тебя их много.

Он смотрит на меня строго, но в какой-то момент я ловлю его улыбчивый прищур:

— Девицы очень многого лишаются, теряя стандартный гинекологический осмотр.

Ежусь, спрашиваю уже тише:

— Это почему?

— Потому что надо все хорошенько посмотреть. И девушкам это… приятно.

— Не видела ни одной женщины, которая с радостью бы шла к гинекологу.

— А ты не у тех спрашивала. Спроси у наших пациенток.

— Как я их найду.

— Погуляй по коридорам.

— Если бы. Меня на ночь уложили снотворным.

— Сегодня можешь не пить. Ты свободна. Если захочешь идти — что же, выбор твой.

Встаю, беру свой халат, надеваю и спрашиваю доктора:

— А если за дверью… тот кто подслушивал?

— Не бойся. Он уже давно ушел.

У него должны быть уже процедуры.

— Какие? — понимаю, что нагло, но спрашиваю. Любопытство перевешивает.

— Разные, — он поднимает взгляд на меня и я вижу, как горит в нем темный огонек, — ты хочешь узнать поподробнее?

— Ну… просто интересно.

— Интересно? Идем.

Врач берет ключ, мы выходим, пока он запирает дверь, я озираюсь — в коридоре пусто, никого нет.

— Идем за мной.

Он ведет меня по лестнице вверх, я туда еще не ходила. Я была только на первом этаже — в кабинете врача, в смотровой, у проктолога и в своей комнате. А тут есть еще целый этаж и, возможно, даже два.

***

Просторный, но уютный холл — тоже ковер, только теперь уже светло-серый, с длинным ворсом, пушистый, ногам так и хочется в нем утопать.

Иду в больничных шлепках, а хочется босыми ногами по этому коврику… Доктор, словно читает мои мысли:

— Можешь пройтись по нему босиком, — и продолжает, — здесь многие так ходят.

Едва касаюсь стопой ковра, как смеюсь.

Он не просто щекочет — он ласкает.

Каждая ворсинка будто живая, мягко и настойчиво скользит между пальцами, обволакивает подъем, цепляется к нежной коже пятки едва уловимыми, но безумно чувственными касаниями.

Я медленно перекатываюсь с носка на пятку, и ковер отвечает мне сотнями крошечных импульсов — то нежно, почти стыдливо, то вдруг смелее, будто пробуя меня на прочность.

Ворс густой, чуть упругий, и когда я слегка вдавливаю в него ступню, он сопротивляется — но лишь для того, чтобы потом, сдавшись, обнять ногу целиком, проникнув в каждый изгиб, каждый чувствительный излом.

По спине пробегает дрожь: это не просто щекотка, это почти что поцелуй — горячий, влажный, слишком интимный для такого места.

Я задерживаю дыхание.

Хочется наступить сильнее, прижать ковер всей тяжестью тела, почувствовать, как он прогибается, принимая меня…

— Нравится? — спрашивает доктор, и в его голосе звучит что-то слишком понимающее.

Я лишь киваю, не в силах оторвать ногу от этого сладостного, почти греховного ощущения. И хочется продолжать еще и еще, касаться, трогать нежной кожей ступни ковер, как…

… мои уши пронзает мучительный женский крик.