Глава 46. Ошибка: испуганное "нет"

— Нет, — я качаю головой, но ноги не слушаются, не двигаются с места.

Он приближается, жгут свистит в воздухе.

— Ты даже не спросила, что входит в осмотр… А сразу испуганно сказала “нет”. Сама видишь в чем твоя ошибка?

Он смотрит на меня строго, но в его взгляде я вижу тепло и тонну внимания.

Внимание… Оказывается, это так приятно, когда вместо строгого “давай”, человек внимательно смотрит на тебя.

Он не поучает, не наставляет и не командует. Он как будто… учит. Он действительно начинает меня учить.

— Ты даже не узнала что я тебе предлагаю. Так можно многое упустить…

Почему-то эти его слова во мне отозвались эхом.

Мне так часто казалось, что пока все однокурсницы встречаются и спят с парнями, я многое упускаю и…

…. теперь мне об этом говорит Кир.

Ммм…

Я закусываю губу.

Хочу спросить.

Хочу убежать.

Хочу… чтобы он продолжил.

— Например… — он внезапно прижимает жгут к моему запястью, обвивает его, но не затягивает. — Проверка реакции зрачков на свет. Его свободная рука достает карманный фонарик. — Или… тест на чувствительность.

Кончик фонарика зачем-то скользит по моей ключице, холодный металл заставляет меня вздрогнуть.

— Кир… — мой голос дрожит.

Он не реагирует, но наклоняется ближе.

Кожа покрывается мурашками — предательская реакция тела, противоречащая моим словам.

— Зрачки расширены, — его голос звучит намеренно клинически, но в нем явная хрипотца. — Реакция на свет замедленная. Интересно.

Жгут все еще свободно обвивает мое запястье, его резиновая поверхность теплеет от контакта с кожей.

— С-стоп, — я выдыхаю, когда фонарик касается чувствительного места над грудью. Хоть и вырез халата не позволяет пройти ему глубже, но мне… мне уже не по себе.

Слишком жарко.

Слишком… волнующе.

Слишком…

На миг расстраиваюсь, что я решила прекратить нашу с ним… эм… беседу. Но тут же уверяю себя: я права!

Я права! Я права! Я права!

Кир замирает, но не отстраняется. Напротив — приближается еще больше, пока его губы почти не касаются моего уха:

— Ты сказала это недостаточно убедительно, пациентка.

Он дергает за веревочку моего халата сзади — быстро, что я не успеваю даже сказать слово, не успеваю отойти, и…

… халатик становится развязаным, он уже так не прилегает, уже висит свободно — как мешок.

Резким движением он берет обе полы халата и стремительно поднимает вверх.

Взвизгиваю так громко, что слышу эхо. Меня, наверное, слышно даже в коридоре или вообще — на всех трех этажах.

Он задирает полы халата вверх, но я перебарываю его, тут же стыдливо одергиваю.

Кир не перечит. Он смотрит на меня так, словно я уже попала в капкан и мне не выбраться.

А если и выберусь — то не убегу далеко.

Кожа сразу покрывается мурашками и мне кажется, они пробегают даже по затылку, от пяток до самого верха.

— Кожные реакции, — он роняет фонарик на стол, заменяя его теплыми пальцами, которые медленно скользят по моей шее. — Повышенная температура...

Я резко вдыхаю, когда его большой палец находит нервный узел у основания шеи и давит — не больно, но достаточно, чтобы колени подкосились.

— Кир! — в моем голосе теперь явная паника, но руки не слушаются, не отталкивают его.

Он использует этот момент, резко затягивая жгут на моем запястье. Кровь пульсирует в пережатых венах, создавая странное ощущение тяжести в пальцах.

— Теперь проверим болевой порог, — его голос звучит слишком спокойно для того, что он делает. — Скажи, когда станет слишком...

Щелчок открывающейся двери разрезает напряженный воздух. Не вижу, но слышу — это врач, доктор Вальтер, и его голос показался мне чересчур удивленным.

— Кир?