Глава 47. Доктор не согласен

Кир не сразу ослабляет хватку.

Его пальцы на мгновение сжимаются еще сильнее, заставляя меня всхлипнуть от неожиданной боли, прежде чем жгут, наконец, ослабевает. Кровь приливает к пальцам, вызывая покалывание.

— Доктор Вальтер, — Кир поворачивается медленно и даже как будто надменно, — вы прервали… обследование.

Оглядываюсь на дверь.

Да, это доктор Вальтер в безупречном белом халате. Его взгляд скользит по моему измятому халатику, неровно свисающему подолгу и жгуту, все еще болтающемуся на запястье.

Затем он смотрит на Кира и в его глазах… нет, может мне кажется… где-то в глубине зарождается злость.

— Обследование? — Вальтер медленно артикулирует слово, будто пробует его на вкус. — Насколько знаю, Анна... — он нарочито смотрит на меня так, чтобы мурашки еще раз пробежали по мне всей своей толпой, — к вам на прием не записывалась.

Кир отвечает спокойно и холодно, даже не моргнув:

— Экспресс-консультация. Жалобы на... тахикардию.

Вальтер поднимает бровь. Его взгляд тяжелеет, когда замечает, как дрожат мои пальцы.

— Тахикардию, — повторяет он и смотрит мне в глаза на этот раз очень уж жестко, мне даже кажется, ревниво, — странно. Значит ей нужен дополнительный курс уколов…

О, черт! Уколы.

Он знает чего я боюсь!

Хотя если честно…. мне тут панически страшно ото всего.

Но рядом с Киром…

Блин! Внутри все так и переворачивается, когда Кир прожигает меня взглядом. На миг мне кажется, что с ним я бы попробовала и уколы и не испугалась бы…

Я смотрю на его плечи, краем взгляда вижу доктора в двери и понимаю, что Кир — другой. Он намного лучше…

… и мне хочется хоть раз увидеть как его властные пальцы сжимают поршень. Как он подносит иглу к коже, как он…

Ощущаю, как к щекам приливает кровь, меня бросает в неконтролируемую дрожь.

Что это — паника или… возбуждение?

Выдыхаю и мой выдох оказывается таким громким в тишине кабинета, что оба мужчины переводят взгляд на меня.

От неожиданности замолкаю, оставляю не выпущенный воздух в легких.

Тишина напрягается. Кир не отводит от меня глаз, его пальцы непроизвольно сжимаются.

Вальтер шагает ближе — и не к Киру, а ко мне. Его рука неожиданно берет меня за подбородок, заставляя поднять голову.

— Зрачки расширены, — констатирует он, слишком спокойно. — Кожа гиперемирована. Дрожь.

Его пальцы внезапно нажимают на сонную артерию, считая пульс. Я замираю.

— И как вы собирались лечить, доктор Кир? — Вальтер не отпускает меня, но говорит с ним. — Ей нужен седативный, а не ваш... жгут.

Кир смеривает Вальтера ледяным взглядом, а доктор обращается ко мне:

— Анна, вам бы уже скоро спать. Завтра у вас раннее обследование, чтобы опять не вышло казусов, что вы не успели проснуться и принять душ. Хотя, напоминаю, для доктора это неважно. Это просто ваша прихоть, которую мы вам позволяем, — Вальтер отпускает меня, разворачивается и уходит.

Дверь захлопывается.

Тишина.

Она кажется густой, тяжелой, будто воздух пропитан невысказанными словами и… нереализованными желаниями.

Моими.

И Кира.

И… доктора Вальтера, который явно получает удовольствие от работы. И теперь он не станет этого скрывать.

Я не дышу, словно боюсь нарушить эту хрупкую грань между тем, что было, и тем, что может случиться сейчас.

Кир медленно переводит взгляд с закрытой двери на меня. Его глаза горят в полумраке кабинета — не ледяным врачебным взглядом, а темным голодным огнём.

— Вальтер с такими как ты не справляется, — его голос низкий, шероховатый, будто он сдерживает что-то гораздо большее, чем просто слова. — Он просто делает больно и приучает пациенток не просто ТЕРПЕТЬ боль, а превозмогать. А я…

— А ты что? — зачем-то сходит с моих губ любопытное.

— А я… я научу тебя… любить.