Глава 48. Горячие волны

Он убирает руки, и я чувствую, как следы от его пальцев начинают пылать.

Каждое местечко, где он касался теперь горит…

Сжимаю бедра, пытаясь скрыть предательскую дрожь, но это бесполезно.

Мне кажется, он видит и… все отлично понимает.

Лоно становится влажным. Стыдливо неприлично влажным… внутри всё сжалось, потом распахнулось, и пульсация разлилась низом живота, настойчивая, неумолимая.

А он…

Он стоит и смотрит.

Знает.

Видит, как грудь вздымается чаще, как губы сами собой приоткрылись, как кожа покрылась лёгкой испариной.

— Ты уже мокрая… — его голос низкий, хриплый, будто он пробует эти слова на вкус, — всего лишь от моих слов.

Я захлёбываюсь дыханием — оно сбивчивое, прерывистое, и каждый вдох только разжигает этот огонь ниже.

Он не двигается, но его взгляд — чёрный, обжигающий — скользит по мне медленно, намеренно...

Меня захлестывает еще одной волной — неконтролируемой, отчаянной, стыдной…

А он ещё даже не коснулся, не притронулся…

… а я уже горю.

Мне хочется продолжить…. разговор, но НЕТ… лучше чтобы он трогал. Чтобы он провел осмотр, сделал манипуляцию…

Он, а не доктор Вальтер.

Но вместе с тем — одно дело лежать раскрытой перед взрослым мужчиной, возможно, все-таки специалистом, а другое… перед красивым парнем.

Краска бросается к лицу.

Нет!

Кир для этого слишком… слишком красивый… Я… я буду волноваться, трястись, я… я на такое не подпишусь.

Только не с ним.

Нет!

!!!

Пусть уж лучше взрослый врач, специалист, настоящий профессионал своего дела…

А вдруг Вальтер вовсе не врач?

Ужас заставляет вспотеть.

Тут же спрашиваю, чтобы не напридумывать в голове все что угодно, чтобы не поверить во всякую бредовую чепуху:

— А на деле Вальтер — доктор?

— Да, он врач. Гинеколог, если тебе интересно.

Молчу, перевариваю, думаю.

— Он любит смотреть юных девочек через…

И Кир бросает любопытный взгляд на меня:

— Кстати, ты уже не девственница?

Он тут же продолжает:

— Если бы была девочкой, он бы посмотрел тебя через…

— Знаю, — зачем-то срывается с моих губ и я тут же осекаюсь.

Взгляд Кира становится крайне любопытным:

— Как? Он тебя уже так смотрел..?

С секунду он молчит и добавляет откровенное, отчего мне становится жарко:

— Ректально?

Я торопливо отхожу от Кира, оказываюсь возле входной двери. Кир холодно смотрит мне вслед и продолжает:

— Ректальный осмотр болезненный для девственниц, не то что вагинальный для женщин. Они стонут от наслаждения. Но сам врач любит другое.

— И что же?

— Уколы. Он любит колоть.

Я подхожу к двери, касаюсь ручки, но Кир говорит фразу, от которой меня пробирает дрожь.

Его голос, густой и тёплый, как выдержанный виски, обволакивает меня. Я замираю у двери, чувствуя, как каждое слово медленно пропитывает кожу, оставляя за собой дрожь.

— Вальтер колет слишком болезненно. И интернов к этому приучает. Ни капли удовольствия пациенту… А все потому, что он…

Кир замолкает, как будто ищет слова, чтобы лучше описать нечто чудовищное, пугающее, но вместе с тем безумно мне любопытное:

— … он делает все неправильно. Не так, как считаю нужным… Я .