Глава 49. Шприц в руках Кира
Кир продолжает… будто не видит, что я вся красная и смотрю на него со страхом. Его не останавливает мой страх, а наоборот…
И надо бы уйти, но я словно срослась с местом где стою — не могу двинуться. Черт, что за проклятое место?
Сейчас бы бегом уйти, но не любопытство — нет, что-то другое меня удерживает. Его голос… его глаза…
Кир говорит мягко, но вместе с тем его голос — словно сети: окутывает и пригвождает к месту:
— Вальтер… он любит предупреждать перед каждым уколом. Но вовсе не для твоей пользы, а чтобы… еще больше увеличить твою дрожь. Ему это нрааавится, — он делает жест как из фильма ужасов.
Бррр.
Охреневаю.
Непонимающе на него смотрю…
Вспоминаю, как меня колол интерн — о, точно! — и пугаюсь. Спрашиваю у Кира, на всякий случай:
— А надо как?
Я не хочу знать “как надо”, я хочу знать что думает Кир.
Неспеша он берет из металлического поддона шприц, тоже из металла, лениво перекатывает между пальцами. Свет холодно играет и отблескивает колючими искрами.
— Как надо? Ммм… надо так, чтобы пациент испытывал удовольствие, а не просто корчился от боли. Я слышал твои крики они…
Становлюсь красной как рак.
Вспоминаю момент что со мной делал доктор перед тем как дверь открыл Кир.
— … в них я чувствовал по большей части боль. Но и удовольствие тоже было, оно потом начало проявляться… Я заметил-заметил, — он улыбается, смотрит на меня горячо, но уголками губ улыбается.
Говорю как есть, что думаю:
— Я… я на самом деле боюсь уколов.
— А с доктором Вальтером ты будешь бояться их еще больше.
— Конечно, потому что это… очень больно.
— Да нет, все дело вовсе не в этом. Он… все делает так, чтобы по телу пациента пошла дрожь. Чтобы увидеть страх. А потом он причиняет боль и…
— И получает удовольствие, — продолжаю.
— В принципе верно. И в итоге, в следующий раз ты начинаешь дрожать при виде шприца. Вальтер не дает главного…
— И чего же? Удовольствия? — я говорю насмехаясь.
— Практически. Но до него надо дорасти. А сначала идет желание, оно — залог удовольствия в будущем. Вот желания Вальтер и не дает. Он не способствует тому, чтобы пациент захотел… чтобы испытал особый трепет перед процедурой…
Его взгляд — тёмный, глубокий, полный немого вызова — приковывает меня и словно сжимает.
— Боль — это лишь начало. Настоящий урок — в том, чтобы научиться её не столько выдерживать, превозмогать, сколько — любить. Ощущать. Медленно. Осознанно. Чувствуя, как игла входит в кожу... как лекарство растекается под ней... как тело сначала сопротивляется, а потом... принимает.
Он делает шаг вперёд, потом еще и еще… И между нами остаётся ровно столько пространства, чтобы я почувствовала тепло его дыхания.
— Вальтер не станет учить тебя этому. Я видел много раз как он делает укол…
Торопливо перебиваю его зачем-то, вставляю свои смешные пять копеек:
— Я тоже видела… Только делал интерн.
Он ухмыляется.
Интерны здесь — молодцы. Не скажу за всех, тем более со мной работают девочки…
Он резко останавливается, словно не хочет говорить о себе. И продолжает снова, сверля меня горящим взглядом:
— Он… пойми… Он просто причиняет боль. Он не объяснит тебе как надо ее ощутить, чтобы раскрыться…
В любое другое бы время я подумала, что это бред. Но сейчас все кажется настолько серьезным, что я… я слушаю его и киваю.
Мне хочется кивать.
Хочется соглашаться с Киром… То ли его магнетизм, то ли его глаза…
Его рука поднимается, и я вижу шприц — тонкий, точёный, с каплей, дрожащей на острие.
— А нужно ... провести тебя через это. Шаг за шагом. Пока ты не поймёшь, что боль — это не преграда, а дверь. И за ней...
Его пальцы охватывают моё запястье, прижимая ладонь к холодной поверхности двери.
—...может быть нечто куда более захватывающее.
Кончик иглы касается внутренней стороны локтя, едва царапая кожу. Я перестаю дышать.
Кажется, я этого хочу…
— Так кто тебя научит лучше, Аня? — мое имя в его устах звучит как-то особенно.
Кир продолжает, игла уже вот-вот войдет мне под кожу и что-то заставляет меня повиноваться…
Кир продолжает:
— Тот, кто просто сделает укол... или тот, кто покажет, что скрывается за ним?