Глава 6. Оказалось непросто

— Держи руки перед собой, — говорит доктор Вальтер, доставая медицинский молоточек.

Я сижу на холодном табурете, стараясь не ёрзать.

— Расслабся, — он мягко стучит молоточком по коленке. Нога рефлекторно дергается.

— Хорошие рефлексы, — замечает он, и молоточек уже скользит вверх — по внутренней стороне бедра.

— Чувствительность в норме?

Его пальцы слегка сжимают мое запястье, проверяя пульс, но задерживаются на секунду дольше необходимого.

— Подними руку.

Молоточек касается внутренней стороны локтя, где кожа особенно тонкая.

— Вот так… Повыше. Не бойся.

Холодно.

Неожиданно.

Я вздрагиваю.

— Очень восприимчивая, — бормочет он, и инструмент снова скользит.

Он убирает молоток, смотрит на меня слишком внимательно. Обхватывает мое лицо обеими руками, смотрит в глаза:

— Открой рот, — и тут же дает команду медсестре, — придержите пациентку сзади за плечи.

Его команда звучит спокойно, но в глазах — пугающий блеск.

Прежде чем я успеваю подчиниться, его пальцы впиваются в мои щеки, заставляя челюсть разомкнуться.

— Шире.

Медсестра подходит сзади. Ее грубые руки в синих перчатках хватают меня за плечи, прижимая к ледяной спинке стула. Я чувствую, как металлические заклепки впиваются в голую спину.

— Не двигайся.

Доктор берет мой подбородок, оттягивая его вниз. Его большой палец давит на подъязычную кость, заставляя слюну непроизвольно стекать по подбородку.

— Вот так, — он кладет указательный на мою нижнюю челюсть, давит, — дышим через нос, челюсть опускаем вниз. Вооот.

Он берет металлический инструмент успею увидеть что это щипцы — длинные, с зубчатыми краями. Они смыкаются на моем языке, вытягивая его наружу.

Больно. Унизительно.

Я чувствую, как слюна пузырится на растянутом языке.

Давлюсь. Сглатываю.

— Я сказал — язык наружу.

Щипцы снова смыкаются. Теперь он тянет сильнее, растягивая мой язык до предела. Я вижу в отдалении в зеркале свое лицо — красное, с безумными глазами, слюной, стекающей на грудь.

— Так не пойдет.

Он бросает инструменты на стол с грохотом.

— Ирина Петровна, пациентку на кушетку.

Медсестра хватает меня под локоть и не дожидаясь, пока я слезу с высокого стула, ведет к кушетке. Ее пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы.

Обо мне — как о вещи. Не спрашивая меня, даже не обращаясь.

Деваться мне некуда. У меня даже нет одежды. Приходится слушаться.

Молча ложусь.

— Руки вдоль тела. И не дергай ими, — проводит своими ладонями поверх моих.

От ее слов становится еще страшнее, от инструмента в руках врача меня затрясло — он держит будто пугающие металлические челюсти — большой роторасширитель.

Подходит ко мне, смотрит и говорит сладким голосом:

— Открой ротик, хорошая девочка.

Его голос звучит как мед, но глаза...

Боже, эти глаза. Холодные, изучающие, будто я уже лежу на операционном столе.

Роторасширитель блестит в его руках, массивная стальная конструкция с винтовым механизмом.

Я открываю рот, чувствуя, как нижняя губа предательски дрожит.

Первое касание металла к зубам заставляет меня вздрогнуть.

— Шире.

Лопасти входят между резцов. Холодные. Мокрые от дезинфектанта.

Щелчок — фиксаторы закрепляются на коренных зубах.

— Еще шире.

Он начинает крутить винт.

Медленно.

Намеренно.

Мышцы рефлекторно сокращаются, слюна стекает по подбородку, губы трескаются в уголках…

Горло непроизвольно сжимается, пытаясь защититься от вторжения

Он наблюдает, как мое тело борется само с собой.

Потом берет штуковину, похожую на металлический серп и обращается к медсестре:

— Поставьте ей правильно голову. — Теперь посмотрим глубже. Ирина Петровна, у нас ларингоскопия, если будет дергаться — пристегни.