Глава 73. Это надо... без анестезии

— Ммм… — мой стон звучит как мольба, когда он внезапно лишает меня своих пальцев. Пустота обжигает, заставляя непроизвольно сжаться в поисках потерянного тепла.

Он нависает надо мной — горячий, напряженный, его тело прижимает меня к матрасу, лишая пространства, воздуха. Волосы падают мне на лицо, смешиваясь с моими, а его дыхание — тяжелое, прерывистое — обжигает губы.

— Ну что, готова к самой важной процедуре? К самой важной для девушки… — вопрос звучит риторически, потому что его ладонь уже скользит между моих бедер, проверяя, оценивая влажность.

Молчу, не в силах вымолвить ни слова.

Страшно.

Невыносимо страшно.

Но вместе с тем…

Вместе с тем между ног жар и хочется… Непреодолимо хочется…

— Расслабься… — он целует меня, грубо, жадно, в то время как что-то большое, твердое прижимается к самому входу.

— Ааай… — я вздрагиваю, впиваясь ногтями ему в плечи.

Горячо. Тесно. Больно.

Он замирает, не двигаясь, позволяя мне привыкнуть.

— Ччч… — его голос хриплый, напряженный от сдерживания.

Я задыхаюсь, чувствуя, как он заполняет меня медленно, неумолимо, растягивая изнутри. Слезы подступают к глазам, но где-то там, глубже, вспыхивает что-то незнакомое, сладкое.

— Больно… — шепчу, стыдясь своей неопытности.

— Это правильно… — он целует слезу на моей щеке, внезапно толкаясь глубже.

— Аааай… — мой крик разрывает тишину комнаты, когда его тело окончательно сливается с моим.

Больно. Морщу губы, в уголках глаз снова зарождаются слезинки… Хочется застонать…

Острая, обжигающая, разрывающая — будто раскаленный клинок пронзает насквозь.

Вцепляюсь в простыни, выгибаюсь дугой, пытаясь убежать, но его руки железными обручами сковывают мои бедра.

— Тссс… — его горячее дыхание обжигает шею.

— Ммм… — снова капризно морщу губы, выгибаюсь… — боольно, — стону жалобно, верчусь под ним. Но бедра прижаты и крепко зафиксированы.

Его голос звучит доминантно, вместе с тем расслабляюще:

— Это надо… надо делать без анестезии…

От этих слов меня пронзает жар. Тугой иглой, раскаленной, острой… мне становится до того… сладко, горячо, нежно… Что я вздрагиваю, расслабляюсь… Всего на миг пропускаю его глубже и он заполняет…

Рывком.

Толчком.

Слезы катятся по вискам, смешиваясь с потом. Я вся горю, дрожу, не могу дышать от этого чудовищного ощущения растяжения, наполнения.

— Ты… такая… узкая… — он говорит сквозь зубы, и в его голосе — дикая смесь восторга и мучения. Его мышцы напряжены, как тетива лука, вены выступают на руках, сжимающих меня.

— Мммм… — я закусываю губу, чувствуя, как внутри все сжимается, протестует, приспосабливается.

Толчок. Сильный. Острый.

Еще один.

Еще.

Мне хочется их считать.

Боль притупляется, уступая место странному пульсирующему теплу.

— Ооой… — мой стон неожиданный, стыдный, но остановить его невозможно.

Он хрипит, ускоряясь, и вдруг сладкая искра… Вспышка… Нечто безумно приятное…

Где-то в глубине, там, где боль и наслаждение переплелись в один клубок, что-то загорается. Ярко. Ослепительно.

— Аааай — я вскидываюсь, впиваясь ногтями ему в спину. Тело живет само по себе, сжимается вокруг него в такт, умоляя не останавливаться.

— Ты… принимаешь… меня… так… — каждое слово отбивается ударом тела, заставляя меня вздрагивать.

— Ууу… — мой голос срывается, растворяясь в прерывистых стонах.

— Расслабься, — его голос гремит, как раскат грома в моих ушах, и я чувствую, как всё внутри сжимается в предвкушении.