Глава 74. Боль превращается...

Он ускоряется.

Каждый толчок теперь бьёт глубоко, задевая что-то внутри, от чего искры разлетаются по всему телу. Ноги сами собой обвиваются вокруг его поясницы, притягивая глубже, жаднее.

— Я не могу… — захлёбываюсь собственным дыханием, пальцы скользят по его потной спине, цепляясь, чтобы не улететь в это безумие.

Он рычит, впиваясь пальцами в мои бёдра.

Я пытаюсь выдохнуть, чтобы расслабить мышцы, но ничего не получается. Я зажалась… сама чувствую, ощущаю… Но по-другому не могу и не хочу…

Кир наконяется, его горячее дыхание обжигает кожу за секунду до того, как губы касаются шеи.

Лёгкий едва ощутимый поцелуй, нежный, мурашки бегут по спине, заставляя вздрогнуть.

И сразу же, как только я расслабляюсь, его губы прижимаются плотнее, тепло разливается волной, а зубы слегка задевают кожу, заставляя сердце бешено колотиться.

— Мммм… — стон вырывается сам собой, когда он медленно засасывает кожу, оставляя горячий влажный след. Боль и наслаждение переплетаются — остро, сладко, невыносимо.

Я расслабляюсь…

Мышцы слабеют…

Пропускают член еще глубже…

Я ощущаю, как он во мне…

Как движется…

Как толкается…

Как делает больно… Но эта боль мягко, словно дикий мед, превращается внутри меня в сласть.

Его язык ласкает мою шею, не позволяя ни на секунду напрячься. Мне настолько… сладко, нежно, горячо, что я…

— Ммм.. — стону выгибаюсь…

В голове где-то глубоко крутится слово “хорошо…”.

Кир отнимает губы от моей шеи, смотрит в глаза и приникает губами к уху:

— Ты… так вкусно пахнешь… — его голос низкий, хриплый, губы вновь двигаются по шее, переходя к новому месту, чтобы повторить всё снова.

Я вцепляюсь ему в волосы, не в силах отпустить...

— Кир… — шепчу, задыхаясь. Чувствую, как тело плавится под его губами.

Он отрывается на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза — его взгляд горящий, дикий, — и снова приникает к шее, уже совсем без жалости.

Я тону. В нём. Навсегда.

Внутри вспышкой проносится жар.

— Аааах…

Вспышка яркая, сумасшедшая, больная.

Я вся взрываюсь.

Волна накатывает сразу, без предупреждения — горячая, всепоглощающая, смывающая все мысли. Тело выгибается в дугу, рот открывается в немом крике…

… а внутри все пульсирует, сжимается...

Кир не выдерживает — глухо стонет, впивается зубами мне в шею и замирает, заполняя изнутри теплом.

Тишина….

Только тяжёлое дыхание и лёгкая дрожь, бегущая по коже.

— Кир… — я шепчу, не в силах пошевелиться. Всё тело кажется чужим, переродившимся.

Он медленно выходит, заставляя меня вздрогнуть от неожиданной пустоты, и опускается рядом.

— Хорошая пациентка… послушная… Лечение прошло хорошо…

Его голос хриплый, довольный, а рука лениво гладит мой живот.

Я не перечу, не возражаю. Не могу.

Просто прижимаюсь к нему и чувствую, как что-то новое разливается в груди. Теплое, приятное… То, чего раньше не было.

И всё, что я могу — это зажмуриться и глубоко вдохнуть, запоминая этот момент.

Навсегда.

Кир повторяет:

— Послушная моя умница… Настоящая пациентка…

Его голос звучит низко, ворчливо-ласково, но пальцы уже скользят вниз по моему животу, рисуя круги вокруг пупка, заставляя кожу гореть под прикосновением.

— А теперь…

Он не договаривает, но рука продолжает двигаться, опускаясь ниже, к тому месту, где всё ещё пульсирует влажным теплом.

— Кир… — я захлёбываюсь дыханием, когда его пальцы касаются разгорячённой кожи, лёгкие, едва уловимые, но от этого — ещё невыносимее.

он целует мое плечо, губы горячие, влажные, а пальцы медленно, преднамеренно раздвигают губки, обнажая чувствительную плоть.

— Ммм…

— Тише… — его дыхание учащается, но голос всё ещё властный, как у врача, который знает, что делает, — Процедура… ещё… не… закончена…