Глава 82. Испанский стыд

Медсестра уже перестала стучать. Видимо, решила, что дверь закрыта — ну и ладно. Подумаешь, кто-то кричит и молит о помощи — ерунда же… ерунда…

ЕРУНДА!!!

Когда чья-то жизнь зависит от твоих действий…

Даже если не жизнь.

Даже если психика, которую безумно разрушает СТРАХ.

Я ей этого не прощу… Мне бы только выбраться… Я… я всю эту компашку перерублю нафик…

!!!

Злоба во мне кипит так, как никогда еще в жизни.

Я никогда так не злилась. Ни на кого и никогда!

Вмиг повзрослела на свои девятнадцать.

И сто раз пожалела, что боялась врачей. Что злой рок завел меня сюда, что я оказалась пленницей поневоле и что сейчас будет со мной…

… Вальтер сдавливает эти страшные лопасти, готовит к введению. Идет на меня.

Смотрю в его глаза. Он изучающе смотрит мне в лицо и в его глазах пробегает вспышка удивления:

он не видит в моем взгляде боли.

Не видит страха.

Нет, мне не все равно.

Я боюсь, но… я понимаю, что просто так я уже это не оставлю. Я… добьюсь того, чтобы это стало известно, чтобы его…

Страшный БАБАХ, оглушительный, такой силы, что я в страхе мотаю головой по сторонам. Мне кажется, рухнули стены или вот-вот упадет потолок.

Вмиг медсестра появляется рядом и хватает за руку Вальтера. Бросает испуганный взгляд на меня…

… и моей руки касается Кир.

***

Одновременно и облегчение и дикий стыд, испанский, который пронзает меня всю от головы до пят.

Хоть и Кир меня видел всякую, но почему-то… Почему-то меня словно окунули в кипяток и достали оттуда вываренной, кипящей.

Он молча снимает с моего рта скотч, я сама выплевываю трусы и выдыхаю с облегчением:

— Спасибо…

Руки-ноги вмиг становятся свободными, Кир подхватывает меня на руки и выносит из кабинета.

Голую.

Как есть.

Как из плена. Из жуткого плена, в который я попала по собственной…

ДУРОСТИ.

ТРУСОСТИ.

Из-за собственных тараканов в башке.

Бегом, мимо палаты, прямо в складское помещение, где достает мою одежду — дает мне мое же в пакетике сменное белье.

… помню, как упаковывала белые хлопковые трусики, трясясь от страха перед тем, что меня ждет. Как клала их в пакет и рядом положила скромную маечку. Не бюстгальтер, потому что в принципе такое не ношу, а майку — такую, чтобы телу удобно и тепло.

Кир заботливо меня одевает, в каждом его действии столько тепла, что ком поперек горла…

Нет-нет-нет. Надо держаться… Не то сейчас расплачусь…

Неееет…

Горячая слеза все-таки течет. Ком в горле не дает дышать. Вздыхаю и…

— Кииир…

Обнимаю его и плачу.

— Мне так стало страшно… Тааак…

— Ира все поняла, когда увидела вас с ним на лестнице…

— Ира?

— Медсестра, его жена.

— И… Что поняла?

— Что у него обострение. Но не думала, что он будет так…

Надеваю белье, любовно глажу свою мягкую белую маечку, поверх — скромное платье, в котором пришла.

Кир ведет меня в кабинет медсестры. Там пусто, он хватает справку, она еще не подписана и печати на ней нет.

— Я сейчас схожу… — на миг он разжимает мою руку, а потом сильнее сдавливает, — нет. Я тебя не оставлю. Мало ли. Здесь сейчас опасно. Очень. Идем.

Он берет меня под руку так аккуратно, так… нежно… Ведет за собой, открывает незнакомую мне дверь. Там стол, телевизор, кровать… И никого нет.

— Пусто. Так, идем дальше.

Открывает еще дверь — тоже никого.

Толкает следующую и ч успеваю увидеть, как Ирина Петровна делает укол Вальтеру.

— Успокоительный, — она кивает нам.

Кир молча на нее смотрит, протягивает справку. Она поднимает на нас виноватые глаза:

— Минуту. Печать в кабинете. Сейчас.