Глава 8.3

Первым состязанием в турнире оказались скачки. Участники должны были преодолеть заготовленный заранее путь и прийти к финишу как можно раньше.

– Первая шестёрка проходит в финал и будет драться за тебя, госпожа, – объясняла Лере правила Агнешка, – Кто попадёт в следующую десятку, сможет побороться за рыцарский титул, если хочет его получить, но на вас претендовать уже не сможет.

– Понятно, – ответила Валерия, больше занятая рассматриванием происходящего на трибунах, чем слушавшая собеседницу.

Торжественная часть должна была начаться с минуты на минуту. Лера знала, что её представят публике, а после она должна будет пожелать удачи претендентам на собственную руку.

– Слушай, – сказала она Агнешке, – А как у вас желают удачи в турнире? Это надо просто сказать?

Агнешка посмотрела на Леру, будто не совсем понимая вопрос.

– Нет, это же турнир, – серьёзным тоном произнесла она, – Нельзя пожелать удачи всем! Они же не могут все выиграть.

– И как тогда быть?

Василиса, сидящая в ложе рядом с Лерой, встала и подошла к столу, на котором среди прочих вещей лежал красный платок. Она протянула его Лере и улыбнулась.

– Вот, – Агнешка кивнула сестре, – Ты отдашь этот платок тому, кому желаешь достигнуть победы.

– То есть это будет означать, что я хочу за него замуж? – Лере это не понравилось.

– Не обязательно, – отозвалась Василиса, занявшая своё место рядом с Дивой, – Это просто будет означать, что ты желаешь этому господину достигнуть его цели, какой бы она ни была. Он же может бороться за рыцарский титул, а не за главный приз.

– А… тогда ясно, – Лера снова посмотрела на площадь, вокруг которой расположили трибуны.

Все желающие поглазеть на предстоящее действо уже собрались. Трибуны стояли широким полукругом и вмещали в себя, казалось, весь город. На крышах сидели мальчишки, смеясь и показывая в сторону то участников, то ложи, в которой сидела Дива.

Герцог и его жена разговаривающие с Катаржиной, стояли у входа в ложу. Жрица вела себя так, словно разговора прошлой ночью не было. Предсказуемо.

Лера заранее решила, что тоже никому ничего не скажет. Ждать поддержки в своих намерениях она не могла даже от Элзбет, хотя доброжелательная герцогиня нравилась ей куда больше Катаржины, от которой только и жди какой-нибудь подставы.

Лера перевела взгляд на несколько десятков мужчин, готовящихся к состязанию. Они держали под уздцы лошадей, стоя у противоположной стороны площади.

На фоне остальных выделялся Марек, производящий впечатление тёмной скалы, у которой собрались люди и лошади. Одежда князя отличалась от того, во что были одеты остальные. Создавалось впечатление, что кто-то надел на него вещи, больше нужного размера раза в три, но искусно собрал в складки и посадил на фигуру так, что ни у кого и сомнений не возникло бы в том, что так и должно быть. А ещё Лере не удалось разглядеть ни одной пуговицы или заклёпки на одежде гозерианина. Пояс Марека не имел пряжки, в то время как некоторые другие участники турнира, казалось, хотят перещеголять друг друга их количеством.

Валерии подумалось, что, должно быть, гозериане не носят доспехи и не укрепляют одежды металлом из желания показать, что и так ничего не боятся. Ещё бы им не быть смелыми! Если бы она была такой же большой и сильной, просто бы встала сейчас и ушла. И никто не смог бы её остановить.

Лера вздохнула, отгоняя от себя бесполезные мысли.

Конь князя тоже был внушительнее остальных, высокий и крепкий, с мохнатыми сильными ногами и богатой гривой, заплетённой в толстые косы. Лера присмотрелась и узнала вишнёвую лошадь, которую кормила яблоками на конюшне. И как вышло, что она принадлежит этому громиле? Впрочем, Лера решила, что сегодня вечером снова навестит кобылу в конюшне. Эта мысль порадовала её, и Валерия улыбнулась.

Рафал и Элзбет поднялись в ложу, и трубы прогудели сигнал к началу церемонии. Василиса и Агнешка выпрямились на своих местах, предвкушая развлечения. Герцог протянул Лере руку, приглашая встать рядом с ним. Элзбет улыбнулась и повернулась лицом к публике.

Горожане и приезжие стихли, собравшись на местах для зрителей, участники выстроились в ряды, выйдя на середину площади.

Герцог приветствовал присутствующих, и те ответили громкими радостными криками. Лера ожидала, что он будет долго и скучно говорить формальности, как это бывало на официальных праздниках, которые ей доводилось видеть, но торжественные речи в Крисии, очевидно, не было принято растягивать.

– С радостью и гордостью, – произнёс герцог, и голос его зазвучал над площадью, усиленный магическим медальоном, висевшим у него на груди, – я представляю вам свою подопечную, Диву Цветка Фатару, госпожу Валерию!

Рафал отступил, пропуская Леру, и она сделала шаг вперёд. Народ на трибунах взвыл от восторга, перекрывая зазвучавшую музыку. В воздух полетели цветы и лепестки, а разноцветные конфетти, которые Валерия помнила ещё по прошлому своему появлению на публике, оказались зёрнами неизвестных растений. Она улыбнулась, осознав как на вытоптанной площади из-под её ног могли появиться цветы.

– Помаши им рукой, – наклонившись к Лере, прошептала Элзбет.

Лера почувствовала прилив крови к лицу и желание стать невидимой, но послушала герцогиню.

Участники турнира подняли кулаки в воздух и издали дружный рёв.

Дальнейшее Лера помнила смутно. Что-то говорил герцог, потом Катаржина, толпа вопила после каждой фразы. А потом Элзбет легонько толкнула Леру в бок и сказала:

– Давай, Лера, выбери фаворита.

– Что? – очнувшись, спросила Валерия.

– Платок, – Элзбет вручила его Лере, – Отдай тому, кому благоволишь.

Взяв платок, на негнущихся ногах Валерия принялась спускаться с трибуны к участникам. Зрители переговаривались, ожидая кому Дива отдаст своё предпочтение. Участники состязаний стояли замерев, словно каменные глыбы.