ЭПИЛОГ

Предсвадебные дни были самыми насыщенными за последние годы для каждого жителя Манеса. Город гудел от сплетен и кипел событиями.

Одна за другой дворянские семьи, владевшие когда-то рабами, покидали столицу, уезжая в свои владения. Немногие решились присягнуть перед князем Из Изумрудных Скал, поклявшись в преданности кагану Друджи, как когда-то присягали его отцу.

Князь, прибывавший в скверном настроении, целыми днями был занят: то переговорами с членами Раты, то совещаясь с герцогом, а то лично занимался расследованием убийства Претолиса и применения ключа к метке во время состязания. Найти виновных не представлялось возможным. Хотя Марек мог бы поклясться, что Катаржина имеет ко всему происходящему прямое отношение, доказательств не было. Обвинять любимицу всего герцогства в предательстве на основании лишь одного предчувствия, это всё равно, что лично помогать ей в диверсии.

О свадьбе же Марек думал, как о рубеже, после которого его мучениям придёт конец, и он сможет убраться из Манеса. По его настоянию дни подготовки к свадьбе сократили с шести до трёх. Рафал согласился с доводами, что в сложившихся обстоятельствах, князю лучше увести жену из Крисии как можно скорее.

Валерия целыми сутками находилась под охраной гозериан, герцогиня же проводила с ней дни напролёт. Несколько часов каждый день Лера проводила с портными. Вторая половина дня уходила на обсуждение застолья и угощений, знакомство с некоторыми важными гостями и разъяснение церемонии, которая в Крисии проходила весьма своеобразно.

Элзбет дважды возила Леру в Каменный Сад, который представлял собой настоящий лабиринт из живых изгородей. В нём было два входа, но лишь один выход. Входили жених и невеста по разные стороны Сада, и, встречаясь на полпути, выходили уже мужем и женой под дружное ликование гостей и свидетелей их союза.

Герцогиня отнеслась к подготовке свадьбы, как к самому серьёзному событию, и настаивала на том, чтобы Лера прошла по лабиринту, запомнив путь, хотя поворачивать надо было всё время направо, и ошибиться было трудно. Валерия, не жаловавшаяся на память, тем не менее, не возражала против повторного посещения Каменного Сада. Она тоже готовилась самым серьёзным образом, на который только была способна, но не к свадьбе, как герцогиня, а к побегу.

Накануне свадьбы, приехав к лабиринту, Валерия привезла с собой сумку со всем необходимым ей в начале самостоятельной жизни, спрятав её под пышной юбкой. Деньги, некоторые вещи и простое платье горожанки, которое она выпросила у Элли, Лера спрятала в лабиринте, недалеко от входа, когда Элзбет отвлеклась, обсуждая со жрецами предстоящую церемонию.

Всё шло по плану. И пока это можно было сказать и о герцогине, и о Валерии. День свадьбы должен был одной принести разочарование, другой удачу. Однако они не подозревали, что ко дню свадьбы готовится ещё одна особа, способная нарушить планы обеих.

Единственным, кто начал догадываться, что у Катаржины есть свои представления о том, как должен закончиться праздничный день, был молодой жрец Культа Твердыни, лежавший среди подушек на широкой и мягкой кровати в личных покоях верховной жрицы.

Сама верховная жрица сидела на стуле, у туалетного столика, приводя в порядок волосы. Обнажённая, она смотрела в зеркало, лёгкими движениями укладывая в причёску прядь за прядью. На фарфоровой коже были видны синяки, будто от укусов. Казалось, Катаржина не замечала пристального взгляда своего любовника, но он знал, что это не так.

– Так ты расскажешь, что с тобой случилось?

– Нечего рассказывать. За любой дар надо платить, – ответила она не поворачиваясь, – И я расплачиваюсь за свой.

– Почему не вылечишь?

– На эти раны лекарства не действуют, – ответила она равнодушным тоном, – Они заживут только сами.

– Магические?

– Да.

– Болят?

Она помедлила с ответом.

– Нет.

Он перевернулся на бок, любуясь ею. Она была словно выточена из мрамора, прекрасная и холодная.

– Что мне сделать, чтобы ты вернулась в постель?

Катаржина закончила с причёской и повернулась к нему.

– Сегодня у меня ещё много дел, – сказала она, поднимая со столика ожерелье, – Нужно успеть кое-что сделать до завтра.

– Кто я такой, чтобы спорить с тобой, госпожа, – произнёс жрец, вставая. В голосе его звучали нотки разочарования.

Катаржина накинула домашнее платье и подошла к мужчине, уже успевшему натянуть штаны.

– Для тебя я госпожа, – сказала она, проводя рукой по его груди, – Но есть силы, для которых мы все лишь слуги. Над герцогством нависла опасность, возвращение Кирина может быть под угрозой. Понимаешь?

На лице жреца отразилась тревога.

– Это всё из-за гозериан, верно? – спросил он, всматриваясь в её лицо.

Катаржина смутилась.

– И да, и не только, – призналась она, отведя глаза.

– Тебе не обязательно справляться со всем одной, – решительным тоном произнёс он, – Я тоже жрец Твердыни. Да и что ты можешь противопоставить князю гозериан?

– Ничего, – жрица сжала губы, досадуя на собственную беспомощность, – Если раньше ещё можно было что-то сделать, то теперь, когда он получил Диву в жены…

– А что в этом опасного? Она всего лишь девчонка, разве нет?

– Она отказалась пить настой. Ты видел, какая в ней магическая сила? – подняла бровь Катаржина, видя его смятение, – Неужели ты не понимаешь, что эта сила, оказавшись в руках гозериан, способна вернуть в наш мир Сэта?

– Невозможно!

– О, поверь! Со мной говорил Кирин, в его знаниях я не сомневаюсь, – жрица с тревогой посмотрела в глаза собеседника, – Я должна придумать что-то, чтобы спасти…

– И что ты хочешь сделать?

– Не знаю, – она отвернулась, скрестив руки на груди, – Мне надо подумать.

Повисла тишина.

– Катаржина, – он подошел к ней и остановился за спиной.

– М, – отозвалась она, всё ещё погружённая в размышления.

– Я знаю, что тебе это покажется ужасным, но… – он остановился на полуслове, однако через мгновение решился сказать, – Выхода нет. Дива должна умереть.

– Нет! – Катаржина повернулась к нему, – Она всего лишь девочка!

– Она может стать проводником Сэта, – возразил он, взяв её за плечи, – Во имя высшей цели! Кровь одного невинного человека во имя блага тысяч невинных.

Жрица долгим взглядом смотрела на него, будто пытаясь найти другой путь, но через минуту опустила плечи и отвернулась.

– Я не смогу, – прошептала она.

– И не надо, – твёрдым голосом ответил он, – Смогу я.

– Ты?

– Во имя процветания Крисии, – кивнул он, глядя в её лицо, – Ради возвращения Кирина в Долину. И ради тебя.

Она взглянула на него. В зелёных глазах стояли слёзы. Казалось, Катаржине тяжело говорить, но она произнесла, срывающимся голосом:

– Завтра вечером она останется одна только в спальне перед первой брачной ночью. Охрану снимут и…

– Я всё сделаю, – он подхватил тунику и надел, – Тебе не надо об этом думать.

– Куда ты?

Он замялся, желая остаться, но потом покачал головой.

– Мне нужно приготовиться, Катаржина. Надо попасть в замок и выяснить всё, что может пригодиться завтра, – он посмотрел на неё и осёкся, – Лучше, если ты будешь знать об этом как можно меньше.

Она села на край кровати, глядя перед собой в совершенной растерянности.

– У нас ведь нет другого выхода?

Он уже собирался ответить, но в дверь постучали.

– Войдите, – сказала Катаржина, помедлив.

В дверь вошёл слуга и поклонился.

– Килиан Тройд желает видеть вас, госпожа.

Она перевела взгляд на жреца.

– Я уже ухожу, – ответил он.

– Хорошо, – вздохнула жрица, а после повернулась к слуге, – Пригласи Тройда.

– Ну что? – без приветствия перешёл к делу Килиан, войдя в покои Катаржины.

Она стояла у стола, наливая себе вина и не спеша отвечать.

– Вижу, что потрахалась ты от души, – скривился Тройд, оглядывая кровать, по которой словно пронеслись дикие кошки, – А что насчёт нашего дела?

Катаржина повернулась к нему и смерила командира стражи ледяным взглядом.

– Дело уже сделано, Килиан, – ответила она, пригубив из кубка в руке, – Можешь считать, что Валерия мертва.

– Долго пришлось уговаривать? – поинтересовался Килиан, поднимая бутылку со стола и принюхиваясь к горлышку.

– Нет, – усмехнулась жрица, – Я почти сразу согласилась.

Несколько мгновений Килиан смотрел на Катаржину, пока до него не дошёл смысл сказанного. Он крякнул, покачав головой, и поднял бутылку:

– За тебя, подлая ведьма!

Она подняла кубок, улыбнувшись:

– За тебя, криворукий ублюдок!

– До дна, – согласился Килиан.