Глава 4.2

Вечер после Явления Дивы был пропитан дымом курилен и хмельными парами. В Манес съехались искатели увеселений и наживы со всех окрестных земель, и заполнили улицы, трактиры и бордели. Этой ночью, кроме обычных пьяных разговоров, одна общая тема волновала всех горожан и приезжих. Не было ни одного дома, ни одного кабака, где бы ни обсуждали сватовство Марека Из Изумрудных Скал к Дочери Цветка.

– Не понимаю, чего все так подскочили, – заплетающимся языком произнёс Изидор, торговец из Белой Гавани, – Гозериан кругом полно! Мужики они крепкие, работы не боятся, а разбойников среди них, – он икнул и задумался, – Ну вот прямо, чтобы отморозков последних, как тут в Крисии рассказывают, не видел я. А походил по миру не мало, это уж вы сами знаете.

С ним за столом сидели трое: его помощник уснул, положив голову на руки; один из судей турнира занялся девицей, сидевшей у него на коленях; и только Филициан – молодой сын барона Каспера, ещё слушал Изидора.

– Это после Кровавого Излома всё,– сказал юноша, – Гозериане тогда чуть всех здесь не положили…

– Да эт ясно, – отмахнулся Изидор, – Это всё мы слышали, знаем… Жрица с Иманом сторговалась, и гозериане милостью самово… савозо… са-мо-про-возглашённого кагана отняли у крисийцев независимость, но не жизни.

– Ну, так… – начал было Филициан, но Изидор поднял руку, дав понять, что он ещё не договорил.

– Ну, так я тебе вот что скажу, – Изидор залпом отпил половину кружки, – Это была война, хоть бы даже и в один день. Дело кровопролитное.

– Только в тот день ни один гозерианин не погиб, – произнёс Филициан так, словно это опровергало слова Изидора.

– Это да, – ухмыльнулся Изидор, – А сколько их полегло за сорок лет рабства до Излома?

Не успел Филициан ответить, как на соседний стул сел барон Счепан Каспер. Он громко рыгнул, а потом пододвинул к себе пустую кружку:

– А я, блять, считаю, что и пора бы уже в Крисии появиться этим хуям! – он оглянулся в поисках кого-нибудь способного налить ему выпить.

– Вот и я о том же! – поддержал старого друга Изидор, махнув рукой корчмарю, – Тащи, давай, выпивку, у нас подкрепление!

Корчмарь послал к их столу двух девчонок с подносами.

Изидор отрезал себе большой кусок гуся в яблоках, отломил половину лепёшки и принялся за еду. Настала очередь барона наполнить тарелку, чем он тут же воспользовался.

– Не слишком ли смелы ваши разговоры? – спросил Филициан Изидора, убедившись, что никто не обратил внимания на дерзкие слова двух пьяных друзей.

– Ну, не-е-е-т, – ответил ему барон, пока его друг вгрызался в кусок мяса, – Теперь хер кто нам глотки заткнёт! Конец пришёл этой хуйне! … Времена меняются, и я тебе скажу, малец, что так-то оно… сука! – Счепан выронил кусок лепёшки, и тот упал куда-то под стол, – … так оно и к добру! Через торговые пути больше народу пойдёт, барахла, там, всякого и дельных херовин... А это деньги и связи, понял? – он полез под стол искать свою потерю, не смотря на то, что его приятель протягивал ему другую лепёшку.

Филициан наблюдал, как отец полностью исчез под столом, потом принялся есть, размышляя об услышанном.

– А что же, Дивы, они всегда молодые и красивые? – наконец, подал он голос.

– Дива никогда не бывает старше двадцати трёх, – подумав, ответил Изидор, – Но и моложе пятнадцати не помню.

– И они всегда вполне ничего так бабы, – барон Каспер выбрался из-под стола.

Изидор забрал у Счепана грязный кусок лепёшки, и вручил ему другой. Барон, казалось, этого не заметил, как и трёх кувшинов с пивом на столе. Он оглядел корчму и остановил одного из мальчишек, пробегающего мимо с кувшином.

– Э, осади, – сказал он, вытягивая кувшин, – А теперь пшёл на хер!

Паренёк поклонился и поспешил удалиться.

– Давай ещё сюда неси! – крикнул барон вслед убегавшему.

Он плеснул себе пива и залпом выпил.

– Ах, сука! Знатное пойло! – прокряхтел он, обтерев рукавом кафтана рот, и, завернув толстый кусок гуся в лепёшку, принялся жевать.

– Видели когда-нибудь такую магию? – продолжал Филициан, – Чтобы цветы под ногами?

Барон пробурчал что-то, Изидор неопределённо закивал.

– Волосы огненные, а поступью пробуждает цветы, – Филициан задумался, – Странно.

– Нам бы в Серебряной Роще такая краля пригодилась, – произнёс барон, наполняя кружку себе, а потом и сыну, – Если, конечно, с деревьями она так же…

– Нет, отец, – Филициан сделал глоток, – Мне не выстоять против Марека, тут я не заблуждаюсь.

Изидор крякнул, будто хотел что-то сказать, но барон опередил его:

– Насрать, – он грохнул кружкой по столу, – Ты должен получить рыцарский титул и справишься с этим! Дальше нам по хую. А Килиан и Марек пусть хоть до усрачки молотят друг друга за эту медноволосую девку.

Филициан кивнул, глядя в кружку с пивом.

– Килиан и Марек, хе! – подал голос Изидор, – Быстрее Катаржина с женой герцога перегрызутся. Видали, как герцогиня выскочила к девчонке?

– Точно, блять, – поддержал друга барон, – Я думал, Катаржина ей космы выдергает к херам.

– Говорят, – понизил голос Филициан, – Турнир идея Катаржины. Зачем бы это ей?

Изидор с бароном переглянулись.

– Ясно дело, зачем турнир, – хмыкнул Изидор, – Тройда хотели сделать дворянином. Он был фаворитом…

Барон засмеялся.

– Да, был, без всякого, на хер, – сказал он сквозь смех, – Но сплыл, как говно в прорубь. Хе-хе-хе… Ставлю на то, что гозерианин его одним хуем в землю вобьёт, без кулаков.

– Но он не сможет обратиться, – Филициан отодвинул недопитое пиво, – Гозерианин поклялся не использовать магию, в ином случае его снимут с состязания.

– Не строй иллюзий, мальчик, – вздохнул Изидор, прожевав гуся и запив несколькими глотками пива, – Марек Из Изумрудных Скал воин бывалый, и он бы не был в числе лучших, если бы порыга… пора… э… по-ла-гался только на магию.

Филициан не разделял уверенность старших мужчин:

– Килиан тоже не последний из легионеров тут.

– Угу, – поспешил вставить слово барон, – Только пока он жопу в приграничных землях отсиживал, гоняя кочевников и дикарок поябывая, Марек весь Континент исходил под знаменем Изгоя.

Счепан осушил ещё одну кружку, крякнул и откинулся на спинку стула.

– Можешь не сомневаться, – сказал барон, вздохнув, – Марек из такого дерьма вылезать чистым умеет, что кулачный бой с этим лысым хером… это для него, как вздрочнуть с утреца.

– Хорошо сказано, – промычал Изидор в кружку, допивая остатки пива.

Филициан замолчал, размышляя над словами отца.