Глава 66. Поля

Невысокая девушка, не поднимая взгляда, передала мне аккуратно сложенные вещи. Я поблагодарила, а она опустилась на колени и припала к земле. Я едва сдержала радость: Дорогов не пошутил. Судя по изменившемуся отношению прислуги, меня «перевели» в окусан (госпожа из внутренних покоев, жена), а, значит, я могу вести себя, как хозяйка. Со слугами только, но уже кое-что.

Я тихонько, чтобы никто не услышал, по-японски попросила девушку помочь мне принять ванну. Не то, чтобы сама не справилась, но служанка не нарушит субординацию и под угрозой ножа. Я видела, как они трясутся перед чудовищем Дороговым. Плескаясь и наслаждаясь тёплой ванной и умелым массажем Юки, как представилась девушка, я нарочито весело рассказывала ей о своей жизни в России, о приюте и детях. Несколько забавных историй, и вот уже Юка весело смеётся.

Она тоже поведала мне свою историю. Оказалось, её продала Дорогову собственная мать, городская ёбидаси (дама по приглашению), но Юки быстро надоела Дорогову, который предпочитал европейских женщин.

Узнав возраст девушки, я возмутилась и поступком матери, и беспринципностью чудовища, но Юки с улыбкой сказала, что другой судьбы бы не пожелала. Не купи её Дорогов, ей пришлось бы пойти по стопам матери и обслуживать многих мужчин, а в этом доме она ублажает лишь людей Дорогова. Сам он японок красивыми не считает, поэтому попользовав девушку пару раз, бросил своим псам. Я молча сжимала кулаки и кусала губы, ненавидя в эту минуту каждого мужчину в этом доме.

Девушка, расслабившись, щебетала без передыху. Казалось, ей впервые за три года, сколько она здесь работает, разрешили разговаривать, и она спешит избавиться от всего накопленного за это время. Возможно, так оно и было, поэтому я молча слушала, и через полчаса у меня уже волосы на голове шевелились. Зато я сделала выводы, что члены группировки Якудза в этот дом никогда не приходят. Значит, нужно каким-то образом вынудить Дорогова пойти туда… И придумать причину, почему он должен взять меня с собой.

Я позволила Юки себя вымыть, натереть ароматными маслами и даже одеть. Она радостно щебетала, что беременная госпожа — это радость в доме, что подтверждало серьёзность намерений Дорогова. Честно говоря, я вздохнула с облегчением. Не думаю, что смогла бы пройти через это… даже ради спасения жизни. Не своей, конечно, она уже ничего не значит. Ради Макса.

Я вздохнула. Интересно, как он там? Наверняка, в ярости. Когда всё закончится, он будет свободен и начнёт жизнь заново. Раны его заживут, найдёт себе женщину и…

— Вы скучаете по мужу? — участливо спросила Юки. — У вас глаза влажные и такое выражение на лице…

Она сложила ладони, изображая сердечко. Я нахмурилась: о чём это она? Я просто… Какая любовь? Я лишь хочу освободить мир от Дорогова, а Макса от ошейника мести. Это всё! Вскинула подбородок и заявила:

— Я хочу прогуляться.

— Хорошо, — поклонилась девушка и, мгновенно ощутив перемену в моём настроении, снова захлопнулась, будто ракушка. — Следуйте за мной.

Я понимала, что она будет водить меня по дому только там, где положено, но мне нужно проникнуть дальше, мне нужно найти лазейку, заставить Дорогова бежать к Якудза именно сейчас. Я не смогу протянуть в этом доме, полном прогнивших душ и унижения, ни дня! Я задохнусь, не смогу, не выдержу…

Услышала что-то и замерла. Юки заволновалась и потянула меня дальше, но я прижала палец к губам, напоминая, что она не должна выдавать меня, знание японского — наш маленький секрет. Сделала знак, чтобы она оставалась на месте, а сама пошла на звуки. Всё яснее я понимала, что это переплетающиеся стоны и крики, и сердце трепыхалось в груди. Сразу вспомнила рассказы отца и представила, что за вот этими тяжелыми дверьми, через которые едва проникал звук, сейчас кромсают провинившегося бедолагу. А поняв, что крик женский, похолодела от ужаса: нет, я не позволю!

Решительно шагнула и распахнула двери. Ох, лучше бы я послушала Юки. В огромной комнате, полной странных приспособлений и блестящих, словно из тренажёрного зала, но гораздо страшнее на вид, станков, было несколько мужчин и женщин. Сразу в глаза бросилась одна из них. Полностью обнаженная, лежала на изогнутом столе, и, тряся светлыми волосами, громко стонала, пока над ней «трудились» трое голых мускулистых мужчин. Они столпились, но двигались слаженно, не мешая друг другу. Я содрогнулась: а третий там что делает? Нет, не хочу знать!

Отвернулась и заметила другую девушку. Эта была с завязанными глазами. Распятая на одном из станков, она извивалась и кричала, молила о пощаде. Лёгкое цветастое платье несчастной было задрано так, что было видно, что под ним ничего нет. Обнажённый мужчина оглаживал её бёдра и трогал между ног, а девушка плакала и просила прекратить. У меня спина похолодела от ужаса: похоже, это не инсценировка, и девушку собрались изнасиловать. Желая остановить безумие, я шагнула внутрь комнаты и тут увидела Дорогова.

Сидя в кресле, заложив ногу на ногу, он почти без интереса наблюдал за связанной девушкой. Мужчина, явно желая угодить боссу, то сжимал грудь жертвы, то трогал её внизу, чтобы она кричала и плакала громче, но лицо Дорова оставалось безучастным… пока он не заметил меня.

На лице Владимира тут же зазмеилась ухмылка, Дорогов поднялся и направился ко мне.

— Передумала? — уточнил он и рукой обвёл творящееся в комнате безумие: — Желаешь присоединиться? Можешь выбрать любого из них… или женщину. Но первым буду я.

Я желала вырвать из его груди давно сгнившее сердце. А ещё сбежать. Но не могла.

Когда Дорогов отвлёкся, девушку перестали мучить, и она тихо плакала. Надо увести Дорогова из дома не только потому, что мне нужно попасть к Якудза, но и чтобы он оставил в покое несчастную.

Собрав все свои силы, я выпрямилась и, глядя в глаза чудовищу, произнесла:

— Я не сказала сразу, потому что была сильно напугана. Но сейчас признаюсь, что солгала. — Дорогов нахмурился, а я решительно продолжила: — Я не видела, как убили Честенера. Когда ваши люди ворвались, сразу сбежала. Думаю, он жив и проследил за нами… Я точно видела людей Честенера у вашего дома, когда мы приехали. Один из них рыжий. Наверное, за нами проследили. Я очень боюсь, что они нападут, чтобы выкрасть меня. Честенер часто говорил, что я — это месть вам. Он не отступит…

Я замолчала, заметив, как изменилось лицо Дорогова. Глаза сверкали бешенством, щёки побелели, кадык дёрнулся. Думала, он сейчас меня ударит, потому сжалась и приготовилась к худшему, но Дорогов вдруг заливисто расхохотался.

— Так интереснее, — заявил он. — Это всё?

— Нет, — выдохнула я. Решила блефовать до конца, отступать мне некуда. — Я слышала, как Честенер говорил о каких-то документах, связанных с вами и Якудза…

Как Дорогов метнулся, когда схватил за шею, я не поняла, всё произошло мгновенно, будто бросок кобры! Я захрипела, а чудовище прошипело:

— Что он говорил?

— Вы действительно хотите знать? — вцепившись в его руку, процедила я. — Или, всё же, решили задушить?

Он усмехнулся, но отпустил.

— Ты мне нравишься, невестка. Жду не дождусь, когда родишь, — он развернулся и, направляясь обратно к креслу, бросил: — Стой, где стоишь! Через пару минут нам придётся уехать. f7d97e

— Куда? — с замиранием сердце уточнила я. — И я вам зачем?

Неужели моя хитрость сработала, и он побежит к старейшинам за помощью?

— Увидишь, — только и хмыкнул Владимир, расстегивая на ходу брюки.

Я только догадалась, что он хочет сделать, и шагнула было, чтобы хоть попытаться остановить, как мои плечи словно железными тисками сжали. Один из тех, кто таранил блондинку, сейчас стоял за моей спиной и удерживал на месте. Я дёрнулась, но мужчина шепнул мне на ухо:

— А после босса буду я, красотка. Или вместе!

Он кивнул, указывая взглядом. Вот знала, что не стоит смотреть, но крик девушки пробрал до костей, и я не смогла не вскинуть голову. Дорогов, не отрывая от меня горящего похотью взгляда беспощадно вбивался в лоно привязанной жертвы. Та уже не кричала и лишь всхлипывала, когда Владимир зарычал и, кончив, быстро надел брюки. Словно в туалет сходил. Как же я ненавидела чудовище в этот момент. И второго, который тут же занял место босса.

Дорогов цапнул меня за запястье и потащил из зала похоти и гнили. Остановившись на пороге, он слегка повернул голову и бросил светловолосой девушке, что все еще нежилась на столе, будто была рада тройному соитию:

— К старейшинам не принято приходить без подарка. Карина, одевайся! Чтобы через пять минут была в машине.