Глава 11

Прошло три дня. На четвертые сутки Маша еще к восьми утра сбежала, якобы на завтрак, оставив Брока досыпать после ночной прогулки. Кажется, ее «Медведь» добрую половину ночи караулил вокруг дома, не покажется ли Волчонок. Но, Маша даже не заглянула в столовую, сразу же направившись в мед. корпус.

Увидев две заветные полоски на тесте, Маша замерла. Она была готова к этому, заранее настроилась на такой вот результат, но реальность всегда ощущается острее, как ее не прогнозируй. И сейчас, держа в руках тонкую полосочку картона с проявившимися реагентами, как подтверждение своей беременности, Маша испытывала множество различных эмоций, даже взаимоисключающих друг друга: радость и надежду, страх и растерянность. В дверь маленького туалета тревожно постучали.

— Мария, у вас все хорошо?

— Да, Надежда Петровна… более чем.

Врач-терапевт Василевская молитвенно сложила на груди пухлые ладошки.

— Машенька, ведь решать только тебе. Никто тебя заставить не может.

— Вы о чем сейчас?

— Ты ведь сама должна понимать, какой это риск… Я могу дать тебе препарат…

— Вы о каком риске говорите?

— Ну, ты ведь кое-что знаешь об этом своем…. Коротков говорил, тебе, что их генетика отличается от обычной человеческой.

— Я знаю, но, похоже не все. Может, вы расскажете?

Надежда Петровна испуганно замахала руками:

— Маша, милая, я сама только крохи… Будто бы им «подсадили» звериные гены в какой-то иностранной лаборатории. И еще я слышала совершенно случайно, — голос женщины понизился до зловещего шепота, — твой Брок гораздо старше на самом деле… ему уже около ста лет!

Маша нервно рассмеялась:

— Он, что, по-вашему, вампир? Его случайно никто не укусил там, в этой иностранной лаборатории? А, может теперь и я стану бессмертной? Прямо, как в фильме «Сумерки»… Вот, у нас будет семейка! Может, и про нас когда— нибудь снимут сагу? Прославимся на весь мир!

— Маша, все очень серьезно! Речь о вас и ребенке…

— А, что может угрожать ребенку? Брок — человек!

— Изменения вполне могут передаться потомкам второго поколения. Результат вообще непредсказуем!

Маша замерла, припомнив древние опыты одного любопытного монаха с горошком — белые и розовые цветы… гибриды первого поколения… наследственные признаки…

— Лишь бы малыш был здоров, кто он будет, мне не важно. Пусть даже родится настоящий медвежонок, раз его отец считает себя Медведем.

— Машенька, вы с ума сошли! Это большая ответственность…

— К счастью мне уже почти тридцать лет. Я взрослая девочка. Могу все решать сама. Я выношу и рожу того, кто во мне зародился. Это будет дитя мое и Брока. А если он его вдруг не примет — только мое дитя!

Маша даже представить не могла, как воспримет Брок известие о ее беременности.

— Короткову будем сообщать? Только, если вы решились окончательно оставить… это. Я абсолютно серьезно предлагаю вам помощь, я достану специальные средства. Маша, мне жаль вас, вы молодая, симпатичная девушка, у вас все еще впереди. Зачем вам такие проблемы? Ради чего? Избавьтесь поскорее от… этого. Уезжайте отсюда поскорее, Маша. Вы совершенно правильно хотели уехать, но вам, кажется, помешали.

Маше вдруг ощутила эффект дежавю. Ей уже когда-то говорили, что ребенка надо уничтожить, убрать, отказаться от него. И тогда Маша испугалась, поверила на миг, что он и, правда, не нужен. А, что сейчас? Может, судьба испытывает ее, одновременно, предлагая второй шанс?

— Вы ведь не только своим здоровьем рискуете, — не унималась Надежда Петровна, — так ведь еще неизвестно, каким он будет, этот ваш… ребенок, а, если изменения окажутся, и правда, слишком в сторону… э-э-э…

— В звериную сторону, вы хотите сказать? — язвительно продолжила Маша. — Вы думаете, я шутила, говоря, о медвежонке? Ничего, пусть даже и так. Держат люди дома обезьянок и хомячков. А у нас будет свой родной медвежонок!

Маша чувствовала, что находится на грани истерики. Видимо, поняв это, женщина понизила голос:

— А если родится ни то, ни се…

— Да, вот это и впрямь, самый страшный вариант! — в тон ей согласилась Маша. И нарочито грубо расхохоталась:

— Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку… Ничего! Я справлюсь! Я со всем справлюсь, я сильная! Даже если буду одна, я больше ничего не боюсь. Тот, кто родится, все равно будет уникальным, единственным и неповторимым… моим и Брока. И даже, если Брок вдруг откажется… хотя, с чего бы это ему вдруг отказываться от своей-то крови? В лесу будем жить, как Агафья Лыкова… Брок сделает нам подходящую берлогу, и мы будем жить втроем, и будем непременно счастливы.

Маша всхлипнула, сдерживая слезы. Реветь перед Надеждой Петровной ей было нельзя, но девушка вдруг вспомнила свою знакомую Елену, женщину из квартиры этажом выше. Маша встречала ее во дворе, на детской площадке у дома. Как-то разговорились случайно, потом здоровались при встрече, перекидываясь парой фраз. У Елены была пятилетняя дочка с диагнозом — аутизм. Девочка абсолютно не реагировала на окружающих, монотонно выполняла однообразные действия с игрушками, пересыпала песок из одного ведерка в другой, выстраивала в ряды фигурки животных или машинки.

Милана не откликалась на свое имя, не подходила на зов матери. Она жила в своем особенном мирке, не замечая никого вокруг. Маша с содроганием представила подобное дитя на своих руках и тут же тряхнула головой, отгоняя печальные образы.

— Если будет так, значит, суждено! Я буду любить его, я буду с ним разговаривать, я никогда не пожалею, что он у меня есть. Даже у здоровых родителей рождаются детки с отклонениями в развитии, а у меня есть большой шанс родить обычного нормального ребенка.

— Значит, придется поставить в известность Алексея Викторовича? Вы не передумаете, Машенька? — со страдальческим выражением, спросила медик.

— Говорите Короткову! Я уже все решила для себя! — твердо сказала Маша, стоя у дверей.

Домой Маша шла медленно, стараясь успокоиться и высушить слезы. Не хотелось, чтобы Брок видел ее зареванной, еще подумает что-нибудь совсем плохое. А разве им есть о чем горевать? Высокую фигуру Брока девушка заметила издалека — он стоял у лиственницы, сложив руки на груди, глядя в сторону приближающейся Маши. «Еще ведь ругаться начнет, что я задержалась…» Брок вдруг резким взмахом опустил руки и быстро пошел ей навстречу.

— Что произошло? Кто наговорил тебе гадостей?

— С чего же ты взял?

— Да, на тебе лица нет, Маша, расскажи мне все сразу! Это Алекс? Он обо мне что-то рассказывал?

— Брок, — девушка собралась с мыслями и решительно посмотрела ему в глаза, — у меня хорошие новости. Так получилось, что я жду ребенка, а ты станешь папой.

— Это как? — Брок задумчиво потер пальцами переносицу. — Ты ведь не говорила раньше, что у тебя есть дети, почему? Он приедет сюда и будет жить с нами? Ну, конечно, как же еще… Это девочка или мальчик? Да, хотя, какая разница! Я буду любить его, как тебя! Или ее…

Брок вдруг широко улыбнулся.

— Ты рада, что он приедет? Ты не хотела его привозить, пока не убедишься, что здесь безопасно, да? А, теперь ты в этом уверена?

Затаив дыхание, Маша слушала Брока. На глаза наворачивались слезы, он и впрямь решил, что речь идет о Машином ребенке из города. Брок готов принять ради нее даже чужого ребенка. Это известие придало сил.

— Ты меня немножко не так понял… — осторожно начала Маша, разглаживая футболку на груди мужчины, — ребенка пока еще нет, хотя он и есть, конечно. Я беременна, Брок. Уже больше месяца… У нас с тобой будет ребенок. Твой и мой.

— Правда? — тихо переспросил мужчина.

Маша только кивнула, стараясь не разреветься. Брок приподнял ее подбородок, заглядывая в глаза.

— Тогда почему же ты плачешь? Ты расстроена? Ты не хотела, чтобы у нас все так получилось? Из-за меня, да?

— Я даже не думала об этом, хотя должна была. Нам следовало немного подождать, все получается слишком быстро.

— Это я виноват, да?

Маша даже рассмеялась.

— Ну, что ты… мы ведь оба в этом участвовали, и это вовсе не преступление — сделать ребенка.

Брок вдруг помрачнел, голос его стал жестким:

— И что теперь? Они собираются забрать тебя, что-то с тобой делать, увезти, изучать… Я не позволю причинить тебе вред. Им сначала придется меня убить!

— Никто меня не увезет! Я останусь с тобой, здесь. Это мой ребенок, ну, наш, мы сами решим как лучше… Брок, ты действительно рад?

— Конечно! Еще бы мне не радоваться! Маша, это же подарок, это значит, ты всегда будешь со мной! И я тебе буду нужен.

Маша с грустной улыбкой покачала головой.

— Дети ведь не гарантия семейного счастья.

— Стой! Подожди… ты расстроена, ты сомневаешься в чем-то? Ты жалеешь?

— Нет, нет, я тоже очень хочу, чтобы у нас появился маленький. Раз, мы оба хотим этого, все непременно будет хорошо.

Глаза Брока засияли, он обнял Машу, бережно прижимая к себе.

— Я люблю тебя! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я даже не мог надеяться, я и не мечтал о таком счастье. Я ничем это не заслужил. Тебя и ребенка… самое лучшее, что могло случиться со мной.

Маша тихо плакала. Этот большой мужчина и сам был похож на ребенка. А то, что такие обычные, естественные вещи, как дом, семья, дети, казались ему недоступны, требовали какого-то высокого соответствия, заставили больно сжиматься Машино сердце.

— У него все будет хорошо, правда? Я имею ввиду нашего малыша…

Это был самый непростой вопрос.

— Никто не знает заранее, Брок. Может случиться все, что угодно. Он даже может родиться не совсем обычным человеком. И даже не таким, как ты.

Брок замер, крепче сжимая Машины плечи.

— Ты боишься? Тебя это тревожит? Это может как-то плохо сказаться на тебе? Маша, ты для меня важнее. Ты — главное! И если это может нанести тебе какой-то вред, то нужно… лучше…

— Убить его пока он такой маленький, да? Ты это хотел сказать?

Маша отшатнулась от Брока и сжала кулачки. Брок почти в ужасе замотал головой:

— Нет, нет, как ты могла подумать…

— А я бы хотела услышать от тебя другое, что тебе не важно, какой будет ребенок, что ты готов принять своего малыша любым.

— Я готов, Маша, но я беспокоюсь о тебе!

— Напрасно… Я хочу, чтобы тот, кто сейчас у меня внутри увидел солнце и этот лес, увидел наши лица, наши улыбки. Мы зачали его с любовью, с желанием, хотя и не думали о нем. Он должен быть счастлив априори, и я все сделаю, чтобы он был счастлив.

Брок опустился на колени, приподнял Машину рубашку и стал целовать ее гладенький животик.

— Ласточка моя ясная, мое солнышко, мой цветочек, моя крошечка…

— Брок, там может быть мальчик! — растерянно и смущенно прошептала Маша.

— Нет, там девочка, я уверен. Она будет похожа на тебя. Уж лучше на тебя…

Тут Маша не выдержала и разрыдалась во весь голос. Брок быстро поднялся, подхватил ее на руки и занес в дом.

— Маша, только скажи, что мне сделать для тебя? Что тебе сейчас нужно? Чего ты хочешь?

— Брок, подожди, я сейчас успокоюсь, я стала нервная какая-то, это неправильно. Для паники нет никаких причин. Нужно радоваться, а я реву. Я, кажется, кушать хочу и даже очень. Мяса хочу… жареного. Шашлыков… И еще сгущенки… И сметаны холодненькой… побольше.

Маша рассмеялась сквозь слезы.

— Брок, тебе придется меня терпеть. Говорят, женщины меняются в это время. Настроение, внешность. Я могу начать вести себя отвратительно, могу ворчать на тебя по пустякам, даже прогонять… ненадолго, конечно. Ты меня простишь?

Брок кивнул и уже собрался выходить из комнаты.

— Ты куда? — немедленно поинтересовалась Маша, встречая его удивленный взгляд.

— Мяса достану из «морозилки», ты же просила…

— Лучше иди ко мне, я кажется уже передумала и теперь хочу совсем другого… для начала. Даже странно, как сильно я этого хочу.

Маша смотрела на него внимательным заинтересованным взглядам, покусывая припухшие от недавних слез губы. Брок медленно вернулся к кровати, надеясь, что правильно понял девушку. Маша редко была инициатором их любовных игр. «Если беременность поможет ей желать меня сильнее, то ожидание ребенка будет самое прекрасное для меня время…». Но, их взаимное влечение друг к другу нарушил торопливый стук в дверь. Брок рыкнул раздраженно и пошел открывать, Маша кинулась следом, опасаясь как бы нежданному гостю не влетело. На крыльце оказался взволнованный Коротков. Он, видимо, очень спешил, и сейчас вытирал платком раскрасневшееся лицо.

— Молодые люди, есть серьезный разговор!

— Вы никуда ее не заберете! — рявкнул Брок.

— Да, погоди ты рычать… войти можно? — Коротков поискал глазами Машу и многозначительно кивнул ей.

— Заходите, Алексей Викторович, позавтракать сегодня успели? Сейчас сыр порежу, сделаю бутерброды. Чай или кофе?

— Кофе, Машенька, если можно с молоком. Ой, как у вас тут все мило, сразу видно, женские руки.

Брок настороженно смотрел на гостя, круто прислонившись плечом к стене. Маша хлопотала, собирая на стол. Коротков основательно уселся на стуле, девушка поняла, что разговор будет долгим.

— Маша, я все знаю. Ты ждешь ребенка. Полагаю, его папа уже в курсе.

Коротков метнул быстрый взгляд на Брока, тот сузил глаза, словно решая, выкинуть Алекса в окно сейчас или все же подождать еще немного.

— Маша, ни в чем не сомневайся! Ничего не бойся! Ты не одна. Мы в любом случае тебе поможем. У тебя будет все самое лучшее. Маша… подумай хорошенько.

— Алексей Викторович! — Маше внезапно стало страшно, неужели он тоже будет убеждать ее избавиться от беременности? — Я уже все решила. Мы с Броком хотим этого ребенка и он появится, что бы вы не говорили. Мы имеем на это полное право. Мы граждане Российской Федерации и по Конституции…

— Маша, значит вы согласны, уф, — Коротков выдохнул с явным облегчением, — Петровна мне сейчас наговорила такого… Машенька, я очень рад, я так рад за вас… обоих. Мы все для вас сделаем!

— Мне нужны документы! — вдруг громко и четко заявил Брок.

Маша и Коротков разом повернулись к нему.

— Мне срочно нужны нормальные человеческие документы! Я хочу жениться на Маше и как можно скорее.

Коротков разинул рот, а девушка не смогла сдержать улыбки.

— Да, Алексей Викторович, я ведь уже спрашивала вас, у Брока есть паспорт?

— Будет, непременно будет. Мы только ждали сознательного желания ребят… имя ведь нужно, фамилию, отчество… чтобы выбрали сами. С местом рождения проще, прописка, вообще, пустяки, все уже готово. Но имя… вы с ним уже определились Брок?

Маша поймала растерянный взгляд своего мужчины и тут же, не задумываясь, выпалила:

— Его зовут Игнат.

Коротков вопросительно посмотрел на Брока и встретил его утверждающий кивок.

— Да… Я — Игнат. Это мое имя.

— Отлично. Теперь фамилия.

— Я могу взять как у Маши?

— Конечно!

— А, может, Медведев? Нет, нет, прости, я пошутить хотела. Игнат Русанов — это очень красиво звучит.

— Тебе правда нравится? — пытливо переспросил Брок.

— Очень. Папа был замечательный человек, он бы гордился, что ты носишь его фамилию.

— Тогда все хорошо. Осталось отчество…

Брок задумался на минуту.

Маша и Коротков не скрывали своего любопытства.

— Я хочу быть Алексеевич! — торжественно выдал Брок.

Маша опустила голову, улыбаясь. А, Коротков почему-то замолчал, подозрительно шмыгая носом.

— А, что Игнат… Брок, может, мне и правда тебя усыновить? У меня ведь две девки, а сына-то и нет. А ведь, мечтал когда-то… Да, и такого-то богатыря у меня бы точно не получилось. И сам я ростиком не вышел, да и супруга покойная, Оксана Петровна, маленькая была… добрая женщина, вот как Маша…

Коротков поднялся и подошел к окну, что-то там пристально выглядывая на улице.

— Ох, растравили душу, ребята… Алексеевич! Это ж надо так… пошутить.

— А я и не шучу, я серьезно, только усыновлять меня не нужно, слава Богу, не маленький, — воскликнул Брок.

Коротков откашлялся и, часто моргая, снова уселся за стол, хлебнул давно приготовленный кофе.

— Так… Паспорт будет через пару недель точно. Поторопим, где требуется. Скажем, нужно очень. — Коротков уже весело подмигнул Маше.

— Распишем вас тоже здесь, да, что долго говорить-то, свадьбу сыграем!

— Погодите, погодите, — Маша вдруг почувствовала, что ей становится тяжело дышать, — я не хочу никакой свадьбы, я вообще не хочу выходить сейчас замуж! Это невозможно!

Брок остановил на ней тяжелый холодный взгляд.

— Это потому, что я не понять кто, да? Чудище лесное?

Маша села на стул рядом с Коротковым. Спокойно посмотрела на Брока.

— Ведь ты раньше не думал ни про какую женитьбу. Что же сейчас за спешка? Ребенка еще нет, вообще, неизвестно, чем все это дело закончится.

— Мне все равно как закончится! То есть не все равно, конечно… Глупость сказал. Просто, дело здесь совсем не в ребенке. Ты должна стать моей женой, потому что — это правильно. Так нужно было сделать давно. Сразу же, когда мы… стали жить вместе. Это было бы честно, по-людски. Я не сообразил сразу. И никто не подсказал, тоже мне наставничек…

Брок кинул обвиняющий взгляд на Короткова, тот только недоуменно брови вскинул и руками развел.

— Я тебя люблю. Я уже давно твой муж, и если по законам нашей страны нужно закрепить это на бумаге, то пусть так и будет.

Маша растрогалась, не выдержала, подошла к Броку и обняла его. Губы девушки опять предательски задрожали.

Коротков достал из кармана скомканный платочек:

— Что ж вы делаете-то со мной, товарищи… у меня же сердце… и печень, и, вообще, дел полно.

Полковник вдруг резко подобрался, и уже серьезно обратился к Маше:

— Я все обдумал, специального врача, чтобы вас наблюдать, привезем сюда. Петровну заменить нужно, она в последнее время что-то… не того… Я ее уже предупредил, остается она только до приезда нового мед. работника, счастлива старушка, аж до икоты.

— Мне придется УЗИ-обследование проходить, анализы сдавать… — пробормотала Маша.

— Все здесь наладим, мини-лабораторию организуем, если будет нужно, приборы необходимые… все решаемо, друзья. В наше-то прогрессивное время… — Коротков вдруг осекся под пристальным взглядом Брока.

— Алексей Викторович, значит, скоро сюда новый врач приедет? — уточнила Маша, — вы ведь еще не нашли человека, правда?

— Нет, думаю потребуется некоторое время…

— Пусть она будет моей ровесницей! Ну, может, чуточку старше…

— Э — э, ровесницей? Вам, Машенька, опытный доктор нужен, как я понимаю, зачем же молодую женщину…

— Хочешь познакомить ее с Волчонком? — неожиданно спросил Брок, внимательно глядя на Машу. — Я только «за»!

Котоков некоторое время молча смотрел на своих собеседников, потом быстро кивнул, словно принимая решение.

— Хорошо! Подумаем, поищем! Я все понял, Мария Васильевна! Неплохая идея, может, что и получится.

Уже собираясь уходить, стоя на пороге, Коротков вдруг остановился и, пряча глаза, тихо обратился к Броку.

— Я, конечно, не доктор, но… Ты бы, парень, сейчас поосторожнее с Машей. Сам-то вон какой бугай вымахал, а ведь и головой думать все-таки надо. Поберег бы девочку…

Бросив эту загадочную фразу, полковник сразу же удалился, а Брок удивленно посмотрел на Машу, явно не понимая о чем речь. Девушка смущенно отвернулась к окну.

— Это он насчет того, чтобы ты меня не раздавил в порыве страсти. Вообщем, чтобы с малышом было все в порядке.

Брок осторожно обнял любимую, потерся подбородком о ее макушку.

— Так мы же с тобой…

— Да, конечно, конечно, мы с тобой почти всегда «тихонечко»… — рассмеялась Маша, поднимая к мужчине сияющие глаза.

На следующий вечер Маша и Брок, как и в предыдущие несколько дней, вместе пришли в столовую к ужину. При их появлении, Коротков тут же подскочил со своего места и приглашающе замахал рукой. Брок заметил за столиком рядом с Лисом незнакомого мужчину, тот сидел широкой спиной к вошедшим и начал медленно оборачиваться при возгласах Короткова.

— Знакомьтесь, ребята — Владислав Валерьевич Белоногов, наш новый водитель! Я его знаю давно. Человек серьезный, семейный, дети взрослые, кстати, ветеран ВДВ, а ведь десантники бывшими не бывают, так ведь, Влад? — Коротков отчего-то весь сиял, представляя старого знакомого.

— В Первой Чеченской водителем с 1994 года был, ранение получил, награжден, я так понял, ты прапорщик сейчас?

Мужчина снова кивнул, кажется он был, вообще, немногословен в отличие от разговорчивого Короткова. Маша вдруг заметила, что левая сторона лица водителя была несколько обезображена мелкими шрамами, от лба до самого подбородка. Левый глаз выглядел странно безжизненным.

— А, это вот наша молодая пара… Игнат и Маша. Прошу любить и жаловать!

— Меня вообще-то Брок зовут и любить нас вовсе не обязательно, — хмуро промолвил «Медведь», с явным неудовольствием разглядывая нового мужчину в своем окружении.

— Проблем, надеюсь, у нас с вами никаких не будет? — напрягся вдруг Коротков.

— Конечно, не будет! Приятно познакомиться Владислав Валерьевич! — тут же откликнулась Маша.

— Можно просто Влад, — тихо ответил мужчина, искоса глянув на девушку.

— Да, мировой он мужик, надежный, я в нем как в себе уверен! Я бы его сразу сюда принял, а то навязали тюменские своего…, — Коротков видимо хотел сказать что-то не для Машиных ушей и сдержался.

Девушка еще раз дружелюбно кивнула водителю и увлекла Брока к столу раздачи блюд.

— Он мне не нравится, — заявил Брок Маше, когда они взяли себе ужин и сели на свое привычное место у окна маленькой столовой.

— А, знаешь, на тебя он чем-то похож, только старше гораздо.

— Это вряд ли…

Маша не стала уточнять, что сейчас имел в виду Брок. То, что нового водителя так хорошо характеризовал Коротков, уже внушало доверие.