Глава 10

Брок увидел свою Машу еще издалека: девушка стояла одна посреди проселочной дороги и махала кому-то, кто сейчас скрывался в лесу. Волны жгучей ревности затопили сердце мужчины. Наконец, зеленый «Хантер» остановился, и Коротков стремительно выскочил из машины. Брок бы, конечно, его обогнал, но вдруг обнаружил, что двери с его стороны заблокированы. Брок яростно рычал, выдирая еще одну ручку, а потом метнул свое большое тело через сиденье водителя к открытым передним дверям.

— Маш, ты как? — Коротков деловито оценивал ситуацию: девушка цела, хоть видны следы слез на бледном личике, «фольксваген» Савельева разбит о дерево, самого водителя не видно.

— Он там, за машиной, ему очень помощь нужна, скорее его проверьте! Я вам все подробности потом… — скороговоркой произнесла Маша.

— Ага… — многозначительно кивнул Коротков, — ты своего… пока успокой, отведи лучше обратно к машине.

Маша повернулась навстречу подбегающему Броку и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла вымученной и слабой. «Да, что же за день такой сегодня! Я, кажется, сейчас опять разревусь…» И Маша действительно разрыдалась, уткнувшись лицом в широкую грудь своего мужчины. А потом, почему-то вдруг стала нервно смеяться, обхватив Брока руками вокруг талии.

Брок крепко за плечи прижимал к себе девушку, поглаживая одной рукой ее каштановые волосы. Его пальцы вдруг нащупали в спутанных локонах Маши травинки и песок. Маша почувствовала, как тело Брока напряглось, и будто окаменело, а из его горла раздался низкий гортанный звук.

— Тише, тише, миленький все хорошо, — девушка погладила «Медведя» по спине, а потом подняла глаза, встречаясь с его пронизывающим взглядом.

— Что он тебе сделал? — с каким-то подозрительным спокойствием спросил Брок.

И Маша вдруг отчетливо поняла, что в этот момент в его голове проносятся варианты смерти Максима, смерти долгой и очень мучительной. Еще Маша поняла, что сейчас ни за что нельзя даже на миллиметр отодвигаться от Брока, отпускать его от себя, потому что тогда он просто подойдет к беспомощному Максу и тут же прикончит его.

— Да ничего не сделал, — попыталась так же спокойно ответить Маша, — Савельев свихнулся, хотел увезти меня в город, обманул, что Коротков нас ждет на КПП. Ехали на большой скорости, в дерево врезались, сам он весь переломан, лежит в крови — издали видела, я даже к нему не подходила, сидела, вас ждала.

— Все хорошо, правда. Я просто переволновалась, плакала, думала — когда же, наконец, ты хватишься меня и побежишь искать.

Брок глубоко вздохнул, чувствуя как сползает с души тревога за нее. Сейчас его любимая рядом, в его надежных руках и он больше не позволит ей исчезнуть. И тут же Брок почувствовал какой-то тонкий, вроде бы даже знакомый запах. Брок наклонился к Машиной шее, почти провел носом по ее плечу.

— Здесь был кто-то еще?

— Да… — выдохнула Маша, — я хотела рассказать позже, а то опять будешь ворчать. Когда я тут одна сидела, прибежал Волк, вообще, его Хати зовут. Ну, мы поговорили немного, а заслышав вашу машину, он убежал. Вот и все.

— Все? — резко переспросил Брок, — а, почему у тебя волосы в земле?

— Слушайте, господин хороший! Хватит меня допрашивать! Я ударилась головой о двери машины, я кое-как их открыла, выпала на обочину, лежала какое-то время на земле, мне было очень-очень плохо, мне и сейчас плохо, а ты спрашиваешь всякую ерунду!

Маша оттолкнула Брока и, пошатываясь, пошла в сторону джипа Короткова, не сомневаясь, что мужчина последует за ней. Брок стоял на прежнем месте, внимательно изучая окрестности, прислушиваясь к взволнованным голосам Алекса и Ольги. «Похоже, этой твари повезло, что он без сознания, с каким бы удовольствием я его сейчас добил…»

— Дамир? Да, это Коротков! Слушай, у нас тут ЧП на объездной дороге в пяти километрах от «Норда». Возьми двоих ребят и «скорую»… Да, из особых фондов возьми. Нет, ничего такого… Водитель наш с дерева упал, поломался очень, сейчас у него шок, мы тут кое-что ему вкололи, но надо бы поспешить… Заберете его в город. Да, справимся сами, не нужно. Вас дождется Ольга, а мы возвращаемся на базу. Отбой!

«Странно», — думал Брок, — «на Маше вроде бы нет следов аварии, а этот гад еле жив, машина не могла ехать быстро по плохой дороге и повреждена при ударе слабо, только «нос» разбит, откуда же у водителя переломы?» Брок уже двинулся было в сторону Короткова, но услышал тихий Машин голос:

— Мне так страшно одной, пожалуйста, не ходи туда.

Пару мгновений Брок колебался, уж очень хотелось убедиться, что Максим действительно сильно пострадал, но желание вернуться к девушке победило. Вскоре к «Хантеру» подошел Коротков, молча сел за руль и завел машину. Через пару минут, сделав неловкий разворот на глинистых колеях, джип уже увозил Машу и Брока обратно на базу. Ольга осталась ждать людей, которые должны были забрать Максима.

Всю дорогу к лагерю Коротков был непривычно молчалив и хмур, частенько косился на девушку через стекло заднего вида. «Уж не думает ли он, что это я так отделала Савельева?» Брок совсем расслабился, бережно сжимая в своей большой руке горячую Машину ладошку. А вот Маше точно было о чем подумать…

— Алексей Викторович, пожалуйста, отвезите меня в мед. пункт сначала.

— Ты ранена, где у тебя болит? — тут же встрепенулся Брок.

— Голова болит, даже тошнит немного, а вдруг сотрясение… — пожаловалась Маша и ей даже не пришлось притворяться, чувствовала она себя и впрямь разбитой.

— Я крепко ударилась затылком, таблеточки какие-нибудь попрошу, да и так, пусть лучше доктор посмотрит.

Коротков снова бросил на Машу пристальный, изучающий взгляд. «Ой, что-то ты не договариваешь, девочка…»

Когда машина остановилась у главного корпуса, Короткову пришлось самому открывать двери для своих пассажиров, ручки изнутри были неудачно отломаны «Медведем».

— Я же не виноват, что они у вас хлипкие такие, — попробовал оправдаться Брок.

— Силушку девать некуда, так на спортивную площадку сходи, — посоветовал Коротков, — там куча современных снарядов, разведай, позанимайся, а то вдруг форму потеряешь, дома-то сидючи. Девушкам, кстати, нравятся спортивные мужчины.

Кажется, к начальнику вернулся обычный насмешливо-снисходительный тон, впрочем, для его возраста и статуса вполне даже и уместный.

— Кстати, сказать хотел… за кабанчика спасибо, жаркое на завтра намечается, на ужин заказал, приходите с Машей в столовую. Отметим… благополучное возвращение.

— Подумаю… — нахмурившись, буркнул Брок, поднимаясь за Машей по ступенькам мед. корпуса. Но девушка вдруг остановилась перед дверью.

— Брок, я зайду одна. Это быстро. Пожалуйста, подожди меня здесь.

— Я с тобой, — упрямо сказал мужчина.

— Ты хочешь опять поссориться из-за ерунды? Я устала очень, Брок. Я хочу домой, в ванну, я кушать хочу и спать. И тебя тоже хочу, — понизив голос продолжила Маша, — уступи, пожалуйста. Я никуда отсюда не денусь, только возьму таблетки и выйду.

Не отрывая взгляда от Маши, Брок медленно вернулся к машине и девушка, с облегчением выдохнув, скользнула за двери одна. Надежда Петровна уже торопилась ей навстречу по маленькому коридору.

— Ой, Машенька, мне тут сказали, у вас случилось чего-то? Вы хотели уехать от нас?

— Недоразумение произошло, но сейчас все уже разрешилось. У меня времени немного, меня там ждут, — Маша неопределенно махнула головой в сторону улицы, — тут такая ситуация… Надежда Петровна, я кажется, беременна! Вы можете заказать для меня тест, но, только, чтобы Коротков не знал?

Женщина-медик ахнула, всплеснув руками.

— Машенька, какой же может быть срок?

— Самое начало еще… недели четыре-пять, должно быть.

— Ах!.. так это вы здесь… с ним… как же вы так, Машенька?

— Вы можете заказать тест? — повторила свой вопрос Маша, начиная испытывать неприязнь к этой полноватой пожилой женщине, вдруг ставшей похожей на курицу-наседку.

— Могу, конечно! Привезут только дня через два-три, вместе с продуктами и другими заказами… И что же вы планируете, если все подтвердится?

— Как что? — удивилась девушка. — Дальше жить…

— Но ведь он… А, почему вы не предохранялись, вы же должны были понимать?

Маша тяжело вздохнула.

— В марте у меня был регресс, после операции цикл так и не установился, я думала, что не смогу забеременеть до первых нормальных месячных. А, вообще-то… — вдруг устало призналась Маша, — ни о чем я не думала… голову, наверно, потеряла где-то… в лесу. Надежда Петровна, очень вас прошу, закажите тест, мне нужно знать наверняка! Я приду через три дня утром, перед завтраком. Никто больше знать не должен, могу я на вас положиться?

Женщина-медик понимающе закивала головой. В это самое время Брок нервно поглядывал на окна мед. корпуса, прислонившись спиной к джипу Короткова. Сам Алексей Викторович курил, стоя поодаль, замечая, как морщится Брок от запаха дыма.

— Привычка, кончено, пакостная. Я, бросил вообще-то, но день сегодня такой… суматошный, я бы сказал.

— Да, что же она так долго! — Броку вдруг захотелось ворваться за Машей внутрь здания и просто унести ее домой на руках.

— А меня вот больше волнует, кто же так Савельева — то отделал? Ведь живого места нет на парне… Очухается ли?

— Волчонок, должно быть, — процедил Брок сквозь стиснутые зубы.

— Кто, кто, говоришь? — сразу насторожился Коротков.

— Маша сказала, он выходил из леса к их машине, может это он…

— Ну, хоть Машу не тронул… — начал было Коротков, — но, поймав яростный взгляд Брока, тут же умолк, хотя и не надолго:

— Теперь мне все ясно! Дело, похоже, было так: Маша поняла, что Максим ее увозит, стала ругаться с ним, машина заглохла, возможно, этот… Хати, кажется, его зовут, пробегал мимо, услышал ссору и решил вступиться за девушку. Но, что же так сильно калечить парня! Встряхнул бы его разок и все, ну, связал чем-то, если бы Максим дергаться стал. Э-эх, угораздило же принять сюда наркомана! Ну, мне за это ответит кое-кто там… — Коротков многозначительно поднял вверх палец.

Брока вдруг передернуло, глаза его загорелись:

— Это я должен был ее защитить! Я должен был оказаться рядом! А, теперь этот наглый Волчонок будет думать, что имеет на нее какие-то права. Да пусть только попробует сунуться…

Коротков даже с некоторым скрытым удовольствием наблюдал за проявлением бурных эмоций «Медведя»:

«Вот ведь как девка-то зацепила! А я уж было думал, ты из камня у нас. И пушкой тебя не прошибешь. Первое время готов был мне глотку вырвать при встрече, по-немецки на меня ругался, а тут надо же, чуть ли не плачется мне в жилетку, Машеньку у него могут увести… Как бы они все тут не передрались из-за нее! Еще что ли кого принять… Может, и Волк станет смирный…»

Двери мед. корпуса приоткрылись, показалась Маша. Брок тут же подался вперед, вопросительно заглядывая ей в глаза.

— Домой, только домой… — устало прошептала девушка, опираясь на руки своего мужчины.

Вернувшись, наконец в свой коттедж, Маша первым делом направилась в ванную комнату, совмещенную с туалетом.

— Брок, оставь меня хоть на пару минут, я же сейчас описаюсь просто, — бесцеремонно заявила Маша.

— Двери только не закрывай, я сам тебя буду мыть!

— Буду весьма признательна, Ваша светлость! Не могу дождаться!

Брок только бровью дернул, Маша порой его здорово удивляла. Он вернулся, когда девушка уже сидела в ванной и поливала из душа свои распущенные волосы. Взявшись ей помогать, Брок сразу же обратил внимание, что Маша не набирает полную ванну горячей воды, как делала обычно, а просто моется под теплыми струями, даже не заткнув отверстие слива. Для его Маши это было нехарактерно, но, ведь Брок не знал, о чем она сейчас думает.

«Греться мне теперь нельзя, могу навредить ребенку…» Мысль о том, что внутри нее живет крохотное существо, крепко связывающее ее с Броком, придавало особый смысл каждому мгновению. «Даже если этого и нет вовсе, если Хати ошибся, все равно, ведь это могло бы случиться, и как приятно просто представлять, что у нас появиться маленький…».

Брок привычно нанес шампунь на ее волосы, аккуратно распределил пену по всей их длине, а затем тщательно промыл. Маша поморщилась, когда пальцы мужчины коснулись ее затылка:

— Ой, больно, шишка, наверно, будет!

— Что же врач сказал? — строго спросил Брок.

— Ничего страшного, до свадьбы заживет, — заверила Маша.

— Хорошо бы… до свадьбы — многозначительно пробормотал Брок и вдруг взорвался:

— Я очень надеюсь, что он не выживет! — Брок, похоже, вспомнил Максима, — а Хати о чем с тобой говорил?

— Сказал, что знает тебя, что видел нас вместе, про другого «вашего» рассказал — Брис его имя.

— В гости к себе не приглашал? — хмуро поинтересовался Брок.

— Нет. Это я его пригласила… к нам. Сказала, что у него тоже непременно появится любимая девушка, и они будут жить долго и счастливо, как мы с тобой.

Маша, улыбаясь, заглянула в потемневшие глаза Брока.

— Я люблю тебя! Я очень тебя люблю, и ты не должен в этом сомневаться. Никогда, слышишь? Ты — мой, а я — твоя. Я так хочу, и если ты тоже, то пусть так и будет.

Брок глухо застонал, опускаясь на колени возле ванны. Он взял в ладони Машино лицо, прижался губами к ее лбу.

— Я чуть с ума не сошел, когда понял, что тебя нет дома. Я так испугался, что тебя увезли далеко и мы не увидимся больше. Это самое страшное для меня теперь, Маша, — никогда тебя больше не видеть. Я думал, мне-то уже нечего бояться в этой жизни, а теперь мне страшно тебя потерять. Если ты вдруг исчезнешь, я просто умру здесь один! Хотя нет, нет… я буду искать тебя, буду бежать за тобой до последнего вздоха, буду биться за тебя до последней капли крови, потому что ты для меня — все! И если ты вдруг сама решишь от меня отказаться…

— Такого не будет! Даже не думай об этом, такого точно никогда не случится!

— Знаешь, я ведь даже почти поверил, что ты захотела уехать, что ты больше не хочешь со мной быть, и Коротков тебя отпустил.

— Ого! Ты впервые не назвал его Алексом! Это прогресс! — засмеялась Маша.

— Да хоть чертом, лишь бы помог тебя вернуть!

— Помой меня поскорее и унеси в спальню, — тихо попросила Маша, — так устала сегодня…

Теплая вода очищала, дарила желанную свежесть. Мягкая пена геля с эфирными маслами иланг-иланг и пачули успокаивала. Маша расслабилась под осторожными прикосновениями мужчины, закрыла глаза и, запрокинув голову вверх, улыбалась больше сама себе, чем Броку. А тот очень внимательно исследовал тело девушки: плечи, руки, запястья… спину, бедра. Брок боялся найти хоть малейший синяк, даже крохотную ссадинку — свидетельство того, что любимой было больно, что кто-то посмел обращаться грубо с ней. Маша казалась Броку такой нежной и ранимой, что даже мысль о том, что могло бы произойти с ней в лесу сегодня, вызывала бешеное желание кого-нибудь растерзать. Жаль, очень жаль, что у него не получилось добраться до водителя раньше… Брок остановил пытливый взгляд на блаженном выражении Машиного лица, на ее таинственной улыбке и закрытых глазах:

— Интересно, о чем ты сейчас думаешь? Или даже о ком?

— Я думаю о нас, о том, что мы вместе, и я этому рада.

Машины слова звучали вполне искренне, и Брок немного успокоился. Он завернул мокрые волосы девушки в полотенце, подал еще одно, чтобы высушить ее тело.

— Наверно, возьму фен с собой наверх… — рассуждала Маша.

Брок молча снял фен с крючка, и вручил ей в руки, а потом поднял девушку и понес по лестнице на второй этаж дома. Там, наверху было их заветное гнездышко, их широкая постель, на которой многое можно делать вместе. Сейчас Маша сидела на кровати голышом в позе буддийского монаха: на пятках, колени вместе, спина прямая. Маша только поворачивала голову из стороны в сторону и руками расправляла волосы, чтобы Броку удобнее было высушивать их теплыми струями воздуха.

— Ты похожа на русалку, — отчего-то вздохнул Брок.

— Хвоста вот только нет, — усмехнулась Маша.

— Не надо… хвоста…

Брок снова глубоко вздохнул:

— Я сейчас схожу быстренько помоюсь и вернусь к тебе, только не исчезай!

— Обещаю…

Брок выключил фен, откинул пряди волос с плеча девушки и горячо поцеловал в изгиб шеи, потом стал целовать еще и еще, спускаясь по руке ниже…

— Уже возвращайся скорее, — промурлыкала Маша, заглядывая в глаза своему мужчине, — я очень соскучилась…

В эту ночь они особенно нежно любили друг друга, словно обретя заново после долгой разлуки.