Глава 20

Анастасия

Вечер наступает слишком быстро. Какое-то нехорошее предчувствие просто витает в воздухе, не давая полноценно вдохнуть. Мне совершенно точно не нравится сегодняшний вечер, но поделать ничего не могу. Хотя нет, я могу просто не поехать, и ничего со мной не случится. Но вот то, что я увидела сегодня на мониторе домофона, меня слишком озадачило.

Мне нужно допытаться у бабушки, что я ей такого сделала, чтобы она так ненавидела меня. Или это не ненависть была на её лице? Но что тогда?

К особняку родителей подъезжаю на такси и даже подвисаю немного от того количества машин, которое сейчас стоит на парковке. Вроде же говорилось, что это будет семейный вечер. Ну ладно, я всегда могу сбежать.

Вхожу в холл, где уже снуют гости. Большую часть я знаю лично, кого-то только косвенно, но дело не в этом. Вся семья вместе с Артуром собралась в центре. Мама с Катькой обвешаны украшениями, не хуже новогодней ели, что стоит с ними рядом. Мужчины о чём-то разговаривают, а бабушка величественно осматривает всех.

Мне хочется просто заржать на весь зал, ведь я, по сравнению с ними, в длинном шёлковом чёрном платье в пол, с открытой спиной и с аккуратной подвеской на шее, выгляжу как бедная родственница.

Задрав подбородок, иду в их сторону.

– О, Анастасия! – слышу елейный голос зятя. Вот они идеально подходят друг другу с Катькой, оба подлизы. – Ты, как всегда, выделяешься, как белая ворона. Точнее сказать, чёрная.

– И тебе привет, зятёк. Уж лучше быть чёрной вороной, чем лизоблюдом, – отвечаю ему и подмигиваю, на что тот сразу заливается гневной краской.

– Анастасия, – осекает меня отец. – Здесь гости.

– Я рада. Только вот не вижу смысла в таком сборище. – Я перевожу взгляд на бабушку и замечаю брезгливое выражение на её лице. – Кто-то говорил, что здесь будут только свои, а вы созвали половину служащих ваших фирм.

– Это все близкие люди, – объясняет мама.

– Для кого?

– Ты слишком много на себя берёшь, Анастасия. – А вот и бабушка влезла.

– Ну что вы. Я могу взять на себя только то, что моё, а ваше, будьте добры, носите сами.

– Анастасия, вы слишком напряжены. – Слышу сбоку голос Артура, и мне в руки перемещается бокал с шампанским. – Выпейте, и вам станет легче.

– Я не пью то, что мне наливают сомнительные личности.

– Настя! – охает мама, прикрывая рот. – Артур, извините её. Она просто нервничает.

– Нет, мама, я не нервничаю. Я пришла прояснить некоторую ситуацию, а не устраивать здесь цирк-шапито. Но смотрю, вы все думаете, что я так горю выйти замуж за непонятно кого, что решили уже всё за меня. – Я говорю спокойно, так как эту речь репетировала полдня, с того самого момента, как ушла бабушка.

– Тебе кто дал право так с нами разговаривать? – шипит бабушка.

– О баронесса, помнится, вы мне клятвенно обещали, посмею напомнить вам ещё раз, что не будете совать ваш длинный нос в мою личную жизнь.

– Ах ты мерзавка! – дёргается ко мне бабушка, но её быстро останавливает папа, легонько обнимает и громко говорит.

– Мы начинаем наш Рождественский вечер, и все приглашаются на первый танец. Мама, окажи мне честь.

Папа уводит кипящую от злости бабушка в центр холла, а я наблюдаю за ними и совершенно точно убеждаюсь в том, что зря пожаловала сюда.

– Пойдём потанцуем, Анастасия, – говорит мне Артур, хватая меня за руку и утягивая на середину зала.

– А я думала, что ты такой же манерный, как и бабушка, – шиплю ему, так как руку он мне сжал слишком сильно.

Он резко дёргает меня на себя, и я просто влипаю в него, и он начинает вести. Взгляд сейчас никак не напоминает мне тот, что я видела недавно. Колючий, сканирующий, будто хочет мне в голову пролезть.

– Ты пытаешься меня расчленить? – спрашиваю с сарказмом.

– Нет. Пытаюсь понять, что в тебе такого, что за каждый твой закидон, хочется тебя трахнуть.

– Вот это словечки! – присвистываю я. – А где же ваши манеры, Артур? – произношу его имя на французский манер.

– Мои всегда при мне. Но вижу, тебя ими не взять. – Он начинает вести рукой по голой спине, вызывая у меня отвращение. – Так неприятно? – спрашивает со смешком.

– Совершенно точно. Терпеть не могу мужиков, которые лезут ко мне своими лапами, – говорю ему брезгливо.

– А кому же ты даёшь лезть к себе?

– Всем, кто умеет хорошо меня удовлетворять, – гордо задираю подбородок.

Я помню реакцию Медведева на эти слова. И могу только догадаться, как отреагирует Артур.

Но я не ожидала того, что он меня схватит за шею и притянет к себе ближе.

– Я страшный собственник, Анастасия. И ненавижу, когда моё трогают чужие, – рычит мне в губы и только склоняется, чтобы поцеловать, как я вгоняю ему в ногу каблук. – С-с-с-су…

– Да, я именно такая. – Я скидываю с шеи его руку, но танцевать продолжаю. Не нужно устраивать цирк в начале вечера. – А если ты ещё раз посмеешь мне что-то подобное заявить, тебя случайно депортируют из страны. В багажном отделении товарного вагона.

Музыка заканчивается, и я молча разворачиваюсь и спокойно ухожу с танцпола. Подойдя к столику, где расставлены фуршетные блюда, уже собираюсь набрать себе чего-нибудь перекусить, как слышу шипение сестрицы.

– Ты, смотрю, ничему не учишься. Снова связалась со своим бомжом. – Я бросаю на неё непонимающий взгляд и вижу на её лице противную ухмылку.

– Ты слишком уродливо выглядишь, когда так улыбаешься, – осекаю её, замечая, как она начинает кривиться уже от злости.

– Как была отбросом, так и осталась. Но ничего, бабушка найдёт управу на твоего Медведева. Явился он сюда вчера. Наглый такой. Как тебе могут нравиться такие бугаи?

От каждого слова Катьки у меня внутри натягивается струна, которая, если лопнет, разнесёт к херам это место. Но я продолжаю набирать закуски себе на тарелку.

– Правильно бабушка его выгнала. И на место поставила. Хотя, может, он и хорошо тебя оттрахал, но это всё, на что такие способны.

– Из личного опыта знаешь? – спрашиваю я, проходя чуть дальше, налить себе сока.

– Мерзавка, – шипит Катька.

– Ну, что могу сказать. Мы здесь все, как в серпентарии. У каждого своя степень ядовитости. Но мне до вашей ещё далеко, – отвечаю спокойно, замечая, как сестра краснеет ещё сильнее.

Нет, лицо у неё отштукатурено идеально, ни единого намёка на то, что она злая, а вот глаза и шея уже пятнами пошли.

– Брыкайся, сколько тебе влезет, но ты либо выйдешь за Артура, либо бабушка посадит твоего бугая.

– Что ты несёшь? – спрашиваю, стараясь держать лицо, но чувствую, что руки уже подрагивают.

– То и говорю. Она их семейку всю жизнь ненавидела. Дед твоего Медведева когда-то давно, выбрал себе не нашу бабулю, а девку местную из неблагополучной семьи. Так что можешь считать, что тебе путь заказан. К Артуру, – с победной улыбкой добивает Катька. А я уже не могу удержать лицо. У меня просто плывёт всё перед глазами. Сестра разворачивается, чтобы уйти, но резко останавливается. – Ой, забыла. Тут мне подружка одна сказала, что наш Артур, большой любитель экспериментов в сексе. Очень большой. Так что тебе, можно сказать, повезло.

Катерина уходит от стола, а я продолжаю стоять на месте и пытаюсь сообразить, что же мне делать? И правда ли то, что мне сказала моя сестрица, с которой мы никогда не были близки и вряд ли когда-либо будем.

Оглядываю зал: все танцуют, улыбаются, кто-то разговаривает, кто-то смеётся. Некоторые уходят на террасу. А у меня внутри всё стынет от боли и неверия.

Этого просто не может быть.

Однако я ловлю на себе взгляд бабушки и снова замечаю это её выражение лица. Нам нужно поговорить с ней. И сделать это надо сегодня.