Глава 27

Анастасия

– Ты не спишь? – слышу нежный голос своего персонального мишки и зажмуриваюсь от счастья.

Почему-то мне кажется, что всё это может закончиться в одно мгновение, но, открыв глаза, снова натыкаюсь на самые любимые глаза.

– Не сплю, – отвечаю.

Медведев укладывает меня набок и прижавшись к моей спине грудью, начинает входить.

– Да-а-а, – хрипло тяну и слышу рык в ухо.

– Моя Настенька. Ты моя. Запомни это, – выговаривая каждое слово, Медведев погружается в меня всё глубже и резче.

Тело покрывается испариной. Рычащие хрипы Медведева запускают какие-то неизвестные импульсы по телу, и мой оргазм уже спешит ко мне табуном диких лошадей.

В глазах начинают мелькать золотистые искорки. Наши стоны и столкновение тел как гром в тишине дома. Дома. Я дома…

– Миша-а-а, – тяну блаженно, когда даже в затылке начинает покалывать от остроты ощущений.

– Да-а-а, моя девочка! – хрипит Медведев.

Каждое движение его члена во мне как самое тайное наслаждение. Как музыка в душе, которую могу слышать только я. А может, мы её слышим вдвоём?

Толчки Медведева начинают ускоряться, а одна рука опускается к клитору, начиная высекать из меня не только искорки в глазах, но и вой.

Миша что-то шепчет мне в шею и ухо, покусывая и посасывая места укусов, заставляя меня улетать туда, где я уже была, но хочу ещё.

– Да-а-а-а-а! – кричу на всю комнату.

Нас накрывает одновременно. Кончаем так, будто это не мы с Медведевым всю ночь занимались сексом везде, где только могли опереться.

Отдышавшись, приоткрываю глаза и вижу, как за окном идёт лёгкий снежок. Объятия Медведев так и не разжимает, продолжая покрывать моё тело лёгкими поцелуями.

– Медведев, ты и так меня уже пометил, как только мог, – хриплю я улыбаясь. – Даже в берлогу свою утащил.

– Утащил, – тоже хрипло отвечает Миша, прижимая меня чуть сильнее. – Ещё бы уговорить тебя убрать из нашей жизни эти резинки, – он вытаскивает из меня член и тяжело вздыхает, – и я бы стал самым счастливым.

– Миша, ты слишком многого хочешь, – хмыкаю я, разворачиваясь к нему. Кладу руки ему на грудь и замираю в шоке. – Это что? – тихо спрашиваю.

– Где родная? – наигранно удивлённо спрашивает Медведев.

– Медведев, – повышаю голос, – не делай вид, что ты не понимаешь. Вот это что? – Я поднимаю правую руку и показываю ему кольцо на безымянном пальце.

– А это уже всё, – ухмыляется Миша, прижимая меня, когда чувствует, что я начинаю вырываться. – Ты моя, Настенька. Моя, и точка. И ты сама согласилась.

– Когда это? – взвизгиваю я, бросая на него шокированный взгляд и быстро перевожу его на свою руку.

– Когда кончала, милая, – с самой довольной улыбкой тянет Медведев, целуя меня в лоб.

– Ты что, фокусник? Или Копперфильд? Или кто там ещё? Ты когда успел кольцо надеть мне на палец, Медведев? – Я стараюсь быть строгой, но слышу, что голос начинает подрагивать.

– Ну что ты, любимая, я всего лишь Медведь, – всё так же улыбаясь, отвечает Миша и наваливается сверху, придавливая меня собой к кровати. – А ты моя Настенька.

– Как в сказке? – спрашиваю я, зарываясь ему в волосы руками.

– Как в жизни, родная, – отвечает Миша и снова меня целует.

Сначала не спеша, покрывая все доступные места лёгкими поцелуями, а после усиливает напор, раздувая ещё не успевший остыть пожар.

Можно проявить свой характер. Можно закатить истерику, сказав, что я сама буду решать, принимать его предложение или нет. Можно даже что-то учудить в духе метаний разными предметами обихода. Но не хочу.

Хочу быть Настенькой. Его девочкой. Его родной. Его любимой. А он моим и только моим…

– Миш, там родители, – тяну встревоженно, когда мы останавливаемся возле моего подъезда.

Прошло больше недели с момента, как Медведев увёз меня в лес. И вот сегодня мы вернулись в город.

Первыми, кого мы встречаем у моего подъезда, оказываются отец и мама.

– Ну, пойдём, поздороваемся. – Миша говорит абсолютно спокойно, а меня почему-то потряхивает.

Он выходит из машины и помогает выйти мне. С тех пор как Медведев вынес меня из дома родителей, я их не видела. Телефон остался тогда в квартире, а Миша не дал мне попасть туда до отъезда в лесной домик. Я смотрю на моих родителей, которые замечают нас, как только мы выходим из машины.

Я ожидала чего угодно, но не того, что мама бросится ко мне и, обняв, тихо начинает шептать:

– Ты такая молодец, девочка моя. Я горжусь тобой. Но больше не смей пропадать и не выходить на связь, – добавляет она чуть строже, всё так же прижимая меня к себе.

Я обнимаю маму в ответ, но перевожу шокированный взгляд на отца, вижу, как он тоже улыбается, но намного сдержаннее.

– Михаил Медведев. – Миша подходит к отцу и протягивает ему руку.

– Я помню, Михаил, – отвечает папа, пожимая руку Мише, продолжая улыбаться.

Перевожу взгляд с папы на маму и обратно, после на Мишу, и мои нервы всё же не выдерживают:

– И всё? Не будет нотаций, поучительных речей о ценности семейных правил? Не будет воплей и слёз? – Мама продолжает улыбаться, даже не обращая внимания на мои слова.

– Нет, Анастасия, – спокойно отвечает папа, подходя ко мне ближе. – Не будет.

– Может, пройдём в квартиру? – предлагает Миша, замечая мой шок.

– Было бы замечательно, – отвечает мама.

До квартиры мы идём молча. Миша меня прижимает к себе, а я чувствую, что начинаю подрагивать. Чувствую, что что-то не так, но не могу понять. Родители улыбаются. Искренне. Это я научилась понимать в них. Хотя должно было быть всё наоборот.

И вот зайдя в квартиру, я не выдерживаю.

– Вы пришли поулыбаться? – спрашиваю я строго.

– Анастасия, – шикает на меня отец, но его трогает за руку мама и спокойно предлагает:

– Давайте сделаем чай. Я так понимаю, что вы с дороги. И мы всё расскажем, да, Вень? – Мама поворачивает голову в сторону отца, и я слышу в её голосе такие нотки, что вообще перестаю что-либо понимать.

Чтобы моя мама вот так разговаривала с папой? Надавливая на него голосом? А папа, в свою очередь, только опустил голову и кивнул?

– Вы кто такие? Вас что, подменили? Или вы двойники, которых наняла моя бабушка для очередной дури? – отшатываюсь от них, упираясь в Мишу.

– Настя, давай выслушаем, – спокойно говорит он.

– Анастасия, ты же многого не знаешь и не понимаешь, – тяжело вздыхает папа, но мама снова останавливает всех.

– Так, сначала чай. Точнее, Настя, тебе делаю кофе.

– А я помогу, – бодро говорит Миша и помогает пройти маме на кухню.

А я ничего не понимаю.

– Ну, так что? Вас подменили или вы были под гипнозом всё это время? – складываю руки перед собой.

– Анастасия, твоя бабушка – моя мать. И каким бы она ни была человеком, она та, кто дала мне жизнь, – строго выговаривает папа, и я замечаю боль в его глазах.

Стоим с ним в коридоре, друг напротив друга, и пытаемся что-то понять, но что именно, пока неясно.

– Ну так я же не спорю, – отвечаю я холодно. – Я тут при чём?

– Я разучился общаться с тобой. – Снова тяжёлый вздох отца, и он опускается на банкетку, стоящую у входа. – Не нужно было тогда идти на поводу у неё. Я видел, что ты менялась. Видел, какой счастливой прибегала со своих тайных свиданий. Но мать постоянно твердила, что одного позора в нашей семье достаточно. Отца уже не было и поддержать меня было некому. Точнее, поддержать тебя, – тихо добавляет папа, а я понимаю, что меня уже реально трясёт.

Сжимаю плечи руками, стараясь успокоится, но не особо получается.

– Зачем ты мне это сейчас говоришь? – тихо спрашиваю я.

– Мама тебе уже сказала спасибо, и я скажу. – Отец поднимается и делает шаг ко мне, беря мои руки в свои. – Спасибо.

– Я не понимаю…

– Всё готово, пойдёмте за стол, – выглядывает мама из кухни.

Сидя за столом, я пытаюсь понять, что происходит, но выходит слабо. И тут мой Медведь задаёт самый странный вопрос, который я могла услышать от него:

– Как вам квартира, Вениамин?

– Спасибо, нам нравится, – улыбается отец, переводя нежный взгляд на маму. – Маргарита тоже уже оценила все прелести жизни в городе.

– Вень, – мама немного смущённо хлопает отца по руке.

– Какая квартира? – спрашиваю хрипло я. Смотрю внимательно на родителей, а после перевожу взгляд на Медведева. – Медведев?

– Твои родители решили перебраться в город. Я им помог, – быстро выговаривает Миша, а я начинаю злиться.

– Ты врёшь, Медведь! – шиплю на него. – Не смей этого делать! Папа! – резко разворачиваюсь к отцу, замечая в его глазах сочувствие.

– Ох, Михаил, несладко тебе придётся. – Он качает головой. – Это не моя Маргарита.

– Доченька, ты слишком нервная, – слышу мамин голос и понимаю, что меня сейчас взорвёт.

– Миша, – уже на пределе зову Медведева, но папа сам начинает говорить:

– Михаил нам помог, Анастасия. Так как твоя бабушка является основным акционером нашей компании, все активы заморозили в связи с обвинением её в содействии шпионажу. Её депортировали на следующий день, а Артура взяли под стражу здесь. Твоя бабушка очень разозлилась, и на этой неделе нас выселили из особняка, так как его, оказывается, продали. Но пока идёт разбирательство, твоя бабушка не может распоряжаться основными активами, что и помогло нам спокойно съехать. Но быстро найти жильё не вышло…

– А Катя? – спросила, перебивая папу. Но отец только бросил на меня виноватый взгляд и продолжил:

– Катерина уехала с мужем и Рустамчиком в Таиланд. А Михаил позвонил нам в тот же день и предложил квартиру. Кстати, она совсем недалеко отсюда.

– Миша, – тяну ошеломлённо, чувствуя, что по щекам начинают бежать слёзы.

– Вот теперь мы с тобой в расчёте, родная. Теперь я принял такое же количество единоличных решений, как ты, – улыбаясь говорит Медведев, перетягивая меня к себе на колени.

– Больше никогда так не делай, – хриплю ему в шею, пряча взгляд ото всех.

– Теперь только вместе, – отвечает Миша. – Ну разве что иногда буду командовать. Я же в доме мужчина.

Комната наполняется тихими смешками, а мне становиться так спокойно. Хотя от бабушки можно было ожидать чего и похуже.

Вполне возможно, что она ещё что-нибудь придумает. Но мы постараемся справиться. Со всем. Вместе.

Я и Миша.

Медведь и Настенька.