Глава 8

Анастасия

Перебирая продукты, что есть в шкафчиках на кухне, нахожу и соленья, и крупы, и даже банку зелёного горошка.

Радуюсь, как девчонка, что смогу приготовить что-то отдалённо напоминающее новогоднее меню.

Найдя картофель, ставлю его вариться. И последние три яйца тоже. Пока ищу кастрюлю для того, чтобы сварить курицу, вспоминаю бабушку Варю. Мне всегда нравилось проводить у неё новогодние праздники больше, чем со своей благородной семьёй. И вот вся эта нынешняя обстановка тоже навевает мне воспоминаний о том счастливом времени. И даже когда я пришла к бабушке Варе побитой собакой и рыдала у неё несколько дней оттого, что ради его здоровья и благополучия мне пришлось пожертвовать самым искренним на то время. Она меня просто приняла и просто была рядом, не упрекая и не стараясь учить жизни.

Эх, бабушка, чтобы ты мне сейчас сказала, видя, с кем я буду встречать этот Новый год.

Пока я, погруженная в воспоминания и подготовку продуктов, стараюсь собрать все мысли в кучу, в дом вваливается… снежный медведь, с ёлкой.

Воздух тут же наполняется запахам мороза и хвои, а у меня внутри поднимается детский восторг. Отчего бы? Но неприлично взрослой тётке пищать и прыгать от радости. Да и не умею я этого при посторонних.

И, чтобы мне сейчас ни лезло в голову, лучше я останусь сукой для Медведева. Так нам будет проще. И выяснять ничего не придётся.

Но моя рациональность начинает рассыпаться, когда этот медведь поворачивается ко мне, и я замечаю, что у него под курткой ничего нет. Он просто вышел, спилил ёлку, побыл под снегопадом и зашёл в дом нараспашку, с голым торсом.

По его груди начинают бежать капельки влаги от тающих снежинок, а я, как заворожённая, наблюдаю за тем, как они скользят.

– Всё рассмотрела? – спрашивает хрипло Медведев, а я поднимаю глаза и натыкаюсь на его пылающий взгляд.

– Всё. – стараюсь говорить спокойно, и – о чудо! – у меня почти получается. По крайней мере, внешне.

– Ну, тогда помоги мне. Нужно поставить её во что-то, – продолжает в том же тоне Миша, а я вскидываю бровь. – Не смотри так, Настенька, – тянет он моё имя. – А лучше сходи под лестницу и посмотри, там была стойка для ёлки. Широкий круг, с дыркой посередине.

– Пф, – вздыхаю, но иду, куда Медведев указал рукой.

Захожу и сначала даже не понимаю, что мне нужно найти. Но осматриваюсь, удивляясь порядку, и в углу за коробкой замечаю что-то похожее на держатель. Подхожу и, пытаясь вытянуть его, нечаянно переворачиваю эту самую коробку, из которой высыпаются какие-то рамки и мелкие вещицы. Опускаю голову и сначала даже не верю в то, что вижу. Что-то слишком много удивлений для одного дня.

На меня с фотографии смотрят… я и Медведев. Счастливые, молодые, улыбающиеся. А ещё перед глазами проносятся кадры того весеннего дня, когда была сделана эта фотография.

Приседаю возле этой коробки и поднимаю вторую рамку, на которой снова мы. Только эта была сделана осенью. А под ней лежит и летняя, где я в купальнике, а Медведев ещё не такой, как сейчас, но тогда он был для меня самым любимым.

Руки дрожат, а в глазах собираются слёзы. Нет, не от воспоминаний, а оттого, где я вижу эти фотографии. И я понимаю, что в его глазах не заслуживаю ничего другого, но больно невероятно.

– Вроде воспитанная, а по чужим вещам лазишь. В очередной раз. – Я слышу рык сзади и резко поднимаюсь.

– Они выпали. – Я стараюсь говорить спокойно и начинаю тянуть держатель. – Коробка перевернулась, когда потянула держатель. Сейчас всё уберу и… – мою руку накрывает огромная ладонь Миши, и я содрогаюсь, чувствуя его дыхание на шее.

– А дрожишь ты, потому что сил не хватает? – спрашивает Медведев, задевая губами мочку уха.

– Я дрожу, – отдёргиваю руку и пытаюсь отойти от него, но места в подсобке слишком мало для нас двоих, – потому что ты нарушаешь моё личное пространство.

– Что-то ты не сильно волновалась о нём ещё несколько часов назад, – говорит Медведев и, схватив меня, прижимает спиной к разгорячённой груди.

– Убери руки, Медведев, – шиплю на него я, но получается слишком жалко.

– Настя, Настя. Ты, конечно, талантливая лгунья и невероятно лицемерная, но вот твоё тело уж очень отзывчиво на прикосновения. – Вот что мне сказать ему? Мне и так паршиво, а теперь ещё хуже, но зато включается мозг. Однако следующие слова делают только хуже. – Ты со всеми такая или это твой способ получить желаемое? – задаёт вопрос Медведев, вжимаясь в мою задницу своим пахом.

– Конечно, со всеми, – отвечаю я, стараясь говорить бодро. – Особенно с теми, кто меня хорошо трахает.

– Сука! – рявкает Медведев и, резко кинув держатель назад, толкает меня на стену и наваливается сверху, выбивая из меня воздух. – Какая же ты сука, Юсупова. Но ты же как раз этого и хочешь? Чтобы тебя драли, так?

– Медведев, отстань, – пытаюсь отбиться от него я, но у меня не выходит даже выкрутиться, что мне не нравится. – Я не хочу! – рявкаю на него я, но в следующий миг понимаю, что он уже развязывает шнурок на шортах, пытаясь стащить их. – Медведев! – рычу, начиная злиться ещё сильнее, но он будто не слышит.

– Откуда ты взялась вообще? – шипит он мне в шею, прикусывая за ухом, и спускает шорты. – Я должен сейчас готовить праздник для той, которая не предаст, а не тебя ублажать. А ты…

– Гандон не забыл? – замираю, прижатая к стене, с холодным презрением.

У Медведева получилось вогнать нож мне в сердце по самую рукоять. И спасибо ему. Я пришла в себя. Мне чужого не надо. Да и после его слов секса не хочется совершенно.

– Что? – шепчет Медведев, тоже замирая.

Вероятно, переваривает мои слова. А дальше просто отталкивается от меня, давая мне возможность развернуться и взглянуть в его глаза.

– Гандон, спрашиваю, не забыл? – повторяю я таким же тоном. – А то я ведь люблю, чтобы меня трахали. А тебе потом ещё придётся оправдываться перед твоей… кем? – вскидываю бровь и задираю подбородок. – Невестой? Девушкой? Или уже почти женой?

Наблюдаю, с какой скоростью меняются эмоции на его лице, и вижу такую же боль. Но он тоже научился скрывать многое, как и я, но мне хватает и этого.

Представляю сейчас нас со стороны: я со спущенными шортами и Медведев, полуголый и разгорячённый. И это было бы весело, если бы в воздухе не витало столько боли.

– Кто ты? – спрашивает Миша сощурившись.

– Анастасия Вениаминовна Юсупова. – Я протягиваю ему руку для рукопожатия, как на работе. – Финансовый директор компании NNN.

А вот сейчас у Медведева глаза округляются, и я вижу в них шок. Не ожидал? Возможно.

Но он снова удивляет меня, быстро взяв себя в руки, и протягивает мне свою руку, сжимая ладонь.

– Медведев Михаил Михайлович. Генеральный директор компании «Мотор-менс». – Теперь приходит моя очередь удивляться.

Компания «Мотор-менс» – новичок на рынке машин, но руководство хочет заключить с ними договор на сотрудничество в следующем году, как с перспективным партнёром. Но я не видела их документов, а только собиралась проверить отчёты ребят и аналитику.

А сейчас стою напротив их генерального директора со спущенными штанами. Охренеть. Но не это самое печальное.

Ужасно печально то, что если моя компания решится на это сотрудничество, то мне придётся искать другое место работы.

– И что сейчас отражает твоё каменное лицо, Юсупова? – ехидно улыбается Медведев. – Шок или растерянность. Или ты уже просчитываешь, где же могла просчитаться? – Я же, отдёрнув руку, быстро поднимаю шорты и завязываю их на талии. – И как же так вышло, что девочка с голубой кровью пошла работать, а не выскочила замуж, как меня убеждали? Ведь такой, как я, был просто блажью. Так мне вроде тогда сказала твоя бабушка? – бросает мне с презрением Медведев.

– Ну не всё же медведям работать? Дворяне тоже умеет это делать, – бросаю я в ответ и протискиваясь мимо него назад на кухню.

Мне нужно занять руки и переварить все полученные данные. А ещё просчитать риски да найти способ слинять отсюда.

А за окном снегопад не стихает. В городе не бывает таких снегопадов. А здесь будто сама природа против, чтобы я попала туда, куда хочу.

Да и мне здесь явно не очень рады. Тем более, если Медведев должен был сегодня готовить праздник «для достойной», то я совершенно точно не хочу стать в очередной раз использованной куклой.

– Мне нужен телефон, – бросаю я через плечо, заметив, что Медведев выходит из подсобки,.

Вижу замешательство в глазах Миши и надеюсь, что он сейчас даст мне этот аппарат.

– Я его потерял, – отвечает Медведев после заминки, а я от досады сжимаю руками край столешницы. – Когда тебя доставал, – добавляет он. – Как только расчистят всё, я тебя отвезу, куда скажешь, – бросает он мне и идёт в гостиную с держателем для ёлки.

– Но не сегодня, – добавляю я то, что висит в воздухе, и злюсь на всё и всех.

– Ну, вот видишь, – слышу я из прихожей, – ты не так безнадёжна. Может, и не зря получаешь свою зарплату, раз можешь просчитать всё.

Сжимаю челюсти и иду проверять кастрюли, вода в которых уже бурлит. Нужно просто переждать и постараться не разговаривать друг с другом.

Уже выяснила, что нормально говорить у нас не выходит. Вот и буду вести себя, как должна женщина моего статуса и происхождения. И я очень надеюсь, что у меня выйдет.