Глава 2

ГЛАВА 2

Она дождалась, пока Марк уснет. Глубокий, спокойный сон человека с чистой совестью или ее полным отсутствием.

Аня тихо отбросила одеяло, поднялась.

Никаких чемоданов, шмотья и прочего. Только спортивная сумка, которую еще днем припрятала в уголке гардеробной.

Смена белья, теплый свитер, джинсы, спортивный костюм, документы, немного наличных, которые она откладывала на всякий случай, хотя даже не представляла, что он, этот самый «всякий случай» наступит. И ключи…

Эти ключи дала ей Лина полгода назад.

— Если твой Марк тебя окончательно заездит и совсем прижмет, поезжай в бабушкин дом. Там глухомань, никто не найдет.

Тогда Аня смеялась, говоря, что это лишнее. Теперь же эти ключи были единственным спасением. Ей больше некуда идти. Родители не примут, скажут прости и забудь. А она не намерена прощать. Больше нет.

Аня босиком спустилась по мраморной лестнице. Тихо натянула на себя верхнюю одежду.

В гараже стояла её маленькая ласточка. Подарок Марка на годовщину. Да, денег он на нее никогда не жалел. Машина с GPS-трекером, о котором она знала. Ничего. Доедет до ближайшего торгового центра и оставит ее там. Придется попрощаться не только с Марком, но и с его подарками. Это намного легче, чем знать, что тебе изменяют, а где-то там существует беременная любовница.

Аня выехала за ворота, даже не оглянувшись на дом, который считала своим до той смс-ки…

Марк думал, что она смирится, как делает всегда. Он даже представить не мог, что всегда покорная Аня взбеленится и сбежит от него.

Неожиданно даже для самой себя, улыбнулась. Она вдруг ощутила то, чего не ощущала уже давно… Свободу! Ту самую свободу, когда не нужно пресмыкаться и делать то, что тебе прикажут. Ту самую свободу, когда можно вдохнуть полной грудью.

— Я не вернусь, — прошептала она пересохшими губами, выезжая на ночную трассу. — Никогда.

Аня крепче сжала руль, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида. Каждая пара фар позади казалась преследованием. Марк не любил терять вещи, а она для него была именно вещью. Дорогой побрякушкой, украшением интерьера.

Она вспомнила их первую встречу. Благотворительный вечер, выставка молодых художников. Она тогда светилась, горела идеями, а он… он вошел в зал и словно выключил всех остальных. Высокий, властный, с ироничной полуулыбкой человека, который знает себе цену.

— Ваша живопись слишком эмоциональна, Анна, — сказал он тогда, рассматривая её любимое полотно. — Хотя эмоции — это слабость. Я куплю всё.

И он купил. Сначала картины, потом её внимание, а потом и ее саму. Цветы охапками, ужины в лучших ресторанах города, обещания и ласковые поцелуи то в ладонь, то в щечку.

Он медленно, слой за слоем, снимал с неё ответственность за собственную жизнь. Потом перевез ее вещи в свой дом.

«Зачем тебе эта работа? Сиди дома, твори, я создам тебе все условия».

Условия оказались золотой клеткой с качественной шумоизоляцией. Подруги исчезли, потому что Марк считал их недостойными. Родители из душной двушки переселились в загородный дом, купленный на его деньги, и теперь при каждом удобном случае напоминали: «Анечка, держись за Марка, он наш спаситель. За таким мужчиной, как за каменной стеной». И каждый раз, когда Аня пыталась пожаловаться маме на слишком требовательного мужа, та говорила:

— А ты как думала? Семья всегда нелегко. Марк умный, Марк знает, как надо, — так мама напоминала ей, что Аня не слишком умная.

Она не заметила, как стала его прозрачной тенью. Как начала спрашивать разрешения на покупку одежды, которую фотографировала в примерочной и отправляла ему на одобрение. Не заметила, как привыкла к его холодному «нет» на любую её попытку проявить самостоятельность.

Магистраль гудела под колесами. Маленький купер послушно вез ее вдаль. Туда, где она, наконец, обретет покой. Но Аня знала, что машина нафарширована электроникой. Если Марк проснется и не обнаружит её в постели и она не ответит на звонок (а она не ответит, потому что оставила телефон дома), он нажмет пару кнопок на планшете, и отыщет ее через десять минут.

Нужно сменить транспорт.

Она свернула к круглосуточному торговому центру на окраине города. Оставила машину на самой дальней парковке, под камерой (пусть думает, что она зашла внутрь), а сама, натянув капюшон пальто, почти бегом бросилась к стоянке такси.

— В область, — бросила она водителю старой, прокуренной иномарки. — В сторону «N*****».

— Далеко, красавица. Ночной тариф, двойная цена, — хмыкнул таксист, разглядывая её дорогое пальто.

Аня вздохнула.

— Плачу наличными. Поехали.

Сердце колотилось так сильно, что она начала задыхаться. Неужели спустя пять лет семейной жизни она вырвалась?! Пять лет унижений, подавления, абьюза. И для того, чтобы сделать наконец этот шаг ей понадобилась измена мужа. Наверное, это стало последней каплей ее терпения.

С каждым километром, отделяющим ее от бетонных джунглей и стеклянных офисов, Ане становилось легче дышать. Городские огни в зеркалах тускнели и отдалялись. Впереди были только бесконечные деревья и разбитая двухполосная дорога.

Путь занял весь остаток ночи. Не близко. Тем лучше. Никто не будет ее здесь искать. Рано или поздно придется, конечно, встретиться с Марком. Когда она подаст на развод. Но до этого ей следует прийти в себя. Сбросить его оковы. Понять, в какую сторону двигаться дальше. Ведь с галереей дело накрылось. Марк действительно держал ее на плаву за счет своих денег.

Интересно, что будет делать Марк теперь? Как отреагирует на ее побег? Разозлится, конечно… И будет искать. А если найдет? Что тогда? Не убьет же он ее? Нет… Не убьет. Просто вернет на место. Как вазу.

Таксист высадил её у въезда в деревню, когда начался рассвет.

— Дальше не поеду, милая. Там дороги одно название, всю подвеску оставлю, — оправдывался он, забирая помятые купюры.

Аня осталась одна на обочине. Сумка тянула плечо. Вокруг тишина, будто она оглохла. После постоянного шума и гула города было непривычно. И немного страшно даже. Пахло прелой листвой, дымом и чем-то острым, морозным.

Она пошла по единственной улице, пытаясь отыскать одиннадцатый дом.

Дом Лининой бабушки оказался покосившейся избой за низким, местами поваленным забором. Темные окна встречали гостью неприветливо. Калитка заскрипела так громко, что Аня вздрогнула.

Достала ключи и сняла тяжелый навесной замок.

Внутри домика было еще холоднее, чем на улице. Пахло пылью, старым деревом и немного плесенью.

Она нащупала выключатель, но света не было. Видимо, электричество отключили. Надо будет разобраться с этим всем… Только как это сделать, она пока не представляла.

Открыв занавески, впустила в дом первые лучи солнца. В полумраке увидела старую печь, гору тряпья на сундуке и кровать с панцирной сеткой. Это было страшно. Непривычно. Но это место, где Марк никогда бы не догадался её искать. Он был уверен, что Аня не выживет без горячего душа и кофе из капсульной машины.

— Посмотрим, — прошептала она, кутаясь в пальто.

Она не заметила, как провалилась в тяжелый, лихорадочный сон прямо на кровати, не раздеваясь. Ей снился Марк. Снилось, как она убегала от него. И, вскинувшись ото сна, поняла… Она это сделала. Убежала.