Глава 2 · Переговоры

— Познакомься, — продолжил Арсентий. — Это Пётр Фёдорович Ларин, директор Императорского института Науки.

Гость улыбнулся. И я заметил, с каким трудом дался ему этот жест. Улыбка вышла вымученной, фальшивой, больше похожей на оскал.

— Очень приятно, наконец познакомиться лично, Николай Арсентьевич, — произнёс он с наигранной любезностью, внимательно изучая моё лицо. — Очень наслышан о вас. При вашем управлении Северск буквально ожил. Расцвел.

Я ответил на рукопожатие, которое вышло каким-то цепким. Как хватка хищника, который впился в добычу.

Передо мной был тот самый загадочный директор Императорского Института, который организовал экспедиции в труднодоступные уголки необъятной империи в поисках чего-то неизвестного. Человек, которого я хотел найти, сидел прямо передо мной. В гостиной дома моего отца.

— Взаимно, — сдержанно ответил я, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

На изящном столике между креслами стоял хрустальный графин с янтарным напитком и несколькими тонкими бокалами.

— Попробуешь? — Предложил отец, указывая на емкость. — Отличный напиток, тридцатилетняя выдержка…

— Нет, благодарю, — покачал головой я.

Ларин едва заметно приподнял одну седую бровь, внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Молча сделал неторопливый глоток из своего бокала, не сводя с меня изучающего взгляда.

В гостиной повисла гнетущая тишина, которую нарушало только потрескивание поленьев в камине. Ларин с плохо скрываемым, жадным любопытством наблюдал за нами обоими, и я заметил, как на его губах играет едва заметная усмешка.

— Ты сильно изменился, сын, — повторил отец, когда я устроился в кресле.

На это замечание я лишь развел руки:

— Всему виной работа на руководящей должности. Когда от тебя зависят судьбы многих, сложно оставаться столичным подростком, которому интересны только развлечения.

— Полагаю, так оно и есть, — прищурившись, согласился Арсентий. — Как там дела в твоём… княжестве?

Этот вопрос, заданный с лёгкой, едва уловимой насмешкой, заставил меня мгновенно напрячься:

— Всё хорошо, — просто ответил я и добавил. — Растем, крепнем. Верной дорогой идем в светлое будущее.

— Я слышал, вы развили бурную деятельность, как только заняли пост, — вклинился в разговор Ларин. — Восстановление порта, снятие нескольких человек с руководящих должностей…

— Людей с постов убрал не я. Всему виной их жадность, — ответил я. — И в результате ими заинтересовалась жандармерия. А из острога сложно руководить ведомством.

— Быстро решили вопрос с браконьерами, — продолжил гость, внимательно наблюдая за мной. — Я не осуждаю. Они как назойливая мошкара. Раздражают, мешают работать…

— Наверное, были какие-то инциденты, — признался я после паузы. — Мне о таком не докладывали. Это юрисдикция лесничих и жандармерии. Я слишком плохо знаю тамошние леса, чтобы гоняться по ним за теми, кто устраивает незаконный отлов зверей или рубку редких пород деревьев.

Ларин улыбнулся, давая понять, что оценил шутку, кивнул и сделал еще один небольшой глоток:

— Но именно вы угрожали промышленникам… — начал было он, но я быстро его перебил:

— Если вы о том случае, когда пришлых браконьеров порвало дикое зверье, так в том нет моей вины. Я не несу ответственности за хищников. Лес на то и лес. И если волки захотели покушать, то кто же виноват, что трапезничать они надумали в лагерь незванных гостей?

Я взглянул на гостя, ожидая ответа.

— Никто, конечно — улыбнулся Ларин. — Впрочем, я вас и не обвинял. Я пытаюсь стать вашим другом, к чему проявлять агрессию?

— Пётр Фёдорович прав, — добавил отец. — Он гость в нашем доме, и просто хочет поддержать беседу. Зачем отвечать так резко?

— Тем более что леса Северска объявлены заповедными, — продолжил Ларин. — У вас же там водится редчайший, практически вымерший белый олень…

— И ваши работники присматривают за ним, — согласился я.

— Это хорошо. Подобные животные не должны пропасть от руки какого-нибудь сиволапого крестьянина, который позарится на редкую шкуру, — согласился гость. — Надеюсь, прибывшие из экологического ведомства сотрудники плотно работают с вашими… лесничими?

Он сделал паузу перед тем, как произнести слово «лесничие». И мне показалось, что Петр Федорович прекрасно знает, кто занимает в Северске эти посты.

— Пока жалоб не возникало, — спокойно ответил я.

— Просто превосходно, — Ларин растянул губы в наигранной улыбке, но его глаза за золотыми стёклами очков жадно блеснули. — Потому что я давно не получал сведений от Романа Победовича. Который был назначен директором вашего заповедника. Просто у меня есть к нему важный разговор…

— Губов немного приболел, — ответил я. — У него что-то вроде акклиматизации.

— Понимаю, — кивнул Петр Федорович. — Ваше княжество не просто так называется Северским. Климат там более жесткий. Казалось бы, несколько часов езды от столицы, а словно другой мир.

Он покачал головой и продолжил, глядя на меня:

— Ваша находка чрезвычайно заинтересовала наш институт, Николай Арсентьевич. И мне бы хотелось организовать серьёзную научную экспедицию в ваши заповедные леса. Если вы не против, конечно.

Я с трудом сдержал усмешку. Сон с девушкой в белом потихоньку начинал сбываться. Потому что отец явно знал про это предложение. И теперь будет всячески уговаривать меня согласиться. Впрочем, если я откажусь, Ларин продавит это решение через Императорскую Канцелярию. И в лес они приедут уже без моего ведома. И тогда, вполне возможно, они ничего не найдут. Но по весне, вся «экспедиция» покажется из-под снега, и в княжество набегут репортеры. А название Северска будет на полосах всех газет.

Я покосился на отца, который невозмутимо потягивал напиток, но я заметил, как напряжены его пальцы. Глубоко вздохнул и ответил, тщательно подбирая слова:

— Боюсь, Пётр Фёдорович, сейчас не лучшее время для экспедиций. Скоро осень, дороги размоет. А людей для сопровождения ваших людей у меня пока нет. Будет очень прискорбно, если по весне жители окрестных деревень найдут вытаявшие из-под снега трупы, которые разорвало дикое зверье.

— Как тех браконьеров? — полюбопытствовал Ларин, пристально глядя на меня.

Я пожал плечами:

— Мало ли что может случиться?

— За остаток лета мы хотели провести хотя бы разведку на местности, — гость подался вперед, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Небольшая опытных специалистов, которая осмотрится на местности и прикинет исследовательские маршруты. А весной, когда все подсохнет, мы сразу начнем работу.

— Леса там густые, — покачал головой я. — И если не знаешь местных троп, заблудиться там проще, чем чихнуть. А я не хочу отвечать за тех, кто пропадет там без вести. Подобные новости привлекают внимание прессы, которые растиражируют ее на первые полосы всех газет.

— У Института есть средства, — возразил Ларин. — Мы можем нанять опытных проводников…

Отец со звонким стуком поставил бокал на столик. Звук получился пронзительно-резким, почти оглушительным в мёртвой, напряжённой тишине гостиной.

— Николай, — произнёс он подчёркнуто ровно, но я услышал в голосе недовольство. — Пётр Фёдорович — очень уважаемый человек. Его исследования имеют огромную ценность для развития отечественной науки. Для престижа всей империи.

Я откинулся на спинку кресла и задумался. Если я начну упрямиться, Ларин все равно найдет способ проникнуть в лес. Через Императорскую Канцелярию, договорившись с нужными людьми или просто дав денег тем, кто может решить вопрос. А судя по тому, что Петр Федорович сидел в гостиной моего отца, этот человек привык добиваться всего, чего захочет. Люди такого масштаба всегда получают желаемое, А вот отказ в помощи этот тип запомнит. И если Ларин попадет в леса без моего ведома, я не смогу контролировать, куда именно они пойдут и что будут делать. А вот если назначить экспедиции проводника, которому я буду доверять…

Покосился на отца, который невозмутимо держал стакан, но в напряжённой позе чувствовалось: он ждёт моего решения. И очень надеется, что оно будет положительным.

— Хорошо, — медленно произнес я и заметил, как отец едва слышно выдохнул. — Но при определенных условиях.

— Разумеется, Николай Арсентьевич, — мгновенно ожил Ларин. — Мы готовы обсудить любые условия.

Я выпрямился в кресле:

— Северск место особенное, — начал я. — Леса там непроходимые. И для посторонних опасные. Так что вам понадобится опытный проводник. Иначе ваша экспедиция там сгинет. Проводников я вам предоставлю.

Ларин растянул губы в довольной улыбке:

— Это было бы просто превосходно, — произнес он.

— Группа должна быть небольшой, — продолжил я. — Чем больше людей, тем тяжелее следить, чтобы кто-то не заплутал.

— Тоже вполне приемлемо, — согласился Петр Федорович. — И даже логично.

— И группа должна во всем слушаться проводника, — закончил я. — Если кто-то начнет перечить и я об этом узнаю, вся группа вернется в город.

— Сурово, — покачал головой явно недовольный таким правилом гость.

— Это мои леса, Пётр Фёдорович, — ровно ответил я. — Северск — место особенное, — объяснил я. — Там свои порядки и обычаи. И я хорошо понял, что бывает, когда не слушают знающих людей. Очень не хочется, чтобы в прессу попали новости про гибель экспедиции Императорского Института.

— Мы же учёные, — возразил Ларин. — Нам нужна свобода исследований…

— На исследования это не повлияет, — перебил его я. — Северск — это приграничье. И если вы получите нужную вам свободу, то вполне сможете оказаться пойманными пограничниками при пересечении границы. Это в лучшем случае.

Отец кашлянул:

— Николай лучше знает свой край, Пётр Фёдорович, — произнес он.

Ларин недовольно покосился на него, помолчал, явно взвешивая все «за» и «против». Наконец, произнес:

— Хорошо. Ваши условия нас устраивают. Когда можем начать?

— Как будете готовы, — ответил я. — Только предупредите меня заранее.

— Что же, — Ларин поднялся с кресла. — Думаю, мы договорились. Я вышлю вам список участников экспедиции и время, когда мы прибудем. А пока разрешите откланяться, у меня еще много дел. До скорой встречи, Николай Арсентьевич. Уверен, наше сотрудничество будет плодотворным.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я.

Директор института поклонился нам обоим и вышел из гостиной. Дверь за ним тихо закрылась, оставив нас одних. В комнате повисла тишина

— Ты поступил правильно, — произнёс он после паузы.

— Я поступил так, как было нужно, — поправил я.

Арсентий усмехнулся и вернулся к креслу:

— Ты понимаешь, с кем имеешь дело? — спросил он, снова наполняя свой бокал.

— Влиятельный человек, связь при дворе, — пожал я плечами и добавил. — Наверное, раз смог придти к тебе домой и уговорить тебя устроить встречу.

— Пётр Фёдорович Ларин является одним из советников Великого князя Михаила Александровича по вопросам науки, — спокойно произнес отец. — У него есть доступ в очень высокие кабинеты империи. Он может получить практически любое разрешение, и это не будет стоить ему буквально ничего. Так что будь с ним предельно осторожен. Если он захочет добраться до чего-то в твоих лесах, то обязательно доберётся. Вопрос только в том, будет ли это с твоей помощью или без нее.

— Поэтому ты и решил устроить эту встречу, — догадался я.

— Именно, — кивнул отец. — Лучше контролируемое сотрудничество, чем открытый конфликт, который ты заведомо проиграешь.

Я откинулся на спинку кресла, обдумывая сказанное. Выходит, Ларин консультирует генерал-губернатора Петербурга. Уж не Великий ли князь стоит за всем этим?

В целом, встречей я остался доволен. Как тесен мир. Таинственный директор института, с которым я хотел найти встречу через Губова, сам явился с предложением. И пусть предложение было, мягко говоря, сомнительным, теперь я хотя бы знал, кто за этим стоит.

— Если Пётр Фёдорович решил организовать экспедицию, значит, он уже твердо уверен, что в Северске есть что-то действительно очень ценное, — глядя на меня, продолжил отец. — И он не остановится, пока не получит то, что ищет.

— Даже если это опасно? — уточнил я. — Говорю же: леса там густые…

— Такие люди не боятся риска, — усмехнулся отец. — Да и платят им очень хорошо. Ты знал, что Императорского Института есть целая частная дружина? Думаю, среди этих ' пары человек разведки' будет несколько опытных головорезов. Само собой, под видом ученых.

Я кивнул:

— Не сомневаюсь в этом. Спасибо за откровенность.

Мы посмотрели друг на друга.

— Марина, — вдруг произнёс князь. — Как она там?

Я удивленно нахмурил брови:

— Она разве не дома? — обеспокоенно уточнил я, глядя на Арсентия. — Я не видел ее с тех пор, как уехал отсюда.

Отец устало улыбнулся:

— Ты всегда очень паршиво врал, — ответил он. — К тому же, куда ей было еще ехать? Кроме семьи у нее никого нет. Столичные друзья не в счет. Они бы первыми выдали ее мне и выслали обратно.

Я только пожал плечами:

— Высокое общество, что с него взять?

Он замялся, а затем произнес:

— Я не буду давить на тебя. Просто хочу знать, что у нее все хорошо.

— Уточню у нее, если она приедет в Северск, — холодно ответил я. — Но подозреваю, что у Марины все хорошо. А теперь прошу меня простить. Мне пора. Спасибо за организованную встречу.

— Я думал, ты погостишь хотя бы день, — пробормотал отец, и в его голосе я уловил растерянность и какую-то странную грусть.

Но я покачал головой:

— Сейчас очень тяжелый период. Много работы. Но как только я все доделаю — обязательно приеду. И погощу несколько дней. Обещаю.

Князь замешкался. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал. Только кивнул, видимо, удовлетворившись моим ответом. Я же встал с кресла и направился к двери. На пороге обернулся:

— Спасибо за помощь.

Он едва заметно улыбнулся:

— Мы семья, Николай. Даже если ты об этом забыл.

Я кивнул и вышел на крыльцо. Морозов стоял у автомобиля, скрестив руки на груди и скучающе осматривая сад.

— Возвращаемся домой, мастер-князь? — спросил он, увидев меня.

— Да, — ответил я. Спустился по ступенькам и сел в авто.

Воевода занял место за рулем, завёл двигатель. Машина тронулась с места, выезжая за ворота, я обернулся. И заметил силуэт в окне гостиной. А затем машина выехала на дорогу, и особняк остался позади. Я откинулся на спинку сиденья и устало прикрыл глаза. Потер пальцами виски, отгоняя усталость и разгорающуюся головную боль.

— Что-то случилось? — не отрывая взгляда от дороги, спросил Морозов.

— В княжество скоро приедут гости, — коротко ответил я.

— Кто на этот раз?

— Учёные из Императорского Института.

— Того самого, про которого говорил Молчанов? — повернувшись ко мне, уточнил Владимир Васильевич, и я кивнул:

— Как оказалось, директор этого заведения очень влиятельный человек с хорошими связями. Так что или я бы согласился на их экспедицию, или они бы приехали без приглашения. И поди знай, что тогда бы случилось.

— И что теперь? — уточнил воевода, и в его голосе прозвучало беспокойство.

— У нас есть время подготовиться, — просто ответил я. — Найти для этой экспедиции проводников, поговорить с лешими, чтобы пришлые не нашли то, чего не надо, а если уж найдут…

Я не договорил. Просто пожал плечами, давая понять, что тогда ученым не суждено будет выбраться из Северских лесов. И воевода все прекрасно понял:

— В общем, назревает веселье, — мрачно констатировал он.

— Ещё какое, — согласился я. — Прибавьте газу, Владимир Васильевич, дорога пустая. А мне уже не терпится вернуться домой.

Морозов улыбнулся, вжал в пол педаль газа, и машина набрала скорость, унося нас прочь от столицы…