Глава 28 · Срочное заседание

Я подавил желание натянуть капюшон с ушами поглубже. А затем и вовсе скрыться за ближайшим густым кустом. Благо их здесь росло множество. И лишь с большим трудом мне удалось подавить этот порыв. Вместо этого я выпрямился, насколько позволял глупый костюм, и с достоинством произнёс:

— Вероятно завтрак уже готов. Идемте в столовую.

Анна Павловна коротко кивнула, и на её губах мелькнула почти незаметная улыбка.

— Разумно.

Она развернулась первой, словно поединок завершился. Марина ещё секунду стояла, глядя на подпалину на рукаве, потом выдохнула и пошла следом. Я же задержался, быстро провёл ладонью по лицу и пробормотал:

— Никифор…

Откуда-то со стороны открытого окна кухни донёсся тихий смешок.

Сестра сбавила шаг, позволяя мне догнать ее, и с усмешкой заметила:

— Если ты таким странным образом решил разрядить обстановку, то вышло здорово.

— Я услышал, как ты кричишь, — мрачно пояснил я.

— И потому надел это недоразумение? — хихикнула сестра и толкнула меня локтем в бок. — Это что-то театральное? Готовишься к детскому спектаклю? Или будешь в таком виде развлекать лесовиков? Или…

— Прекрати, — буркнул я.

— … быть может, попробуешь стать своим среди медведиков? Мы ведь не можем быть уверены, что их на самом деле не существует, — не унималась девушка.

— С чего ты решила подраться с гостьей? — перебил я Марину, и девушка враз перестала улыбаться.

— Это было ее предложение.

— Анна Павловна имела желание тебя поколотить?

— Я всего лишь хотела показать княжне свой арсенал, — ответила за сестру шагающая впереди нас женщина. — Мне жаль, если вы приняли этот жест за агрессию. Я вовсе не собиралась никого обижать. К тому же если бы моей напарнице в поединке что-то угрожало, то я могла не дожить до завтрака.

— Отчего же? — удивился я.

— Я умею видеть знаки, — загадочно отозвалась Анна Павловна. — К тому же ваш грозный воевода был неподалеку. И как я смогла понять — его огонь не уступает моему. А может, даже, и сильнее.

— Вряд ли, — миролюбиво отозвался я, хотя подозревал, что гостья права.

— В любом случае нам с княжной нужно было спустить пар, — продолжила Губова и неожиданно подмигнула Марине.

Та улыбнулась в ответ.

Мы поднялись по ступеням веранды. И уже подходя к двери, я увидел на одном из кресел что-то странное. При ближайшем рассмотрении этим чем-то оказался букет.

Цветы были не садовые, а совершенно дикие, но оттого не менее красивые.

Анна Павловна шагнула в сторону и подняла букет.

— Какое чудо, — произнесла она внезапно севшим голосом. — Неужели Побед с утра именно за ними выходил в лес?

— Ваш супруг отправился в лес? — обеспокоился я.

— Он уже вернулся, — отмахнулась женщина. — И успел проверить, как устроились слуги.

— Какое у него удивительное имя, — мягко произнесла сестра.

— Мой супруг из хорошей семьи. Роман вчера верно заметил, что Побед не имеет громкой фамилии и высокого титула. Но он замечательный супруг, которым меня наградила сама судьба. Вряд ли кто-то другой смог бы терпеть мой несносный характер.

Мы поднялись в гостиную, где нас уже встретил домовой. И сегодня вид у него был очень уж нарядным. На Никифоре был белый фартук, а на голове красовался поварской колпак. Он стоял в гостиной, заложив руки за спину, и едва мы вошли, торжественно произнес:

— Прошу, мастера. Сегодня у нас на завтрак высокая кухня для столичного общества.

С этими словами он склонился, и к моему удивлению в жесте не было издевки.

Анна Павловна окинула домового быстрым взглядом. В её глазах мелькнуло едва заметное одобрение.

— Впечатляет, — произнесла она. — Но можно было не стараться ради нас. В еде мы неприхотливы. За свою жизнь мне довелось есть и в гарнизонах, и на полевых кухнях. Да и мой супруг не избалован.

Никифор бросил осторожный взгляд на подпалину на костюме Марины, нахмурился, но не стал комментировать произошедшее. Вместо этого развернулся и ровно произнес:

— Прошу за мной.

Он направился в сторону столовой. Мы последовали за ним. И ступив на порог, я с трудом удержался от восхищенного вздоха.

Столовая была залита мягким утренним светом. Лучи падали из высоких окон на белую скатерть, скользили по фарфору, преломлялись сквозь стеклянные бокалы, натертые до блеска. В воздухе стоял домашний запах свежего хлеба, горячего масла, зелени и копчёной рыбы, который не просто будил аппетит, а заставлял забыть обо всем, кроме предстоящей трапезы.

На столе лежал ещё тёплый хлеб с румяной хрустящей корочкой. Рядом стояла тяжёлая сковородка с омлетом, в котором мягкими пятнами темнела зелень. На широком блюде красовалась аккуратно разложенная ломтями рыба, украшенная свежими ягодами.

— Сам коптил, — с гордостью произнес домовой. — На вишнёвых щепках. Чтоб аромат мягкий был.

Я только кивнул. Видимо, гостья очень уж приглянулась нашему домовому, раз тот расстарался.

Анна Павловна заняла место без спешки, словно именно она была хозяйкой дома. Её супруг устроился рядом.

Роман осторожно сел следом за отцом, словно до сих пор старался быть подальше от матери.

Я же сел во главе стола. Марина заняла место рядом. А через мгновение в гостиную вошли Вера, Дроздов и Морозов. И Никифор тотчас начал раскладывать по тарелкам еду. И все принялись за трапезу.

Анна Павловна аккуратно разрезала ломоть хлеба, намазала его маслом и положила сверху кусочек рыбы. Осторожно откусила и довольно кивнула:

— Действительно, очень вкусно.

Никифор едва заметно выпрямился, старательно пряча улыбку. Похвала гостьи явно пришлась ему по сердцу.

Роман ел молча. Я видел, как он избегает прямых взглядов матери, но при этом внимательно следит за каждым её словом. Вера сидела спокойно, Дроздов, напротив, выглядел слегка растерянным от такого состава за столом и явно старался не привлекать к себе излишнего внимания.

— Вы успели посмотреть город? — уточнил Морозов, когда тарелки опустели.

— Очень поверхностно, — ответила Губова. — Пока мы ехали к вам в особняк.

— И что скажете? — поинтересовался воевода.

— Северск совсем не производит впечатление того захолустья, которое обычно рисуют в столице, — ответила Анна Павловна, намазывая масло на ломоть хлеба. — Здесь как-то… тихо. Спокойно. И жизнь неторопливая.

Она произнесла это без иронии. Скорее с лёгким удивлением, будто ожидала увидеть нечто суровый медвежий угол, а вместо этого столкнулась с размеренной простой жизнью.

— Северск не любит спешки, — произнёс он. — Кто приезжает с намерением просто пересидеть, обычно очень быстро покидает наш край. А кто остаётся, принимает местные правила.

На последней фразе он бросил короткий взгляд на Губова. И Роман Победович вздрогнул и кивнул, словно подтверждая его слова.

Анна Павловна сложила салфетку и положила ее на край стола:

— Впрочем, сегодня я хотела бы получше ознакомиться с городом, — произнесла она. — Благо стеснять этим мы вас не будем. У нас свой транспорт. Идем.

Последняя фраза относилась к мужу. Или сыну. Но оба послушно встали из-за стола и направились вслед за Губовой.

— Жесткая женщина, — пробормотал Никифор, глядя в спину гостье. — Сразу видно, на ком порядок в доме держится.

Марина фыркнула и вышла из комнаты. Дроздов последовал за ней. Воевода допил отвар и поставил на стол пустую чашку. Уточнил:

— Какие планы на сегодня, мастер-князь?

— Съездить в город, — просто ответил я и воевода кивнул:

— Пойду подготовлю машину.

Секретарь тоже встала из-за стола и одернула платье:

— Я пойду в кабинет, — произнесла она. — Там еще очень много работы.

Я еще посидел некоторое время, затем допил чай и последний покинул столовую. На ходу вынул из кармана телефон и нашел в списке контактов номер Альбины.

Секретарь взяла трубку почти сразу:

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике бодрый голос.

— Нужно собрать срочное заседание совета, — произнес я.

— К какому часу?

Тон секретаря быстро сменился на деловой, и я взглянул на часы:

— Через пару часов.

— Будет сделано, — коротко ответила Альбина и отключилась. Я убрал телефон в карман, и на секунду остановился, глядя в окно, на утренний сад. Затем вздохнул и направился в кабинет. На мгновение замер у приоткрытой двери, осторожно постучал, чтобы не напугать секретаря, как в прошлый раз. И только после этого шагнул в кабинет.

Вера уже сидела за столом, разложив перед собой папки. Свет из окна падал на её плечо, выделяя тонкую линию профиля. И едва я вошел, она подняла взгляд и вопросительно взглянула на меня:

— Я хочу собрать сегодня срочное заседание Совета, — начал я. — И хотел бы попросить вас выбрать несколько наиболее срочных и уже готовых проектов, чтобы вынести их на голосование.

Вера на мгновение замерла:

— Вы решили запускать их сейчас? — робко уточнила она.

Я развел руки и улыбнулся:

— А зачем откладывать?

Она кивнула, и в её взгляде мелькнуло одобрение.

— Тогда я начну готовить бумаги, — сказала она и торопливо принялась перебирать лежащие на столе папки.

Я подошёл к окну. Сад блестел после дождя, капли ещё держались на листьях, отражая свет. У крыльца уже стояла машина, но воеводы рядом с ней не было видно.

— Вы готовы к голосованию? — послышался за спиной голос секретаря.

— Нет, — не оборачиваясь ответил я. — К такому нельзя подготовиться.

— Тогда я отберу проекты и принесу вам.

Я кивнул и вышел в коридор.

* * *

Морозов был в гостиной. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и пил отвар, задумчиво глядя в окно.

— Запускаем проекты старого князя? — уточнил он, когда я вошел в комнату.

— Пора, — ответил я.

Воевода кивнул и сделал глоток.

— Правильно, Николай Арсентьевич

Морозов сказал это спокойно, но я уловил в его голосе тяжесть. И я его понимал. Запуск таких проектов был первым шагом к переменам. Я остановился у камина, глядя на огонь и думая о том, как пройдет предстоящее голосование.

Наверху послышались неторопливые шаги. А через несколько секунд на лестнице появилась Анна Павловна. За ней безмолвной тенью следовал её супруг и Роман Победович, выглядевший одновременно решительным и внутренне напряжённым.

Анна Павловна остановилась посреди гостиной и внимательно посмотрела сначала на Морозова, затем на меня.

— Мы благодарны за приём, — произнесла она ровным голосом. — Завтрак был безупречен.

— Это заслуга нашего Никифора, — ответил я. — Нам очень повезло с ним. У него настоящий талант к готовке.

— Все ради семьи, — послышался с кухни голос домового, который явно подслушивал наш разговор.

Во взгляде гостьи мелькнуло короткое любопытство.

— Вижу, у вас многое держится на преданности семье, — заметила она.

— И на доверии, — спокойно добавил Морозов.

На секунду повисла пауза, а затем Роман сделал шаг вперёд.

— Едем в город? — произнес он.

Анна Павловна перевела взгляд на сына. В этот раз в её глазах не было холодной строгости.

— Конечно, — ответила она после паузы. — Едем. Благодарю за гостеприимство, Николай Арсентьевич.

— Северск всегда открыт для гостей из столицы, — ответил я.

Анна Павловна чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Молча развернулась и направилась к выходу. Остальные последовали за ней.

Губовы вышли на крыльцо, и в гостиной стало тихо. Мы с Морозовым некоторое время молчали. Воевода смотрел в окно, наблюдая, как чёрный автомобиль медленно выкатывается со двора.

— Она не так проста, — произнёс он наконец.

— И не так сурова, как кажется на первый взгляд, — ответил я.

Воевода хмыкнул, но промолчал. Несколько секунд мы ещё смотрели вслед машине.

— Николай Арсентьевич.

Голос Веры от дверей вырвал меня из размышлений, и я обернулся.

Девушка подошла ко мне, держа в руках аккуратную стопку папок, перевязанную тёмной лентой.

— Я отобрала шесть проектов, — начал она, протягивая мне бумаги.

— Благодарю — ответил я и принял папки.

Секретарь кивнула и на секунду задержала взгляд на документах.

— Только…

Вера замялась, подбирая слова, а затем тихо произнесла:

— Совет, скорее всего, будет сопротивляться. Проекты достаточно дорогостоящие, а Совет привык считать деньги.

Я улыбнулся:

— Пусть попробуют.

Воевода поднялся с кресла, поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на папки в моих руках.

— Всё готово? — коротко спросил он.

Открыл было рот, но в этот момент, в кармане зазвонил телефон. Вынул аппарат, улыбнулся глядя на экран, на котором высвечивался номер Альбины. Принял вызов:

— У аппарата.

— Я все сделала, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике голос секретаря. — Все обещали быть.

— Спасибо, — ответил я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и повернулся к Морозову:

— Пора ехать.

Вера едва заметно улыбнулась.

— Удачи, мастер-князь, — тихо произнесла она, развернулась и быстрым шагом ушла по коридору.

— Идемте, Николай Арсентьевич, — произнес Морозов и направился к выходу. Я последовал за ним.

Мы вышли на крыльцо. Я спустился по ступеням, остановился у машины и обернулся, оглядывая дом, окна которого отражали утреннее солнце.

Воевода открыл дверь автомобиля и сел за руль. Я обошёл машину и сел рядом. Морозов завел двигатель, и автомобиль тронулся, плавно выезжая со двора. В зеркале я ещё видел особняк, его светлые стены, открытые окна и лучи утреннего солнца на крыше.

* * *

Машина остановилась у крыльца здания Совета. Морозов заглушил двигатель и повернулся ко мне. Произнес:

— Прибыли, мастер-князь.

Я некоторое время сидел, не спеша выходить. Просто смотрел на серое здание, которое сегодня почему-то казалось ещё тяжелее обычного. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, но фасад Совета всё равно оставался в прохладной тени.

— Как вы? — уточнил Морозов, очевидно, заметив мою заминку.

— Всегда мечтал начать утро с попытки убедить взрослых людей расстаться с деньгами, — улыбнулся я.

Воевода хмыкнул.

— Деньги не их.

Я усмехнулся:

— Думаю, это их не остановит.

Взял папки, открыл дверь и вышел из машины.На секунду остановился, осматривая площадь перед зданием Совета. Возле лавки спорили две женщины, мальчишка в серой куртке тащил под мышкой свёрток газет.

Поднялся по ступеням. У дверей дежурил жандарм в форменном мундире. Увидев меня, он выпрямился:

— Николай Арсентьевич, — произнёс жандарм и распахнул дверь. — Вас уже ждут.

— Прекрасно, — сказал я и шагнул в холл.

У лестницы меня встретила Альбина. Женщина держала в руках карандаш и тонкую папку. Волосы были убраны в строгую прическу, а платье сидело без единой лишней складки. Заметив меня, она коротко улыбнулась:

— Николай Арсентьевич, — быстро произнесла она. — Все уже собрались в зале. Прошу за мной.

Мы направились к залу заседаний. Чем ближе подходили, тем отчётливее становился гул голосов. Перед самой дверью я остановился. Вздохнул, отгоняя мандраж, и толкнул тяжелые створки.

Члены Совета уже сидели на своих местах. И едва я вошел в помещение, все прекратили разговоры и послушно встали, приветствуя князя, Осипов, разумеется, поднялся последним. Сделал это неторопливо, с выражением уважения, доведённого до такой степени, что оно почти превращалось в насмешку.

— Николай Арсентьевич, — начал он. — Срочность заседания нас, признаться, несколько удивила.

— Надеюсь, удивление было приятным, — ответил я, проходя к своему месту.

Осипов едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Совет всегда готов собраться по первому зову князя.

Я сел в кресло, положил перед собой папки и медленно оглядел присутствующих. Альбина заняла место чуть в стороне, раскрыла блокнот. Я развязал ленту на первой папке. Бумаги мягко шуршали под пальцами. И этот звук почему-то меня немного успокоил:

— Благодарю, что собрались так быстро. Сегодня я хочу вынести на голосование несколько проектов, которые касаются развития Северска и всего княжества.

— Позвольте уточнить, — осторожно произнёс Осипов. — Речь идёт о предварительном обсуждении или о полноценном голосовании?

— О голосовании, — с улыбкой ответил я

В зале сразу стало заметно тише. Осипов сложил руки на животе и мягко улыбнулся.

— Николай Арсентьевич, никто не сомневается в вашей энергии. Но подобные решения обычно требуют времени для ознакомления…

— Время у нас есть, — с улыбкой перебил его я и постучал пальцем по верхней папке. — Вы можете не торопиться и ознакомиться очень внимательно.

Я передал верхнюю папку сидевшему рядом Климову и продолжил:

— А когда вы ознакомитесь, мы все проголосуем.

На последней фразе я взглянул на сидевших чуть поодаль представителей дворянства. И один из них потупился, а затем кивнул, давая понять, что отец донес до них мою простую просьбу…

На этом все! Любите страну:)