Глава 4 · Голосование

Я откинулся на спинку кресла, позволяя себе минуту спокойствия, которая, судя по лицам собравшихся, выдалась только у меня. В комнате повисло напряжение.

Скользнул взглядом по лицам: кто-то собрался принимать решение, кто-то делал вид, что пришёл сюда случайно. Мимо проходил, вот и заглянул.

Не спеша, я достал из внутреннего кармана пиджака свою записную книжку. Она была пока еще не потрепанная, но уже с замятым корешком. Вслед за ней вынул ручку, щёлкнул кнопкой. В наступившей тишине щелчок прозвучал почти выстрелом.

Я перевернул пару страниц. Бумага шелестела, как старая хроника, и в этой тишине её шорох звучал особенно громко. Наконец, открыл чистую страницу и со скрипом, нарочито аккуратно, в верхней строке вывел: «Заседание первое».

Прочёл вслух себе под нос. Затем, удовлетворённо кивнул, отложил ручку в сторону и посмотрел на Осипова, ожидая, с какого места, собственно, начнётся сегодняшний спектакль.

Петр Ильич откашлялся. Неторопливо, будто предварительно репетировал речь в коридоре перед зеркалом. Встал, оглядел собравшихся. Сделал это чуть свысока, как важный человек, у которого за спиной не просто кресло, а целая система связей и папок с компроматом.

— Итак, уважаемые мастера, — начал он, поставленным голосом, с лёгкой усталой интонацией, будто всё это он уже говорил тысячу раз. — Вы наверняка уже ознакомились с предложением группы промышленников «Бастион».

Я заметил, как несколько купцов обменялись многобещающими взглядами.

— Напомню, — продолжил Осипов, — что «Бастион» обещал обустроить сеть лесодобывающих и перерабатывающих мануфактур.

Он произнёс это с таким выражением, как будто речь шла не о вырубке лесов, а о строительстве храма знаний. Ну или культуры.

— А значит, — продолжил он, делая паузу, — обеспечить в княжестве сотни рабочих мест, обустроить инфраструктуру в труднодоступных уездах.

Ещё одна пауза. Почти торжественная. А затем, Осипов наставительно поднял к потолку указательный палец и продолжил:

— И это только первый этап, мастера. Имейте в виду.

Кто-то из купцов кашлянул в кулак, но это был не тот кашель, что от простуды, а который сопровождает сдерживаемое «ну-ну». Двое из аристократов едва заметно нахмурились, будто в воздухе почувствовали не лесозаготовку, а аромат подвоха.

Осипов, отметил реакцию, попытался изобразить благодушную улыбку. Но та вышла холодной, натянутой, как будто ему в этот момент в обувь попала вода. Глаза же при этом остались холодно льдистыми.

Он свысока осмотрел собравшихся за столом.

— По старому закону, — начал Осипов, старательно выговаривая слова. — Совет должен проголосовать и определить, получит ли компания право работать в княжестве.

Он выдержал паузу, окинул всех изучающим взглядом, как будто пытался определить, кто в этом зале против прогресса и хочет остаться без благоустроенных мануфактур.

— Так давайте уже разрешим эту формальность, — продолжил он с нарастающим нажимом. — И позволим Северску развиваться.

В голосе зазвучал пафос, смахивающий на лозунг с митинга:

— Доколе мы будем выживать? Пора уже начинать жить.

Я поднял глаза от своего блокнота и с самым невозмутимым видом произнёс:

— Помедленнее. Я записываю.

Осипов чуть дёрнул щекой, но промолчал.

Зал Совета будто на миг затаил дыхание. Кто-то приглушённо чихнул. Даже пыль в лучах утреннего солнца, казалось, остановилась в воздухе, решив, что сейчас произойдёт что-то либо важное, либо весьма неловкое.

Я, не глядя ни на кого, аккуратно вывел на строчке слово и прочел его:

— Доколе…

И, подчёркнуто медленно, перешёл к следующей строке.

— Кто «за»? — прозвучало из уст Осипова, и его голос, хоть и был ровным, всё же дрогнул на последнем слоге, словно у актёра, который слишком рано понял, что аплодисментов может не быть.

В тот же миг по залу прокатилось шуршание — то ли от движения шелков и камзолов, то ли от внезапной нервозности в уважаемых умах. Аристократы, как по сигналу, начали поднимать ладони. Медленно с чувством собственного достоинства, как будто голосовали не за мануфактуры, а благословляли подданных. Пальцы у некоторых были украшены перстнями, и утренние лучи, пробившиеся через витражные окна, превратили их жест в кратковременный хоровод блеска и статуса.

Их поддержали два деревенских старосты. Те не блистали ни шелком, ни камнями, но руки подняли уверенно, будто решили: если уж начали, надо доводить до конца.

— Хочу отметить, кто был «за», — пробормотал я, не поднимая головы, и быстро сделал в блокноте пометки. Чернила немного растеклись на «А», и от этого слово «за» стало выглядеть подозрительно расплывчато.

Каждый из тех, кто только что уверенно голосовал, вдруг чуть заметно дрогнул. Кто-то поправил манжету, кто-то пригладил уже приглаженные волосы. Старосты переглянулись между собой, словно пытаясь убедиться, что всё сделали правильно, и никто один не остался на тонком льду.

А потом все взгляды, как по команде, скользнули к Осипову. Тот сидел с выражением лица, будто вместо масла подложили в кашу вазелин. И вот он жуёт, а проглотить не может.

— Если кому-то интересно моё скромное мнение… — начал я, откинувшись на спинку кресла и криво усмехнувшись, так, будто вот-вот собирался рассказать анекдот, но знал, что никому не будет смешно. — Я не верю, что предложение «Бастиона» подходит нашему княжеству.

Пауза повисла в воздухе, будто сама задумалась над моими словами.

— Обещанные рабочие места, это, по сути, должности обслуги, — продолжил я. — Времянка с зарплатой. Никакого развития в крае не будет. Они желают сделать из Северска сырьевой придаток столицы. Вывезут лес, оставят пни и счета.

Осипов процедил, словно через зубы, тщательно отмеряя раздражение:

— Вы ознакомились с их проектом?

Я не стал отвечать сразу. Сделал паузу, чтобы донести до зала, что я тут не в игрушки играю.

— Да, — ответил я спокойно, глядя прямо на него. — Мне было предложено поддержать проект.

Некоторые за столом замерли, словно не ожидали, что разговор пойдёт в эту сторону. Осипов, на долю секунды, будто утратил опору под ногами, но быстро взял себя в руки. А я продолжил смотреть на него ровно, с тем интересом, с каким смотрят на карту, на которой маркером кто-то пытается нарисовать границы чужого государства прямо поверх твоего сада.

— Много предложили? — негромко поинтересовался кто-то из мастеровых. Без претензии, скорее из простого, человеческого любопытства: мол, сколько нынче платят за совесть?

— Много, — ответил я, не отводя взгляда и чуть приподняв подбородок. — Вот только я не продаюсь. И прошу у Совета поддержки в моём решении — не отдавать край пришлым.

В зале шевельнулись, заволновались.

— Пришлым? — с иронией уточнил один из дворян. Он лениво поправил перстень на пальце и со скептической улыбкой продолжил: — А разве вы сами, Николай Арсентьевич, не приехали недавно из столицы?

Некоторые в зале усмехнулись. Но незлобно, скорее с интересом. Мол, а что скажет наш столичный князь на такой выпад?

Я выдержал паузу, позволив вопросу повиснуть в воздухе, как горячий пар над котлом. И глядя прямо в глаза задавшему вопрос, едва заметно усмехнулся. Ответ напрашивался сам собой. И уж точно был не из числа стандартных.

— Фамилия, имя и отчество? — спросил я с обманчивой мягкостью и не менее обманчивой улыбкой, медленно раскрывая блокнот и поднося ручку к чистой строке.

— Что?.. — растерянно переспросил мужчина, будто я потребовал у него декламировать стих на латыни. Он даже оглянулся по сторонам, как гимназист, у которого вдруг спросили домашнее задание, а в тетради только одни каракули и кляксы.

— Вы задали мне вопрос, — пояснил я с той самой учтивостью, за которой всегда скрывается маленький воспитанный капкан. — Я хочу точно знать, кому даю ответ.

— Это интересует всех, — попытался ввернуть Осипов, бросив взгляд на смущенного аристократа.

— Обращение было ко мне, — перебил я, уже без попытки звучать вежливо. — И я желаю ответить. Но сначала хочу знать имя того, кому этот ответ предназначен.

Наступила неловкая тишина. Только не для меня. Я с улыбкой ждал продолжения беседы.

Где-то за окном каркнула ворона. Громко, нагло, как будто тоже хотела что-то добавить под протокол. Мне невольно вспомнилась та птица, что билась в окно у Альбины Васильевны. Возможно, она снова на посту. Смотрит, слушает… и, судя по интонации, тоже не в восторге от утреннего заседания.

— Антон Дмитриевич Перов, — ответил мужчина и приосанился, будто не просто назвал имя, а предъявил титул и родословную до девятого колена.

Я неспешно записал его имя в блокнот. Аккуратно, но с нажимом. Как будто от этой записи зависела судьба династии. Затем, не торопясь, постучал ручкой по краю страницы — тук-тук, как лёгкое напоминание, что каждое слово сейчас идёт в учёт.

Повернулся к Перову, встретился с ним взглядом и усмехнулся — чуть-чуть, без злобы, но вполне понятно.

— Моя кровь призвала меня в эти места, — произнес я спокойно. — Я приехал в Северск. Сам. Потому что так решил.

Перов чуть качнулся, будто не ожидал ответа с таким привкусом корней.

— И здесь я не для красоты, — добавил я, — а для дела. И сейчас мы решаем одно из этих самых дел.

Слова повисли в зале, как комья тумана: плотные, ощутимые. Наступившая в зале тишина, казалось, была абсолютной. Никто не шевелился, даже Осипов, кажется, задержал дыхание. Где-то вдали скрипнула мебель. Или, может, это у кого-то в душе зашевелилась совесть.

Перов молчал, но в его взгляде мелькнула тень сомнения. И, возможно, на этот раз он впервые увидел во мне не просто молодого князя с записной книжкой, а кого-то, кто действительно собирается что-то оставить после себя.

— Я понятно выразился? — спокойно, но внятно произнёс я, слегка склонив голову, словно давая шанс переспросить, пока не поздно. — У кого-то ещё есть ко мне вопросы? Быть может, вы желаете что-то обсудить со мной? Что-то узнать? Развеять сомнения или глупые слухи? Я, как известно, всегда открыт для диалога.

Пауза. Приятная, насыщенная ожиданием и лёгким треском нервов.

— Кстати, — добавил я, словно между прочим, — я намерен открыть приёмные дни в Управе.

Половина зала вздрогнула, как от сквозняка.

— И если кто-то из вас пожелает — приму его без очереди, — продолжил я и сделал красноречивый жест в сторону блокнота.

— Запишу в книжечку… — уточнил я, и в этот момент почти все присутствующие бросили на блокнот взгляд, в котором смешались интерес, тревога и лёгкая суеверная неприязнь. Смотрели как на змею в витрине: вроде не шевелится, но лучше бы накрыть чем-нибудь тяжёлым.

— Я приму. Каждого. И каждому уделю время и внимание.

Осипов побледнел. Совсем чуть-чуть, но заметно. Щека дёрнулась, пальцы сжались в замке перед ним на столе. Очевидно, такого поворота Петр Ильич не ожидал. Наверное, думал, что я буду отмалчиваться или, в лучшем случае, вести себя прилично.

Я махнул ему рукой с той самой лёгкой снисходительностью, которую он так любил использовать сам.

— Продолжайте, Пётр Ильич. Я закончил.

Осипов медленно выдохнул, будто собирался нырять с моста в ледяную воду.

— Кто «против» предложения «Бастиона»? — произнёс он чуть тише, чем раньше. И как-то без прежней бодрости.

В этот раз проголосовали купцы и мастеровые. Я тоже поднял руку, поддерживая их.

Осипов сжал губы и уже собрался что-то сказать, но не успел.

— Равное число голосов, — произнёс я спокойно. — Решение будет приостановлено. Пока мы не получим заключения всех ведомств и не убедимся, что проект не вредит княжеству.

Аристократы посмотрели на меня с явной досадой. И я заметил, как некоторые скривились, словно им подали к обеду постный суп вместо фазана. Старосты испуганно косились на меня, явно не зная, чем им грозит голосование.

Осипов же посмотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью. Вежливой улыбки на его лице больше не было. И я понял, что время холодной войны осталось в прошлом. Отныне у меня начнется открытое противостояние с лояльной Осипову частью Совета.

— Как прикажете, мастер-регент, — сказал он холодно.

Я довольно улыбнулся и хлопнул ладонью по столу:

— Ну, раз на повестке дня нет других вопросов — тогда заседание окончено. Все свободны. И Петр Ильич, — я повернулся к главе Совета, — не стоит забывать приглашать меня на заседания. В следующий раз я могу подумать, что вы намерено исключаете меня из принятия важных решений для края.

— Мы собирались просто посовещаться… — промямлил мужчина, отчаянно бледнея.

— Это Совет, а не ваша гостиная. И все, что здесь обсуждается, касается края. Следовательно, напрямую касается меня. Если в следующий раз вы не уведомите меня надлежащим образом, я буду вынужден подать официальную жалобу на работу Совета и правомерность ваших действий. Я понятно пояснил?

Осипов кивнул и опустил голову.

Я встал из-за стола и неспешно направился к выходу, чувствуя спиной холодный, полный ненависти взгляд Осипова.

* * *

Я вышел из здания Совета, спустился по каменным ступеням, чувствуя, как порывы прохладного ветра обдувают лицо. И только на нижней ступени я заметил, что площадь была пуста. Казалось, город замер выжидая. Что ж, сегодня мне удалось выиграть время. Но выигрыш этот был похож на глоток воздуха перед бурей.

Морозов ждал меня в авто. И едва я сел на пассажирское сиденье, он повернулся ко мне и уточнил:

— Ну? Как прошло заседание, мастер-князь?

— Мнения по поводу промышленников разделились, — ответил я и откинулся на спинку сиденья. — Аристократы и старосты поддержали проект.

— А купцы и мастеровые? — уточнил воевода.

— Эти выступили против, — произнес я. — Так что мне удалось заморозить предложение промышленников.

— Хорошо же, — подытожил воевода и завел двигатель.

Я вздохнул:

— Это временное решение. Судя по недовольным лицам аристократии и Осипова, промышленники собираются вложить в этот проект очень большие деньги. И просто так не отстанут. У них, например, есть возможность подать жалобу на решение, потому что голоса разделились поровну…

— Не понимаю, зачем им Северск? — покачал головой воевода. — Как будто на княжестве свет клином сошелся.

Я кивнул, глядя в окно. За стеклом тянулись дома. И произнес:

— Земля здесь богатая. Леса густые, реки. Вот и прутся желающие присвоить добро.

— Так-то здесь и нечисть есть, — заметил воевода. — Которая просто так эти земли не отдаст.

Я промолчал. И в салоне на время повисла тишина.

— Куда едем, Николай Арсентьевич? — уточнил воевода. — Домой?

Я открыл было рот, что неплохо было бы заехать в управу, но в этот момент в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат. Нахмурился, тяжело вздохнул. На экране высвечивался номер приказчика промышленников:

— Домой пока рано, — пробормотал я и принял вызов:

— У аппарата.

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике голос приказчика. — Мне доложили, что вы отклонили наш проект.

Он замолчал, ожидая моей реакции. Надеялся, что я начну оправдываться. Но вместо этого я поинтересовался:

— Кто вам доложил?

Как мне показалось, этот безобидный вопрос на несколько мгновений поставил собеседника в тупик. Но приказчик быстро сориентировался:

— Один добрый человек, который переживает за будущее вашего княжества, — уклончиво ответил он. — Тот, кому небезразлична судьба Северска. Жаль, что мы с вами не смогли найти общего языка.

В последней фразе прозвучало слишком много показного сожаления. Но я снова не стал реагировать на эту попытку манипуляции.

— Хотя может быть у нас есть шанс договориться? — уточнил промышленник. — Просто я прибыл в вашу ды…

Он с трудом удержался, чтобы не сказать «дыру», но вовремя замолк и быстро поправился:

— В ваш город, чтобы решить этот вопрос на дружеской ноте.

— И я не отказываюсь от мира, — ответил я. — Просто ваша группа компаний не единственная, кто хочет работать в княжестве. И я пока выбираю, кто может предложить наиболее… интересные условия. Как вы понимаете, мне тоже небезразлична судьба княжества. И я очень хочу, чтобы оно получило как можно лучшие условия.

— Поверьте, наши условия будут самыми лучшими, — торопливо заверил меня приказчик. — Рабочие места, работные дома, дороги. Я слышал, что вы хотите восстановить порт. Очень хорошая идея. Если вы нуждаетесь в спонсорах — мы можем даже стать меценатами этого мероприятия. Сколько денег вам нужно по смете? Все это без требований возврата. Порт пригодится нашей группе компаний.

— Я уже нашел меценатов, — перебил я промышленника. — Мне просто нужно ознакомиться с остальными предложениями.

В динамике послышался тяжелый вздох:

— Хорошо, Николай Арсентьевич, — ответил промышленник после недолгой паузы. — Буду ждать вашего решения.

— Ожидайте, — произнес я и завершил вызов. Убрал аппарат в карман.

— Промышленники? — не поворачиваясь ко мне уточнил воевода, и я кивнул, глядя в окно. Город постепенно оживал. Торговцы уже открывали лавки, но при всём этом в воздухе витало что-то тревожное:

— Осипов, похоже, доложил, как прошел совет, — пробормотал я. — И приказчики начали искать другие способы, чтобы продавить решение.

— Вот же упрямые, — вздохнул Морозов. — Даже отказ на них не повлиял.

Воевода повернулся ко мне и уточнил:

— А зачем вы сказали, что приостановили рассмотрение, пока не ознакомитесь с остальными проектами?

— Потому что после такого ответа, в Северск могут отправить проверки из столицы, — глядя в окно, хмуро ответил я. — Нас этим не напугать. А если проверки ничего не найдут, начнутся другие способы взаимодействия.

Воевода покачал головой. Произнес:

— Так куда едем, князь? Домой?

Я покачал головой:

— В управу.

Морозов кивнул, не задавая лишних вопросов, и повернул руль. Машина мягко выехала на главную улицу, ведущую к зданию управы.

* * *

Авто остановилось у входа в Управу. Морозов заглушил двигатель, повернулся ко мне и уточнил:

— Вы надолго, мастер-князь?

Я пожал плечами:

— Хочу доделать один проект. А затем попытаться попасть на прием в экологическое ведомство.

Я задумался от пришедшей в голову идеи и добавил:

— А еще нам нужно найти здание для нового министерства по контролю нечисти.

— Это несложно, — ответил Морозов. — Пустующих зданий в Северске полно.

— Значит, нужно выбрать подходящее, оформить заявку аренды, и подумать, как провести новое ведомство по бумагам, — заключил я и повернулся к Морозову. — В управе же есть список зданий, из которых можно выбирать?

— Где-то был, — ответил воевода, но мне показалось, что его голос прозвучал очень неуверенно.

— Значит, поищу, — заключил я. Открыл дверь, вышел из авто. Поднялся по ступеням крыльца, вошел в помещение. Кивнул в знак приветствия вскочившему охраннику, прошел по лестнице и вошел в кабинет. Сейчас я хотел один проект, связанный с портом. Благо, что возможностей старый князь мне оставил достаточно.

Я сел в кресло, вынул из стола листы бумаги. Вынул из подставки ручку. Вздохнул, вынул из кармана телефон и некоторое время смотрел на экран. А затем набрал нужный номер. Трубку взяли почти сразу:

— Слушаю, Николай Арсентьевич? — послышался из динамика голос Веры.

— Не могли бы вы записать меня на прием в экологическое ведомство? — уточнил я.

— Хорошо. — ответила секретарь. — На какое время?

— Скажем, через пару часов.

— Будет сделано, мастер князь, — послышалось в динамике, и Вера завершила вызов. Я же положил телефон на стол, откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно, где серое утро постепенно уступало место дневному свету. Впереди был долгий день. И я уже знал: простым он не будет.