Глава 19. Пропажа и находка

Хантеров об исчезновении звезды узнал от Котика.

Тот, разумеется, незаметно, сопроводил звезду мирового кинематографа в элитный клуб, припарковался так, чтобы видеть выход, и…

– Кирилл Харитонович, он исчез! – панические нотки в голове Котикова, как-то не вязались с его обычным настроением. – Зато тут, оказывается, Софья Калязинова, куча полиции и её мать.

– Что?

– Калязинова-старшая. Именно она вызвала полицию, навела тут дикий шорох, мол наш Соколовский напал на Софью.

– А сам-то он что говорит? – Хантеров только головой покачал, соображая, как будет вытаскивать звездищу из этакого скандала, и как всё происходящее соотносится с первой фразой Котика об исчезновении Соколовского.

Впрочем, дальнейшее объяснение Котика ситуацию ещё больше запутало:

– Ничего не говорит… его найти не могут! И я не видел, чтобы он уезжал – а я, честное слово, не отвлекался! Я тут немного пробежался по местности, пробрался в этот самый клуб, так там говорят, что полиция Соколовского в номере не обнаружила, правда, на Софье блузка в клочья подрана, но когда ей намекнули, что с ткани можно снять отпечатки, она как-то сильно смутилась… и да, нашли какую-то нехорошую добавку в кофе, а дальше я уже не расслышал…

– Так, а… внизу?

– Никаких следов падения, – понятливо откликнулся Котиков.

– Хорошо. Сейчас я пошлю туда наших, а ты возвращайся, расскажешь всё подробно.

Через некоторое время Котиков оказался в приёмной со странным выражением лица… он явно что-то обдумывал, и это что-то вело себя неправильно – не вписывалось в реальность.

– Не понимаю… Кирилл Харитонович! – заявил он вместо приветствия и Хак изумлённо оторвался от экрана – подобные странности были не в Котиковском духе. – Я всю дорогу обдумывал ситуацию, – взмах руки Котика сгустил атмосферу нетипичности. – Очень непонятная история.

Нет, то есть история-то была весьма ясной – заигравшаяся хищница цапнула слишком большой кусок, но вот итог этого был абсолютно загадочен.

– То есть, запасного выхода, пожарного или ещё какого-то там нет? – уточнял Хак.

– Как нет, имеется, только не в самом номере, а в конце коридора, там, где помещения для персонала. Там камеры работали – выйти незаметно Соколовский никак не мог, номер и терраса обысканы вдоль и поперёк, территория снизу тоже – никаких следов… эээ… падения или волочения чего-то тяжелого. В самом номере камеры были отключены по приказу Софьи. А на камерах в коридоре видно, что Соколовский в номер заходил, и… всё.

– И всё, говоришь? – Хантеров призадумался, а потом позвонил своему давнишнему приятелю, работавшему в Следственном Комитете, тот пообещал уточнить сведения, и через час уже обрадовал Хака новыми загадками.

– Гражданка Калязинова заказала в номер кофе, забирала у официанта сама, и в одной из чашек найдены следы весьма сильного психотропного средства. На чашке имеются отпечатки пальцев Соколовского, зато отметин от помады Софьи – как на другой чашке, нет.

– О как… То есть в её чашке чисто, а у него – дурь?

– Да, но и это не самое странное – та же самая смесь обнаружена в одном из цветочных горшков. Если честно, оснований что-то расследовать у нас не было – сам понимаешь… Но нам невольно помогло заявление Калязиновой-старшей – она же сама вызвала полицию. Сама заявила, что на её дочь напали, а дальше нападавшего не нашли. А ситуация может обернуться не очень хорошо – обвиняют знаменитого актёра, вот и было принято решение дело не закрывать…

Хантеров прикинул расстановку сил – психотропное средство, подлитое в чашку, оказалось в цветочном горшке, а сам актёр исчез…

– Кирилл, а позволь уточнить, ты почему им интересуешься? – не преминул полюбопытствовать приятель.

– Мы заинтересованы в его жизни и здоровье… так скажем, у нашего руководства глобальные планы по рекламе с его участием, – объяснил Хантеров. – Он уже беседовал с нашими крупнейшими акционерами, – Хантеров, разумеется, имел ввиду Лидию Андреевну Миронову и себя самого, – Так что, конечно, мы приложим все силы для его нахождения.

– Вот оно что! – приятель призадумался, – Ладно, учту. Да, там агент у него гниловатый – судя по всему, получил от Софьи Калязиновой некую сумму для того, чтобы направить к ней актёра.

– Понятно… – Хантеров решил непременно пообщаться с этаким интересным типом.

– Да, агент утверждает, что Соколовский уже года четыре время от времени пропадает на несколько дней, так что никакой связи с ним нет, но обычно о времени таких отъездов всегда предупреждает, – добавил приятель.

– А не мог Соколовский как-то спуститься на этаж ниже?

– В принципе, если учитывать его киношные трюки, которые он сам же делает, мог… с риском, конечно… Но теоретически это возможно – от пентхауса есть пожарная лестница. Только вот окна в здании задраены наглухо – администрация клуба подстраховалась, не желая проблем с постояльцами.

Хантеров подумал, что это ещё проверить надо, он-то точно знает, что было бы окно, а протиснуться в него так или иначе можно!

На всякий случай Хак отправил Котикова к дому актёра – проследить, мало ли, вдруг тот вернётся, а сам занялся было текущими делами, как вдруг ему на телефон пришло сообщение с неизвестного номера, озаглавленное «Кириллу Харитоновичу от знакомого Лидии Андреевны – есть разговор».

Разумеется, как только с этого номера раздался звонок, Хантеров моментально принял вызов.

– Кирилл Харитонович, добрый вечер! Есть у вас минутка?

– Филипп Иванович? – Хак голос узнал моментально, но надо было подстраховаться. – Как хорошо, что вы позвонили, да, кстати, не напомните мне, как вы в разговоре с Лидией Андреевной окрестили одну нашу общую знакомую. Как-то так изумительно точно – не людоедка, а…

– Людожорка, – лёгкий смешок подтвердил Хаку, что говорит он именно с пропавшим Соколовским.

– Да, точно! С вами всё в порядке?

– В полном… но я полагаю, что нам хорошо бы пообщаться. Так скажем, для нашей общей пользы.

– Я только за! Где вас можно найти?

– А зачем меня искать? Я у вашего здания нахожусь. В парке. Буду рад, если вы ко мне присоединитесь.

Разумеется, слегка изумлённый Хантеров поспешил на встречу с актёром.

И именно тогда он и понял, насколько Филипп хорош как актёр… При всей своей наблюдательности, Хак едва не прошел мимо ссутулившегося типа в мятом пальто, по виду – загулявшего банковского клерка, жутко усталого после рабочего дня и беседы с начальством.

– Ни капли грима – прилизанные волосы, скорее всего, просто так зачесал, опустил плечи, сгорбился, состроил унылую физиономию – вообще другой человек! – машинально анализировал Хак.

– Вы очень внимательны, – похвалил его Соколовский. – Ну, что, поговорим тут?

– Может быть, лучше в моей машине, раз уж ваша осталась у клуба? – нейтральным тоном уточнил Хантеров.

– Да, пожалуй, – кивнул Соколовский. – Так будет комфортнее. По крайней мере, можно будет расправить плечи.

– Самообладание у типа… – невольно зауважал лицедея Хантеров, подогнав машину к дальней аллее и распахнув дверцу перед «депрессивным клерком».

– Благодарю вас, так действительно гораздо лучше, – кивнул Соколовский, с наслаждением расправляя плечи и откидываясь на спинку кресла.

– Рад, что угодил… – хмыкнул Хантеров. – А теперь, вы не могли бы мне открыть секрет…

– Как я тут оказался? – понимающе покосился на собеседника Соколовский, машинально разглядывая себя в боковом зеркале и взъерошивая прилизанные кудри.

– Да, если можно – очень интересно! И что случилось в том номере? Насколько я понял, Софья пошла в атаку?

– Да, такая креативная девица оказалась, прямо любо-дорого! Вот, прочтите, – актёр достал из внутреннего кармана сложенные листы и передал их Хаку.

Тот просмотрел текст, причём, брови его поднимались всё выше…

– Да-вы-что? Какая изумительно продуманная особа! А шоколадом в марципане ей дорогу не вымостить?

– Главное, при ней эту идею не озвучивайте! – серьёзно предупредил Хантерова Филипп, – Возьмёт на вооружение!

– Договорились! – Хаку стало весело, – Может, всё-таки раскроете секрет, как вы оттуда вырвались? Я уже и своих сотрудников прослушал и версию Следственного Комитета, все в непонятках…

– Ах, да что там такого уж сложного… побегали бы они с моё от фанаток, – Соколовский махнул рукой. – Я же сразу понял, что мой агент что-то крутит… Он очень ушлый тип – и это хорошо – я всегда знаю, что от него можно ждать подвох, поэтому на встречи с непонятными мне людьми езжу аккуратно. Так скажем, с разведкой на местности!

– Предусмотрительно, – одобрил Хантеров.

– Ещё бы! Я посмотрел на этот клуб, заранее прикинул что и как, так что, увидев нашу милую Сонечку, уже понял – скорее всего, надо будет уходить огородами, – Соколовский рассмеялся. – А потом, когда она подала кофе, мне пришло в голову, как её можно на некоторое время обезоружить… Сами понимаете, ситуация интересная – закрытая территория, бесследно пропадает человек, в наличии напиток с явной добавкой – это я сразу почуял, у меня тонкое обоняние. Да ко всему этому камеры отключены, дверь заперта.

– Это она вам рассказала про камеры?

– Конечно. Девушка настолько самоуверенна, что это просто восхитительно! Знаете, этот тип людей «круче вареных яиц», причём, без малейшего на то основания!

– Знаю, конечно, как не знать.

– С ними проще всего, они сами себе самые худшие недруги. Вот взять Сонечку – она ж сама, своим безукоризненным маникюром нагребла себе проблем – с обстановкой, с отравой, с подробным изложением событий потенциальной жертве. И судя по тому, сколько туда прибыло полиции, мама её вся в дочечку.

– Однозначно, – кивнул Хак, – То есть вы решили исчезнуть и дать ей возможность самой утонуть? Прекрасно! Но как вы это сделали? Мой человек в недоумении, СК – тоже!

– И почему все думают, что актёры – люди безголовые? – Cоколовский принял оскорблённый вид. – Я, между прочим, вкладываюсь в бизнес, в частности – в строительство, даже регулярно интересуюсь делами. И в курсе, что по СНиПам, ой, не делайте, пожалуйста, такое лицо, я даже знаю, что это строительные нормы и правила, так вот по ним от пентхауса или любой другой постройки на крыше, которая выше определённого значения, должна быть пожарная лестница! Да, их делают не на виду, но я ж специально клуб объезжал – посмотрел, где она.

– Если честно, я впечатлён! – признался Хак. – А дальше? По лестнице вниз? Но там же замурованы окна.

– Да как же! – рассмеялся Соколовский. – Кто ж в подсобных помещениях, где есть окна, будет устанавливать кондиционеры? Это резко увеличивает сметы на строительство… – Соколовский покрутил головой, демонстрируя, как он расстроен тем, что его недооценивали. – Да, и что такое смета я тоже в курсе – даже лично их видел!

– Мой мир никогда не станет прежним, – беззвучно пробормотал Хак.

– Я всё слышал! У меня не только обоняние очень острое, но и слух, – серьёзно предупредил Хантерова Филипп. – Короче говоря, про закрытые наглухо окна – всё это справедливо только для номеров, но никак не для помещений, где находится персонал. Так что я просто спустился на этаж ниже, показал кое-кому через стекло пару купюр, и мне только что дорожку не расстелили…

– А полиции никто ничего не сказал! – хмыкнул Хак.

– Так и не скажут! Точнее, не скажет – он что, дурак, что ли? Уволят же его. К тому же, ничего противозаконного он не сделал. Не открыл бы он окно, а ну как я бы упал?

– Тоже верно! То есть вас запустили… а дальше?

– Дальше за ещё одну купюру проводили к служебному лифту, так, чтобы я не попал под камеры, и старательно смотрели в сторону, когда я уезжал. Знаете, там такие приятные люди работают… – очень доверительно сообщил Соколовский, любуясь собой в зеркале.

– Я в полном восторге! – сообщил ему Хантеров. – Вы озадачили нашу драгоценную Софью…

– Не только её саму, но и всю семейку. Там, насколько я понял, и мать такая же!

Хантеров покивал, полностью соглашаясь с Филиппом, а потом уточнил:

– А что дальше? Когда вы объявитесь?

– Да вот уже объявился – вам показался, только, мне кажется, что у вас может быть очень избирательная память – она ррраз и забывает некоторые вещи, – актёр вопросительно покосился на Хантерова, который глубокомысленно изрёк:

– Моя память – что хочу, то и делаю, где хочу, там и помню!

– Разумный подход, – одобрил Соколовский. – Я так думаю, что Софии, с учётом моего исчезновения, будет абсолютно недосуг заниматься Николаем Мироновым.

– А вы? Ваши дела?

– Сейчас ничего супер-срочного нет, так что я могу позволить себе небольшой отдых. К тому же, мне чрезвычайно хочется, чтобы мой агент осознал бесперспективность своего бытия в подобном стиле, – Соколовский мягко улыбнулся и Хак мысленно зааплодировал – было понятно, что фраза «не забудем – не простим» Филиппу отлично знакома и он филигранно умеет ею пользоваться.

– Как можно будет вас найти? – уточнил он.

– Никак – я отключил симку, оставил машину на стоянке, сотрудник клуба, который меня провёл, будет молчать как рыба, а агент… да так ему и надо! Потом вернусь, скажу, что отпил кофе и ничего не помню – такая индивидуальная реакция. А! Да… вот я заменил сим-карту на смартфоне, но на нём имеется крайне интересная запись Сониного монолога! Я вам её перешлю – пригодится, как мне кажется. И ещё… по номеру, с которого я вам звонил, связи со мной тоже не будет. Просто хотел вас предупредить.

Соколовский отправил запись разговора с Соней Хантерову и уже собрался было покинуть машину Хака, но тот его удержал:

– А ваша птица? За ней кто-нибудь будет присматривать?

– Птица?

– Да, сокол, который дроны сбил. Мои сотрудники утверждали, что он вылетел из окна вашей квартиры…

– А! Это… – Соколовский улыбнулся, – Этот сокол абсолютно не нуждается в присмотре – он вольный, ну… полудикий. Летает где хочет, когда хочет, возвращается. Дичи ему достаточно в лесопарке, так что не волнуйтесь – окно для него действительно открыто всегда – там небольшая комнатка типа кладовочки, а больше ему ничего и не надо.

Примечание автора: Уважаемые читатели! Подробнее о том, кто такой Соколовский, можно прочесть в серии «По эту сторону».

– А когда вы вернётесь? – Хак и сам не знал, зачем выясняет эти подробности… наверное, просто для порядка – он не любил, когда кто-то так исчезает.

– Через некоторое время… – пообещал Соколовский. – Вы не волнуйтесь, я всегда возвращаюсь, если меня ждут. Передавайте привет Лидии Андреевне!

Хантеров смотрел в спину «усталого клерка», в котором никто не опознал бы знаменитого актёра, слушал запись разговора с Сонечкой и предвкушал охоту на охотницу…