Глава 20. Делай это сам
Вечерняя Москва переливалась огнями, текла реками дорог, расплёскивала сияющие искры в окна домов, жила, дышала, гомонила…
Верховой ветер, не любивший спускаться ниже крыш самых высоких домов, гудел над этим ярким и шумным морем, легко поддерживая редкую для Москвы птицу… ещё какую редкую…
Сокол с высоты отлично видел множество деталей, оставаясь абсолютно незаметным для людей – редко кто в городе поднимает голову и всматривается в небо.
Хлопотный и весьма активный день подходил к своему завершению, принеся, как это ни странно, каждому по заслугам!
Сокол влетел в приоткрытое окно, но не стал искать, где бы ему сесть, а резко опустился на пол…
– Ну надо же! Полудикий… такой, полудикий сокол! – через полчаса Соколовский наслаждался жизнью в ванной, лениво откинув голову на бортик. Перед глазами в дрёме проплывали увиденные сегодня виды клубного здания с высоты птичьего полёта, вид сверху на пентхаус – от пожарной лестницы, взгляд в окна помещений технического назначения и в упор – на типа, который стоял у окна с охапкой снятых в номерах покрывал, да так и застыл, уставившись в окно на совершенно неожиданное зрелище.
– Хорошо, что хватило ума всё осмотреть! Очень пригодилось! – размышлял Филипп, – Хантеров въедливый, но, похоже, версию принял. Хотя, выхода у него, конечно, не было!
Выбравшись из ванной, он, не включая свет, обошел комнаты, опуская везде тяжёлые шторы, полностью закрывающие окна. Когда они закрыты, невозможно увидеть освещена ли квартира.
– Ну, вот… а теперь и удобств можно прибавить! – Соколовский устроился на кухне, собрав себе поднос еды и включив ноутбук. – Итак… что я могу поведать о себе миру? А главное, ради чего я это буду делать?
Он нехорошо усмехнулся.
– Пиар… если хочешь, чтобы что-то было сделано на совесть – делай это сам! – он давно вывел эту формулу, создал себе псевдоним, назвался журналистом Ивановым – по отчеству, и стал писать о самом себе. А что? Очень удобно, знаете ли, и интервью сам себе дашь комфортно, и лишнего сам у себя не спросишь.
– Итак… Господин Соколовский был замечен въезжающим на территорию частного клуба. По данным инсайдеров, направлен он был туда своим агентом для ведения деловых переговоров, но после прибытия в пентхаус клуба его больше никто не видел! По слухам из здания он не выходил, машина до сих пор стоит на стоянке, и что случилось с известным актёром доподлинно никому не известно! Зато по нашим данным, в пентхаусе остановилась некая София Калязинова, которая в данный момент допрашивается полицией. Нам пока неизвестно какие именно вопросы задаются Калязиновой, и причастна ли она к исчезновению актёра. Известно лишь, что кофе, которое было заказано Софией, было отправлено на анализ. Что же там нашли? Где сейчас Соколовский? Жив ли он и почему не выходит на связь? Причастен ли к произошедшему его агент? Чтобы быть в курсе, оставайтесь с нами!
– Нда… иногда я сам себя опасаюсь, и к чему бы это? – Филипп отсалютовал чашкой чая своему отражению в дверце холодильника, игриво себе подмигнул, а потом рассмеялся:
– Полагаю, что можно будет нанять супер-адвоката и давить на то, что раз моего тела нет, то и вопросов к Сонечке быть не может, но мы ж палочкой-то остренькой в муравейник потыкаем, побеспокоим… опять же, фанаты встревожатся, вопросы задавать будут, Сонечкой заинтересуются. А уж когда они интересуются, мало никому не покажется!
Соколовский всегда был исключительно вежлив и корректен с людьми, которые предпочитали тратить своё свободное время на обожание его образов и ролей.
– У всех свои странности, – рассуждал он. – Не мне их судить!
Зато Сонечка Калязинова с окружающими вела себя из рук вон грубо…
– На первый же вопрос она постарается максимально сильно оскорбить любого, кто осмелился к ней обратиться, и, вполне возможно, получит заряд реальности в личико! Всё польза… – усмехнулся Филипп, который, несмотря на романтическо-героические роли, был типом весьма вредным и крайне далёким от безусловного благородства.
– А что? Родовые особенности, знаете ли… никуда не деться! – сообщил он холодильнику, снова отсалютовав ему уже подостывшим чаем. – Опять же… потешиться мне надо! Что я, зазря, что ли, сегодня стольким голову морочил – хочу продолжения банкета! Даже готов в честь этого пару-тройку дней понаблюдать за событиями, а потом уже и домой наведаюсь.
Отправленная в сеть заметка была моментально подхвачена, перепечатана и размножена кучей новостных изданий, и действительно сыграла свою роль…
– Опять проклятые журналюги что-то разнюхали! – вздохнули сотрудники СК.
– Как интересно… – фыркнул Хантеров.
– Ой, что ж мне делать-то? – новый виток паники накрыл агента Соколовского с головой.
– Деееевооочкиии! Филипп пропааааал! – взвыли на разные голоса фанатки Соколовского. – Тут про агента его написано и про эту… как её там? А! Софию Калязинову.
– Да кто она такая ваааще?
– Как смела?
– Отраву ему подлила и куда-то дела?
– А если он… если… ыыыыыы, я не переживуууу!
– Не плачь! Мы вместе не переживём! В смысле переживём и его найдём! Но сначала надо найти эту… Соньку-ядовитку-недобитку!
– Почему это недобитку? Мы ж того… запросто… Могём и дoбить, если что!
Информацию о Соне нарыли быстро. И то, что было обнаружено, сильно фанатскому сообществу не понравилось…
Впрочем, Соня с ними могла быть абсолютно солидарна – ей тоже ничего не нравилось. Она вообще пребывала в жутчайшем шоке примерно с того самого момента, когда проклятый Соколовский швырнул её через весь номер на кровать, захлопнул дверь и… исчез…
Когда выяснилось, что её мать вызвала и нагнала в клуб кучу полиции, Соня родительницу слопать была готова.
– Кто тебя проссссил? – шипела она на мать.
– Соня, но ведь ты же мне сказала, что на тебя напали…
– А что? Службы безопасности у нас уже нет?
– Соня, но ведь ты сама…
– Ты мне знаешь, чего уссстроила? Ты мне всё исссспортила! – Соня и больше того бы сказала, но именно в этот момент полицейские намертво впились в дурацкую чашку Соколовского, с утроенной силой допытываясь, куда всё-таки делся актёр.
– Да почём я знаю? Я не видела! Ушел! – с презрительной физиономией отвечала Соня, цедя слова сквозь зубы.
– Куда ушел? Камеры в коридоре этого не подтверждают.
– Я не знаю! Куда-то… ушел… улетел!
– В смысле, вы его всё-таки сбросили? – тут же прицепились они к словам. – А куда делось тeлo?
Мать экстренно вызвала адвокатов, одновременно с ними приехали какие-то типы из Следственного Комитета, и Соня с величайшим изумлением обнаружила, что оказывается, что-то ОБЯЗАНА отвечать… Нет, разумеется, сначала она верещала на адвокатов, требуя, чтобы они прогнали всех этих людишек с её глаз подальше и запретили им приставать к ней.
– Вы адвокаты или вы дворники? Убери их всех! – кипела она от возмущения.
Потом её одёрнула гораздо более опытная и предусмотрительная мать, получив свою долю возмущения:
– Да если бы не ты, ничего бы и не было!
В конце концов, взбешённой Соне пришлось успокоиться – мать постаралась, пригрозив, что она сейчас уедет и заберёт с собой всех своих юристов.
– А ну-ка, закрой рот и слушай, что тебе говорят! – прошипела родительница. – Если бы не твои игры, ничего точно бы не было!
Вот и пришлось Соне, несмотря на дичайшее желание заорать, затопать ногами, бросить что-нибудь во всех этих беспардонных типов, которые не стоят, разумеется, и миллиграмма её внимания, отвечать на какие-то дурацкие вопросы.
– Средство? Не знаю, о чём вы! Ааа, в кофе? Ну, так и спрашивайте у тех, кто его варил! – Соня презрительно косилась на бесстрастного следователя. – Я ничего не добавляла!
Правда, в мусорной корзинке нашелся пакетик от этого самого средства, и утверждать, что его добавили на клубной кухне, стало несколько затруднительно.
– Отпечатки пальцев на пакетике совпадают с вашими, – бесстрастно сообщили деве…
После этого с Соней, которая ни разу в жизни не оправдывалась и в принципе не собиралась это делать никогда в жизни, случилась вульгарная истерика.
Она верещала, вопила, рыдала…
– Перестаньте! Вы просто себя топите! – пытались сдержать Соню адвокаты.
Нет, если бы у правоохранителей было бы хоть какое-то доказательство того, что с Соколовским что-то произошло, то проблемы Сони были бы гораздо более серьёзными, но…
– Тела нет, средство есть, да… но оно и в цветочном горшке есть. Так что, может, он его и не выпил, а вылил в горшок.
– А куда делся? Испарился?
– Да кто его знает? Отпускаем под подписку… а дальше будем смотреть.
Смотреть пришлось очень внимательно, потому что, во-первых, из анонимных источников пришла запись разговора гражданки Калязиновой с запропавшим актёром, и некий интереснейший договор с её подписью, а во-вторых, вышла статья одного журналиста с редкой фамилией Иванов, который давным-давно подвизался на освещении жизни актёра Соколовского.
– Запись к делу приложить невозможно, – сетовали сотрудники СК, хорошо знающие законодательство, – Но информация в ней содержится интереснейшая… Это ж надо, насколько у девицы голова того… И договорчик очччень в тему! Интересно, а не пришила ли она актёра из-за того, что он препарат опознал и вылил, да подписывать эту ересь отказался?
На вопрос о договоре Софья сначала наотрез отказывалась признаваться в том, что он вообще был, а когда узрела документ, изумилась до крайности и начала задавать неуместные вопросы:
– Где вы его нашли?! Отвечайте!
– Софья Руслановна, вопросы здесь задаёте не вы! Да и приказывать что-либо вы никакого основания не имеете! Будьте любезны, объясните, что это за документ. Кстати, вами подписанный, и почему в нём прописаны такие условия? Вы шaнтaжирoвaли Соколовского, пытаясь представить дело так, будто он на вас напал? А для того, чтобы спровоцировать его на действия, подлили ему психотропный препарат? Нет-нет, не надо говорить о вашей порванной одежде – может быть вы не в курсе, но с ткани можно снять отпечатки. Да, Софья Руслановна, фиксируется след, образуемый пото-жировым наслоением на руке, и дактилоскопист может дать ответ, прикасался ли к вам кто-то с целью порвать вашу блузку, или вы сами её разодрали.
Соня никогда так ужасно себя не чувствовала, медленно, но верно осознавая, что решить проблему каким-то привычным способом – криком, обаянием, обманом, возмущением из серии «да кто вы такие, вы что, не знаете, кто я?» или деньгами, в данном случае не выйдет.
А тут ещё опрошенный агент Соколовского, подстёгиваемый доказательствами в виде приличной суммы, упавшей ему на счёт от Софьи Калязиновой, признался, что именно она велела актёру наврать и прислать его в пентхаус.
– А что мне было делать? Вы же понимаете… это такие деньги, такие деньги! – страдал он, не ведая, что это только начало!
Это прибавило подозрений в адрес Калязиновой. Правда, агенту на это было глубоко наплевать – стоило ему покинуть помещение, как его посетило чувство, что за ним кто-то следит!
Когда он понял, что этот кто-то – просто пара девушек, он было утешился – опасными они не выглядели. Но это было ненадолго…
– Эй, ты! Куда ты дел Соколовского? Ты, может, в сговоре с Калязиновой? Где вы его держите?
Рванувший со всех ног агент и знать не знал, что теперь роль загнанного зверька будет его второй натурой!
Калязинова наткнулась на странных девиц, когда выходила из дома, где у неё была городская квартира:
– Cофия? Мы хотели бы у вас спросить…
– Да кто вы такие? Я вас не знаю!
– Мы – поклонницы Соколовского…
– Убирайтесь вон! Пошли от меня! – заверещала Соня, и это было фатальной её ошибкой.
– Где Соколовский? Признавайся, где он? – вопли девиц преследовали её, пока она не запрыгнула в машину и не нажала на газ, стремительно удаляясь от этих… сумасшедших.
– Ладно… я сейчас съезжу в ресторан, пообедаю и… – решила Соня, доехав до знакомого ресторана.
– Признавайся, где Филипп! – заверещали со всех сторон, и Калязинову посетило осознание того, что она столкнулась с проблемой… реальной такой стихийной проблемищей, которая не очень-то послушается даже толпу наикрутейших адвокатов.
Стихия она на то и есть, чтобы никого не слушаться!
Высоко в серо-зимнем московском небе лениво парила хищная птица, безошибочно выследившая визгливую и неумную девицу, принесшую столько бед другим людям.
– Да что ты говоришь? – Хантеров с интересом выслушивал доклады Котикова, который, уже не скрывая собственных эмоций, докладывал о перемещении Софьи.
– Её гоняют как… как… крысу по сараю. Из угла в угол! Последним углом был салон красоты. Стоило только ей туда доехать, как нарисовалось три девчонки, которые заорали на всю улицу: «Что ты сделала с нашим Филиппом?»
– Изумительно! – отреагировал Хантеров с видом, который и принёс ему когда-то прозвище «Великий Инквизитор».
А закончив разговор с Котиковым, призадумался:
– И почему мне кажется, что этот Соколовский, во-первых, почти всё время врал, когда со мной разговаривал, а во-вторых, сам эту облаву на Сонечку и устроил? Ну, вот прямо-таки навязчивое ощущение… Но, как бы это ни было, нам это только на пользу – девице-красавице крайне полезно оказаться поближе к реальному миру, пусть и не совсем реальным способом – кого ещё так учит жизни знаменитый актёр? Интересно, где он сейчас?
Ветер мягко перебирал перья на крыльях «полудикого сокола», легко кружившего над Москвой. По большому счёту до птицы никому и дела не было – мало ли кто летает над головами у москвичей, замороченных жизнью в огромном городе. Даже протяжный соколиный крик не заставил людей, слышавших его, отвлечься от их повседневных дел. Разве что один из них поднял голову.
– Странно… последнее время мне везде этот сокол мерещится… и к чему бы это? – подумал Хак, решительно откинув подальше крамольную мысль о том, что Филипп Иванович послал птицу за ним следить. – В отпуск съездить что ли… а то, что-то не в ту сторону думается! Вот возьму Машку и поеду куда-нибудь! – решил Хак. – Надо только убедиться, что Сонечка хотя бы какое-то время не вывернется из проблем.
***
Че всегда был котом упорным – натура такая, и вот сейчас это качество пригодилось ему чрезвычайно!
– Кууууда? Лежать! – невнятно возмущался он, в очередной раз придерживая лапой это беленькое новенькое… – Ещё ухо недоумытое и бок! И кто тебя такую чумазую в приличный дом пустил?
Если не придираться, то чумазым крошечного белоснежного котёнка назвать было сложно, правда, это по человеческой логике.
У Че логика была абсолютно иная – котовая, а значит, живущая по котозаконам.
– Я не фффвумазая, – фырчала белая мелочь, пытаясь избежать умывания уха – язык у здоровенного чёрного кота жесткий, а ушко внутри нежное.
– Мне лучше знать! – поучительно изрёк Че, попросту прижимая ёрзающее белое существо к лежанке.
– С ума сойти, какой он, оказывается, удивительный! – Дашка млела над этой изумительно забавной картиной. – Надо же… чужого котёнка вылизывает, да ещё переворачивает так по-деловому с бока на бок, прижимает лапой, чтобы не сбежала не полностью причёсанная.
– Че вообще мечта! – уверенно кивнула Милана. – Ты бы видела, как он Андрея умывает по утрам! Кота страшно возмущает небритость… так что, если он успевает добраться до Андрея до того, как тот проснулся и рванул бриться, то пытается бороться с этим возмутительным явлением своими силами – вылизыванием физиономии и выкусыванием всего, что выросло без высочайшего которазрешения!
Даша рассмеялась, представив, как Че точно так же придерживает лапой упирающегося хозяина и приводит в порядок его внешность.
Милана покосилась на подругу и не выдержала:
– Ну и как он тебе вблизи?
Надо отдать Даше должное – она не стала делать вид, что не поняла, о ком речь.
– Классный! – выдохнула она. – Правда, я не очень поняла, как быть дальше?
Недоумение Даши можно было понять – старший из братьев Мироновых проводил её до дома, заботливо придержал дверь, потоптался на коврике, пока Милана и Даша ахали над крошечной белой кошечкой, едва-едва не ставшей жертвой подарочной коробки и настырного ухажера, а потом что-то буркнул на прощание и убыл вместе с Винем.
– Ну, как быть? Идти в гости к моей свекрови, разумеется! – уверенно кивнула Милана. – Тем более, что она тебя приглашала. У нас уже почти готов торт, так что ты сделаешь над собой усилие, отлипнешь от кошечки и отправимся мы в соседний дом.
– Что-то мне нервно как-то… – пожаловалась Даша, растеряв свою привычную решимость. – А если он ушел, потому что я ему никак не понравилась? Я так понимаю, что он бы помог в любом случае, кем бы я ни была!
– Да, скорее всего так – он вообще-то, хоть по нему и не скажешь, благороден в этаком старомодном стиле, – согласилась Милана, – Но вот провожать тебя просто так, он бы нипочём не пошел. Не ночь, тропинка чистая, не скользкая, а он – прагматик. Если ты дошла сама до того места и с тобой ничего не случилось, то и обратно доберёшься! А если уж он как привязанный топал рядом с тобой, да ещё и разговаривал вовсю, значит, интерес есть! Так что не сомневайся, а собирайся.
Лидия Андреевна извелась от любопытства – Николай пришел, потирая правую руку, буркнул что-то вроде: «без Хака охрана мышей не ловит» и торопливо убрался в свою комнату.
– Ну и что мне с ним сделать, а? Что я такого плохого в жизни натворила, что у меня родилось трое сыновей и ни одной дочки? Ни тебе поболтать, ни поделиться! Ты подумай, Винечка, он взял, и УШЕЛ! И Милане не позвонить – мало ли, может, она сейчас с Дашей разговаривает.
Винь понимал, старательно сочувствовал в сторону блюда с сыром, изо всех сил намекая, что он, понимаете, тут всею душою с вами, но силы собачьи небезграничны, а подкрепить их можно только воооон тем кусочком, который коварно выглядывает краешком с блюда.
– Мам, ты ОПЯТЬ? – Николай, не обнаруживший рядом Виня, безошибочно отправился к матери, где и застал её на месте прeстyплeния – cкармливания Виню сыра. – Я ж тебе говорил, что вот эта скорбная морда – чистой воды обман!
– Он меня морально поддерживает! – с достоинством отозвалась Лидия Андреевна. – Я же вижу, что что-то случилось, волнуюсь, переживаю…
– Да ничего такого… просто на территорию прибыл какой-то тип, начал приставать к гостье Миланы и Андрея, додумался едва не уморить котёнка – запихнул его в закрытую коробку с какой-то ювелиркой.
– Иииии? – у Лидии Андреевны от любопытства и нетерпения аж глаза как у кошки засветились, – И как бедная девушка справилась с этим типом?
– Девушка котёнка спасала, а я убрал типа подальше, – буднично объяснил Николай. – Винь, заканчивай ползти к еде!
– Коля, а дальше? Девушка испугалась? – Лидия отчаянно пожалела, что невозможно подсказать молодёжи, как нужно сделать. Так, знаете ли, взять и шепнуть на ушко: «Падай в обморок», ну, или хотя бы «Сделай вид, что жутко перепугана – он же должен понять, что молодец, герой и вообще первый парень на деревне».
– Да не особо, – Николай пожал плечами, – Разве что за котёнка.
– А котёнок какой?
– Ээээ, ну, белый…
– Коля! Я тебя сейчас стукну, – не выдержала Лидия, – Приставлю стул, залезу на него, дотянусь и дам тебе подзатыльник! Ты можешь по-человечески рассказать? Мне же жуть как любопытно!
– Могу, если ты мне в ответ расскажешь, какой такой паралич случился у нашей охраны, что они прозевали въезд на территорию чужого типа, да ещё не среагировали на его приставания к гостье? – хмыкнул Николай. – И почему ты меня именно в тот момент буквально вытолкала из дома с Винем гулять?
– Ты невыносим! – обиделась Лидия Андреевна, – Можно подумать, я в состоянии тебя куда-то вытолкать! Сыночек, ты ничего не упустил в своих рассуждениях? Ты как бы это… несколько чересчур взросленький для каких-то выталкиваний. Охрана? Это к Хантерову – я ими не занимаюсь, а раз ты так обращаешься с собственной матерью, имей ввиду, что я обижусь и…
–Ну, ладно, ладно, всё! – Николай перехватил маму, которая почти совсем всерьёз собралась уходить, – Не буду больше. Ты что хотела спросить? Понравилась ли мне Даша? Да.
Лидия едва-едва соотнесла себя с диваном, чуть не промахнулась!
– Мальчики… – со щемящей нежностью подумалось ей.
– Мам, ну, что ты так смотришь?
– Люблю тебя, рада, что ты не сердишься, счастлива…
– Мам, ты не торопись, ладно? Мне-то она нравится, а вот я ей ни к чему! – буркнул Николай, внезапно сообразив, что вот оно… он когда-то так мечтал, чтобы можно было откровенно разговаривать с мамой. Ну, вот как это легко получалось у Андрюхи и Женьки, но у него самого словно язык узлом завязывало, а сейчас словно отпустило. То есть, наверняка, отпустило – получилось же что-то сказать.
– Родной мой, – вдруг рассмеялась Лидия, сквозь слёзы, – Не пугайся ты так, просто захотелось поплакать! Я просто такая счастливая, что ты мне доверять начал. Я знаешь, как мечтала об этом?
Странно, когда мама оказывается такой маленькой… лёгкой как птичка, что невесомо сидит около твоей руки. Когда вдруг оказывается, что ей-то твоё доверие нужно ничуть не меньше, чем тебе её. Что она тоже очень зависит от тебя! Удивительно даже, и почему раньше всего этого он не видел, в упор не задумывался?
Люди, оказавшиеся такими нужными друг другу, сидели на диване, крепко обнявшись, и не обращая внимания на странные, правда, очень негромкие звуки.
– Токо не отвлекайтесь! Вам тама хорошо, а мне тута слааавно! – рассуждал Винь, торопливо всасывая в себя лакомства, опрометчиво оказавшиеся слишком близко к нему. – Тыкс… это я съел, то я съел, а вот такой кусочек надо Тохтушке отнести – она-то в комнате спит и всё пропускает!
Увесистый прыжок таксотушки на пол отозвался лёгкой дрожью под ногами Лидии Андреевны, но она и не подумала отвлекаться – гладила темноволосую голову своего первенца, перебирала густые пряди, утирала собственные слёзы свободной рукой и изо всех сил надеялась, что девушка, которая понравилась её мальчику, окажется той самой, которая не станет мимопроходящей, равнодушной или жестокой, а будет ему по-настоящему близкой и любимой.
– И опять же, мне прибыточек! Раз уж дочек не получилось так, хоть этак хочу! – решительно заявила она себе.
А вслух продолжила допытываться, с чего этот большой, сильный, но такой глупый мальчик, решил, что он не нужен Даше?
– Мам, а сейчас-то ты что плачешь? – Николай с блаженным изумлением осознал, что его голова лежит у мамы на плече, она перебирает его волосы и от души утирает свои слёзы. Причём, всё это со счастливой улыбкой.
– Радуюсь!
– Оригинально у тебя это получается, – оценил Николай.
– Как умею, так и радуюсь, не придирайся! Мне кажется, что все твои доводы про деньги – это не о Даше. Да, она дочь Иволгина, да, у самой есть дело, кстати, я про неё повыясняла, ой, только не надо так на меня коситься, я ж мать… – Лидия насмешливо фыркнула. – Да, так вот, девочка умница редкая, и как мне кажется, да вот даже по тому, что ты рассказал, она не будет оценивать человека по кошельку.
– Мам, но я-то мужчина, я должен…
– Милый мой, мужчины много чего должны, и женщины, кстати, тоже, но вот чего точно делать категорически нельзя – так это упускать человека из-за ерунды! И не просто человека, а такого, рядом с которым у тебя сердце согрелось.
– Я не говорил, что… – Николай покосился на мать и вздохнул. Да, понятно, что она торопится, понятно, что Дашу он толком и не знает, только вот, в чём-то она права – глупо упускать первую девушку на его взрослой памяти, к которой так потянуло…
Он и рот открыл сказать, что понял, что… и тут уставился на стол.
– Ээээ, а собственно, где мой пёс? И всё то, что тут лежало?
– Полагаю, что они стали единым целым и убыли! – рассмеялась Лидия Андреевна. – То есть, отсюда убыли, а куда-то прибыли с прибытком!
– Гениальное определение! – вздохнул Николай. – Пойду проверю, всё ли в порядке там, куда эта таксоприбыль прибыла!
Там всё было в полном порядке и даже больше того…
– Оооо, ну, прямо картина сыром по моей подушке! – констатировал Николай, узрев Тохтамышку, действительно возлежащую на его подушке в окружении сырных крошек. Их трудолюбиво убирал в себя Винь, скорость передвижения которого несколько понизилась из-за…
– Банального пережора! Эх ты, колбаса на ножках.
Правда, даже сердиться сил не было – очень уж умильной была длинная выразительная морда Виня, и довольной маленькая Тохтамышка, с которой, вот приятный сюрприз, поделились изумительно вкусной штукой.
– Ничего-ничего… она просто маленькая ещё, вот и не успела все следы в себя собрать. А так бы никто ничего и не увидел! – уговаривал себя Винь, – Я её поучу и фффсё! И будет у нас вкусно, приятно и бесследно!
Николай, не подозревая, какое именно будущее его ожидает, призадумался о том, сколько раз в ближайшее время надо будет вывести на улицу этот таксячий пылесос.
А Лидия Андреевна, не теряя время понапрасну, уже звонила Милане.
– Ну как Дашенька?
– Волнуется, что ему не понравилась!
– Ой, ну какие они оба чудаки, – счастливо вздохнула Лидия, – Вы когда идёте? Я же вас очень жду! Только сыра надо дорезать! И да, как там белая кошечка? Принесёте?
– Даша боится – у Николая же Тохтамышка маленькая и ещё явно без прививок.
– Какая умница! – одобрила Лидия Андреевна. – Ладно, я сама потом зайду познакомиться, скажешь, когда я не помешаю… А как она котёнка назвала?
– Пока не решила – дитятко очень уж перепуганное было, не до того… Даша сначала её утешала, потом сама переживала, короче, не успела толком выбрать.
– И то верно. Так вы придёте-то когда? – Лидии очень хотелось пообщаться с девушкой как следует, понаблюдать за сыном, короче, хотелось действия, да не абы какого, а хорошего, позитивного, правильного.
– Я торт доделываю, а Дашу послала отдохнуть и котёнка покормить, так что скоро мы уже будем у вас. Николай… он не будет против?
– Нет! – уверенно ответила Лидия, глядя на снег, заметающий подоконник. – Он точно не будет против!
Только отложив смартфон, она вспомнила о звонке Хантерова:
– Полагаю, что Калязиновой некоторое время будет не до доставания Николая – ею заинтересовалась полиция, журналисты и фанатки Соколовского. Да, хотел предупредить, он пропал, но не волнуйтесь, с ним всё в порядке.
– Пропал, но в порядке? Это оригинально.
– Да он и сам неординарный тип, – хмыкнул Кирилл Харитонович. – Но в любом случае, не переживайте, это его сценарий и он его отыгрывает. Полагаю, что Софья Руслановна крайне пожалеет о том, что к нему полезла.
И она пожалела, да ещё как!
Причём самыми доставучими и неприятными оказались как раз бесчисленные девицы, возомнившие себя поклонницами этого фигляра!