Глава 17. Поднять щиты!

Луна проглядывала сквозь пелену облаков мертвенно-бледным пятном. Адепты в спешке призвали тучи в тщетных попытках укрыться от нее, но помогало мало. Полнолуние действовало на проклятых, и к той минуте, когда все городские ворота были наглухо заперты, а решетки опущены, до жителей уже доносился вой, пронзительные крики безумной армии, от которых кровь стыла в жилах. Люди закрывали двери и окна в надежде на призрачное спасение, но это не приносило облегчения.

На храмовом острове собрались верующие. Они истово молили своих богов о спасении. И о том, чтобы их защитники выстояли.

Адепты и клевреты распределились на широкой городской стене, чередуясь с лучниками и арбалетчиками Ронаса Герхарда. Именно они встретили первую пробную атаку армии проклятых.

Твари устремились на город с ночных небес. Десять крылатых созданий – покрытые перьями гарпии и чешуйчатые ящеры – рухнули черными камнями. Самые неуправляемые особи, которых проще было бросить в бой первыми, чем усмирить.

Маги действовали слаженно. Красные молнии адептов и золотые молнии клевретов били без промаха – быстрее, чем городская стража, вооруженная луками и арбалетами.

Воздух наполнился криками и запахом жженых перьев. Несколько дымящихся туш упали за стенами города, еще несколько – прямо на улицы. Огромная черная виверна, похожая на недоразвитого дракона, успела пролететь пару кварталов, прежде чем проломила черепицу одного из домов и испустила дух. Но ни одна из тварей не попала в Идарис живой.

Другие бестии черными тенями кружили в отдалении над полями, но больше ни одна из них не приближалась к столице. Все они ждали команды, наравне с прочей армией.

Черный Двор укрывала тьма. Ее завеса прятала всех, кто приближался к городу, не давая разобрать ничего. Лишь ближе звучал голодный вой проклятых, раззадоренных запахом теплой крови. Живая чернота занимала всю линию полей вокруг города и медленно сжимала его в кольцо.

Впрочем, защитники города не сидели сложа руки в ожидании своей участи.

Маги на стене готовили заклятия, охранные и атакующие, накладывали чары на оружие подходящих к ним солдат. Адепты, облаченные в синее и черное, и клевреты в белоснежных плащах – все трудились на равных.

Вода в заливе шла мелкой рябью – это геомаг Одиас в компании нескольких адептов зачаровывал дно. Ни одно существо, живое или мертвое, не могло бы теперь приблизиться к городу по воде.

Но самое интересное, пожалуй, происходило на небольшой площади перед главными воротами, где братья Корвесы и еще двое клевретов колдовали над внушительным механизмом из чистого золота. Предмет напоминал гигантскую объемную астролябию, только по ней нельзя было определить широту или долготу. Механизм работы двергов был частью защитной системы Идариса – зачарованный реликт, роль которого заключалась в том, чтобы усилить магию чародеев внутри городских стен, а также, как пояснил Ивросу Авериус Гарана, не позволить ничему вылезти из-под земли.

– Думаете, у Толверта есть линдвормы? – спросил колдун о громадных земляных ящерах из легенд.

– У него наверняка есть твари и похуже, – ответил ректор, который шел впереди колдуна торопливым пружинистым шагом. – Вроде плотоядных червей размером с ладонь, например. Не знаю, как тебе, а мне бы не хотелось во время боя отвлекаться на то, чтобы смотреть под ноги.

Они миновали площадь перед воротами, где Авериус Гарана обменялся парой фраз с капитаном стражи. Ронас Герхард сообщал о том, на какой стадии готовности находятся его подчиненные. Все было в порядке, кроме одного.

– Катапульта на северной башне не работает. Лебедка сгнила.

– Очень вовремя, – архимаг поджал губы на мгновение. – Но будем надеяться, что она нам не понадобится. Когда мы поставим щиты, нельзя будет ни попасть в город, ни выйти из него. Проверьте еще раз укрепления в Рыбном Конце. Завалите ворота.

Капитан коротко кивнул и принялся отдавать распоряжения своим людям, а ректор направился в башню возле ворот, чтобы по лестнице подняться на крепостную стену. Иврос не отставал от него.

– Еще раз, – обратился к нему мастер над проклятиями, не оборачиваясь. – В бой не вступай. Делаешь только то, что велел Император: когда наступит критический момент и поймешь, что Чистая тьма уже слишком близко, скомандуешь поднять щиты. Не вздумай натворить никаких глупостей. Клевретам в случае необходимости позволяешь черпать твою силу в разумных пределах, не до изнеможения! Ты меня понял? Никакого геройства и самопожертвования.

– А почему вы решили, что я вообще способен на геройство и самопожертвование? – ровным тоном спросил Норлан.

Авериус Гарана оглянулся через плечо, одарив особенно острым взглядом.

– Иврос.

– Да, я вас понял. Не беспокойтесь, мастер Гарана.

Стоило им выйти из башни на стену, как рядом с архимагом тотчас оказался Эврен – тот самый клеврет, которого Иврос видел на тренировке во время общения с Императором. Он принялся докладывать обстановку.

Норлан тем временем приблизился к краю стены и посмотрел вдаль меж каменных зубцов. На другом конце поля колыхался живой мрак. Именно эта сила не давала молодому импери покоя. Она сводила его с ума, вызывала слепую ярость. И пока Авериус в паре шагов от него раздавал указания обступившим его адептам и клевретам, колдун буравил черное марево впереди гневным взором, ощущая, как волоски на коже встают дыбом.

– Иврос, – раздался знакомый женский голос, а потом он ощутил, как кто-то несмело касается его стиснутой в кулак руки. – Как вы, Иврос?

Норлан вздрогнул и обернулся.

Перед ним стояла Хиннари, императорская канцеляристка, в полном боевом облачении клеврета с посохом, на верхушке которого мягко светился фиолетовый аметист. Бело-золотые одежды, стянутые в тугой хвост черные волосы и огромные голубые глаза.

– Хиннари, – Ив с трудом разлепил губы. – Что вы тут делаете?

– Я все еще вхожу в число клевретов, хоть и служу при Императоре как ответственная за бумажки, – она рассеянно улыбнулась, демонстрируя ему свой посох. Закусила губу, глядя на него снизу вверх. – Мое место среди моих братьев и сестер в авангарде.

– А Император?

– С ним мастер Адлер. Она не отойдет от него, даже если он вздумает прогонять ее пинками, – Хиннари снова попыталась улыбнуться. – На самом деле я пришла на минутку. Иврос…

Она запнулась, поймав на себе быстрый взгляд Авериуса Гарана, который объяснял что-то высокому чародею с арбалетом.

– Вас определили сюда, ко мне? – подсказал Норлан.

– Нет, с вами останется Эврен, – она кивнула на клеврета в нескольких шагах от них. – Я буду на башне ворот с северо-западной стороны, но узнала, что мастер Гарана идет сюда, а значит, и вы с ним. Поэтому и пришла.

– Хиннари…

– Иврос, я вас очень прошу меня выслушать, – она говорила быстро и с явным волнением. – Вы импери. А значит, вы не только ощутите первым Чистую тьму – за вами первым и придут. Вы раздражаете их не меньше, чем они вас. И потому, Иврос, я вас очень прошу… Берегите себя, что бы…

– Хиннари? – окликнул подошедший ректор. – Что-то случилось?

– Нет, – она почтительно склонила голову. – Я просто…

– Тогда брысь отсюда, немедленно. По местам, – Авериус Гарана повысил голос: – Все по местам!

Канцеляристка спешно поклонилась, бросила прощальный взгляд на Ивроса и убежала прочь.

– Вас слушаются все беспрекословно: клевреты, адепты, стражники, – заметил Норлан, отворачиваясь обратно в сторону поля.

– Конечно слушаются, – архимаг вскинул бровь. – Я ректор и императорский советник. Меня назначили руководить этой вакханалией. А еще я все же мастер над проклятиями, а это значит, что мне ведомо обо всех тварях, которых к нам привел Толверт. Я знаю, когда и как именно каждый из них может атаковать и что нам надлежит применять против них.

– Это самое важное, – Иврос кивнул. – А где госпожа Евания? Дома?

– В Академии, – Авериус Гарана нахмурился. – Скорее всего, наблюдает с башни. Там сейчас безопаснее всего.

Ректор бросил быстрый взгляд на площадь за стеной.

– Сюда идут Керика и Алиссана. Наверняка сестра будет опекать тебя, как наседка. Будь терпелив с ними обеими, – ректор отвернулся: к нему прибежал запыхавшийся стражник и доложил, что все работы в заливе закончены.

– У вас с сестрой завидное взаимопонимание, – слова сорвались с языка сами, когда Иврос вспомнил Керику на минувшем совете у Императора. – Вам достаточно посмотреть друг на друга, чтобы понять, о чем думает или просит другой.

Ректор отпустил стражника и снова повернулся к Норлану.

– Она вообще редко о чем-либо просит меня, – признался вдруг Авериус Гарана. – Любит оставаться старшей сестрой. Но если ей действительно что-то важно, достаточно посмотреть. Ее взгляд говорит громче всяких слов.

Архимаг поприветствовал сестру, которая вышла из башни на стену и направилась прямо к ним. Бледная Алиссана Тарнен старалась от нее не отставать – то ли боялась потеряться, то ли не хотела, чтобы ее снова в чем-нибудь обвинили. Впрочем, держалась она намного лучше, особенно после того, как очередное обвинение со стороны понтификов прервал сам Император, сказав, что если бы девушка не набралась мужества и не призналась во всем мастеру над рунами, подготовить защиту города они бы не успели. Да, времени было совсем мало, но все-таки оно было.

– С хорошими новостями, надеюсь? – обратился к сестре Авериус Гарана.

– Все защитные чары активированы. Реликты запущены. Осталось поднять магические щиты, – ответила Керика и повернулась к Ивросу. – Как скоро это предстоит сделать?

Норлан хмуро изучал черноту впереди. Чистая тьма подбиралась к крепостным стенам. Так движется лава извергающегося вулкана: медленно и неотвратимо, словно спешить ей некуда, потому что все равно любую преграду она выжжет дотла.

– Недолго осталось, – отозвался импери. – Готовьтесь.

– Готовьтесь! – громче повторил ректор.

Его слова эхом передали друг другу защитники по всей стене.

– Ты будешь здесь? – спросил Авериус у сестры.

– Да. Присмотрю за одним человеком. Да что там, за двумя, – Керика Гарана уперла руки в бока и хитро улыбнулась. – Развела вокруг себя детей, вот теперь мучаюсь.

Иврос тепло улыбнулся.

Архимаг хотел что-то сказать, но не успел – к нему спешила запыхавшаяся адептка, совсем юная девчонка, лет пятнадцати, не больше.

– Мастер Гарана! Там! – Она остановилась, согнулась пополам, уперев руки в колени. – Там…

– Ну, – ректор нетерпеливо нахмурился.

Адептка воздела ладонь, давая знак, что ей нужно пару мгновений, чтобы отдышаться.

– Мы не смогли справиться с кристаллом в обереге, который нам выдали клевреты. Он взорвался. Я в порядке, как видите. А вот Найю забрали в лазарет. Осколками поранило лицо. Глаза целы, но щеку распороло, – выпалила она.

– Ах вы, – он сжал губы. – Дети, правда. Малые дети.

– Мастер Гарана, я теперь одна в башне, и оберега нет. Что мне делать? – простонала девушка. В глазах читалась гремучая смесь вины и страха.

– Не сметь паниковать, – сухо велел ректор, отыскав взглядом кудрявого адепта в синем плаще, который занимал пост на стене в компании трех лучников из городской стражи. – Вот что сделаем: раз мастер Керика останется здесь, поставим ее на место Алстана, – он кивнул на адепта в синем. – А его отправим тебе в поддержку. Пойдем, скажем ему, что нужно делать. – Авериус обратился к сестре: – Я сейчас к вам вернусь.

Керика Гарана проводила ректора и адептку усталым взглядом.

– Это будет длинная ночь, – вполголоса проговорила она. – И я очень надеюсь, что до ближнего боя дело не дойдет.

Иврос молчал, не сводя глаз с черного горизонта. Белый снег на полях и обсидиановый мрак впереди контрастировали отчетливо. Теперь можно было различить щупальца живой тьмы, которые змеились по земле.

Туда же смотрела и Алиссана Тарнен. Только если в очах Норлана пылала ненависть, то девушка мелко тряслась от ужаса. Безусловно, мастер над рунами обязана была находиться рядом с братом, но приводить на стену бедняжку явно оказалось решением ошибочным.

Память нарисовала в красках все те картины, которые Тарнен отчаянно пыталась забыть. Ей даже почудилось, что это не холодный ветер забирается под ее плащ, а жесткие пальцы Эгиса Толверта пытаются дотянуться до нее. Надежды на пощаду не было. Никто не сможет ее защитить, даже сам Император. Мастер растерзает ее самолично за предательство на потеху всему Черному Двору, а еще теплые куски плоти бросит своим тварям.

– Он придет сюда, – Алиссана тихо застонала, цепляясь пальцами за рукав чародейки. – Он найдет меня, мастер Гарана.

В ответ Керика обняла девушку одной рукой за дрожащие плечи.

– Ну что ты, Лис. Мы ему тебя не отдадим, – мастер над рунами тронула импери за локоть. – Правда, Иврос?

– Никто не посмеет обидеть маленькую веснушку, – мрачно отозвался колдун, который все так же не сводил глаз с черноты впереди.

Чародейка напряглась, будто уловила в его ответе некий двойственный смысл.

– Иврос, дай мне слово, что не станешь совершать глупостей, – меж ее бровей пролегла сердитая морщинка. – Если с тобой что-то случится…

– Гвин вас не простит? – предположил он, но даже не взглянул на Керику.

– Я сама себя не прощу, – она крепче взяла Алиссану за руку, чтобы та, наконец, перестала трястись, а затем строже повторила: – Иврос, ты меня слышал? Дай мне слово…

– Да, тетушка, да, – рассеянно кивнул он. – Никаких глупостей. Я тебя понял. Я всех вас понял. Отведи веснушку вниз, к Корвесам, пока ее удар не хватил. И ей там будет поспокойнее, и они за ней присмотрят. А потом возвращайся ко мне. Идет?

Керика Гарана прищурилась, бросила быстрый взгляд на брата, который давал наставления тем двум молодым адептам. Авериус рядом и, случись что, придет Норлану на помощь.

– Хорошо, – она повлекла Алиссану в сторону ступеней, ведущих вниз. – Я скоро вернусь. Пойдем, Лис.

Девушка сделала несколько шагов и остановилась.

– Пожалуйста, мастер Гарана, разрешите мне остаться с вами, – с мольбой произнесла она. – Клянусь, я буду вести себя тихо и не стану вам мешать.

Керика ответила, но что именно она сказала, Иврос не разобрал. Порыв ветра принес с поля запах трупной затхлости. Так пахнут разрытые могилы или выловленный из реки утопленник. Норлан помнил эту вонь по тем временам, когда в Нордвуде разгуливали мертвецы Пастыря проклятых. Ее было сложно спутать с чем-либо.

Ив бросил короткий взгляд в сторону входа в башню, но Керика и Алиссана уже скрылись на лестнице. Ближе всех к нему сейчас стоял Эврен, которого более волновала тьма впереди, нежели что-либо иное. Клеврет бормотал то самое заклятие, которое позволяло войти в транс и видеть энергии отчетливее.

Стараниями терпеливой тетушки Норлан запомнил слова. Губы слушались не очень хорошо, но все же слушались, и со второй попытки импери удалось сотворить необходимые чары.

Белый свет заполнил его очи, смешиваясь с чистым золотом, но на этот раз что-то переменилось, вероятно, потому, что предчувствие опасности подстегивало все органы чувств и заставляло разум реагировать быстрее.

Мир преобразился, сделал звуки объемнее и четче, расцвел яркими красками, выделяя отдельные энергии. Но только теперь они извивались в беспокойном возмущении. Тьма, что надвигалась с севера, заставляла нервничать не только людей – даже окружающие силы гневались и страшились.

Мрак впереди действительно подобрался куда ближе к городским стенам, чем его видимая часть. Вязкая дымка стелилась по снежной поверхности извивающимися нитями, до первых укреплений оставалось не более пятидесяти шагов. Интересно, видел ли это Эврен и остальные защитники Идариса?

Норлан вздрогнул, но лишь оттого, что уловил еще одну странную особенность окружающих его энергий: все они тянулись к нему с какой-то ласковой покорностью, будто искали защиты у молодого импери.

Сизые завихрения в морозном воздухе. Гул камня под ногами, похожий на сердитое ворчание. Алые всполохи вокруг горящих факелов. Мягкое свечение живых тел. Гулкая пульсация крови в их жилах, частая, преисполненная волнения. Пестрые чары, замершие в ожидании того, что маги спустят их с поводков, как готовых к охоте гончих. Предвкушение, заставляющее пересохнуть язык. Мгновение перед неизбежностью.

И каждая, абсолютно каждая сила стремилась к нему, наливаясь трепещущим золотом.

Иврос оглянулся туда, где над городскими зданиями на холме возвышалась белая башня императорского дворца. Там, в вышине, плавно разворачивалась золотая дымка энергии импери, медленно формируя купол. Она должна была загустеть и сомкнуться с более мелкими щитами других чародеев, укрепив и усилив их. Невесомая взвесь в воздухе, которая в одночасье станет крепче стального щита.

Ив присмотрелся. Расстояние было большим, а ночь над городом размывала все контуры, но он мог поклясться, что видит Салдора Септиана в белых одеяниях на самом верхнем балконе башни. Он был ярким золотым центром плавно растекавшейся энергии, как паук в сердце своей паутины.

Норлан набрал в грудь побольше воздуха, тряхнул головой, чтобы отвлечься от того зуда, что вызывала столь близкая Чистая тьма. Это ощущение заставляло его не просто злиться, а едва сдерживать рвущуюся наружу ярость. Ему хотелось разорвать на куски того, кто посмел явиться к его стенам и принести с собой подобную мерзость.

Его стенам.

Иврос снова тряхнул головой, отгоняя навязчивое ощущение. Он здесь чужой. Это не Нордвуд. Слишком мало времени прошло, чтобы его сила успела пустить корни, чтобы земля отозвалась.

Любая земля – твоя земля.

Слова матери из его сна отчетливо прозвучали где-то на границе сознания.

Мама была права, и Салдор Септиан тоже: импери должен защищать свою землю. Любую землю.

За его спиной столица, полная невинных людей. Детей, которые с восторгом жались носами к витринам магазина игрушек в квартале Шагарди. Стариков, отдавших свои лучшие годы этому городу. Всевозможных живых существ, как те неуклюжие голуби на набережной. Их жизни были частью города, их кровь – кровью Идариса. Без них это просто камни.

Его город. И город его любимой вишенки.

Крошка Гвин защитила его родной Нордвуд от носфератов. Он не мог допустить, чтобы ее отчий дом сгинул во власти Чистой тьмы.

Ярость кипела в душе Ивроса, норовя выжечь вокруг все. И эта ярость была направлена на враждебную силу впереди.

Салдор Септиан был прав, что поставил себя в отдалении от стен. Он не спасался сам, нет, не пытался спрятаться. Норлан сейчас понимал это как никто иной. Император должен был в первую очередь защитить город. Окажись он так близко к стенам, наверняка не выдержал бы и направил всю свою силу на то, чтобы добраться до противника, атаковать.

Да, кто-то более опытный должен был защищать Идарис.

И кто-то из них двоих должен был атаковать, встретить врага.

Тот, чью молодую кровь не сдерживало ничего, кроме собственных убеждений.

Глухое медвежье рычание вырвалось рокотом, из-за которого стоявший рядом с Ивросом Эврен напрягся и поудобнее перехватил свой посох.

Норлан плохо представлял, что именно делать. Ему в какой-то момент даже показалось, что он вообще не отдает себе отчета в происходящем. Импери обратился в инстинкты, древние, требовавшие защищать свое. Это, пожалуй, и было главной целью существования лорда-протектора – защита любой ценой.

Сердце стучало гулко. Кровь в висках отдавалась острой болью. Терпеть больше не было сил. Пожалуй, именно об этом моменте и говорил Император, когда упоминал подходящее время для сотворения охранных чар. И для принятия решения.

Критическая точка.

Норлан бросил короткий взгляд в сторону. Туда, где спиной к нему стоял Авериус Гарана, озвучивая очередные приказания подоспевшему клеврету с западных участков стены. На него мастер над проклятиями не смотрел, и хорошо.

С едва слышным щелчком расстегнулась фибула, и тяжелый темно-синий плащ с меховым воротником сполз с плеч и упал к ногам Норлана.

Иврос развел руки в стороны, позволяя золотой силе окутать его.

– Поднять щиты! – громко скомандовал он.

И спрыгнул вниз с крепостной стены.

Десятки разноцветных пятен, будто мыльные круги на воде, начали расползаться в воздухе. Четко и слаженно, стремясь как можно скорее встретиться с опускающимся сверху золотым куполом.

С отчаянием и гневом закричала женщина, но поделать уже ничего не могла, даже если бы очень захотела. Раскрывшиеся магические щиты перекрыли доступ как в город, так и из него.

Кажется, это была Керика.

Огромный черный медведь пружинисто приземлился в снег на все четыре лапы. Отряхнулся, сбрасывая с густой шерсти золотые всполохи, и побежал через поле прочь от Идариса, не оглядываясь. Навстречу той силе, что сводила его с ума.