Эпилог

Следующим утром во дворе княжеского терема Ивар созвал народ, собираясь как положено традициям принять Атрея в род. Присутствовали тут и старейшины, и бояре с дружинниками. Челядь и крестьяне.

– Этот мальчик прошёл через испытания, которые сломили бы многих. – Начал Ивар, останавливаясь напротив взволнованного Атрея. – В свои ранние годы он не побоялся встать против зла, отомстил и защитил тех, кого любил, и доказал, что сердце его чисто помыслами.

Воевода взял небольшую паузу, собираясь с мыслями. Затем легким движением выудил из ножен свой меч и провёл острым краем по внутренней стороне ладони. Порез набух кровью.

– Дай руку, – схватил ладонь Атрея и тоже сделал ему надрез, крепко прижал к своей ране, смешав кровь.

Поднял голову к небу, словно призывая богов в свидетели. Его охриплый голос зазвучал твердо и ясно:

– Внимай, Перун-громовержец! Я, Ивар, сын Воибора, внук Стемида, смешиваю с тобой, Атрей, свою кровь и ввожу тебя в род как своего сына...

Вдохнул полную грудь воздуха и продолжил:

– Пусть клятва эта станет тверже меча и долговечнее камня. Отныне ты Иварич, сын мой, плоть от плоти моей и дух от духа. Живи, чтобы продолжить наш род!

Ивар повязал ему на воинский пояс оберег Перуна на кожаном шнурке.

– Носи его с честью воина. Пусть зверь внутри тебя служит защитой и опорой Соколиного предела.

Вокруг повисла тишина. Князь Ярослав шагнул вперёд, положил руку на плечо Атрея:

– Да хранит тебя Род, Атрей Иварич! Будь крепок, как дуб, и мудр, как предки!

Старейшины одобрительно склонили головы, воины закивали.

Атрей стоял, словно окаменев, изо всех сил старался казаться невозмутимым. Я видела, как увлажнились его глаза, но он сумел обуздать чувства и опустился перед Иваром на одно колено.

– Благодарю… отец. Я не подведу.

– Добро, – хлопнул его по плечу воевода, улыбаясь краем губ. – А теперь поднимись и встань рядом со мной, сын.

– Добро! – гаркнул Ярослав, и дружинники подхватили.

С того дня всё изменилось. Атрей перестал быть сиротой, которого я однажды спасла из лисьего капкана и приютила. Теперь он обрел род и имя – Атрей Иварич.

Судьбу же Желанны князь решил спустя несколько дней.

Допросив боярскую дочь, выяснил, что она действовала сообща с Мироном, тот снабжал еë травами. Дом его оказался пуст, охотник не стал ждать, пока стражники явятся по его душу, а тайком скрылся из княжества. Скорее именно в ночь, когда приходил ко мне в темницу.

В гневе Ярослав разослал гонцов в другие земли с предупреждением: не давать убежища предателю, и назначил вознаграждение за его голову. Князю было не столь важно поймают ли Мирона живым, либо принесут трофей в мешке. Охотника ждала незавидная судьба неприкаянного изгнанника и скитальца – поделом тому за деяния.

Желанну князь приговорил к участи, на которую ненавистная подруженька хотела обречь меня. За преступление против княжеской четы мера всегда одна – смерть.

Казнь послужила примером для многих. Ярослав показал, что те, кто прибегнет к тёмным силам, не останутся безнаказанными.

Мне Ивар с князем присутствовать не позволили, я просидела эти тяжёлые часы в покоях вместе с княгиней Любавой.

Её отец, боярин Святогор не выкарабкался, лихорадка подпитываемая чёрной ворожбой ведьмы Залесья, сожгла бедного старика за считанные дни. Даже я ничего уже не смогла сделать. А, может, и к лучшему, что боярин так и не узнал, что сотворила его дочь…

Я лично уничтожила медальон озлобленной сущности давно усопшей волхвы, чтобы больше ни одна невинная девица не стала жертвой её алчных желаний.

Со временем имя Желанны в Соколином пределе стало предостережением для тех, кто захочет пойти по пути тьмы ради личной выгоды и разрушить чужие судьбы.

Душа знахарки Таяны была отомщена.

Я рассказала Ивару всё без утайки, и со смертью боярской дочери исчезла тяжесть из моей груди. За время пребывания здесь я настолько срастилась сознанием с этим миром и телом, что больше не разделяла свою и жизнь и травницы…

…А жизнь меж тем в Соколином пределе медленно, но верно возвращалась в привычное русло. С полей собрали урожай и зерно, запаслись на зиму сеном и припасами.

Княгиня Любава медленно набирала силы. С каждым новым денем её состояние улучшалось, тошнота прошла, и вскоре княгиня смогла легко вставать с постели, затем выходить и в сад, а через три седмицы уже сама руководила хозяйством.

Вея неотступно находилась рядом. Её преданность и забота не остались незамеченными: Любава назначила девушку своей первой помощницей. Теперь Вея участвовала в принятии важных решений, следила за порядком в тереме.

К мысли, что Ивар и Атрей по желанию могли накидывать медвежью шкуру, люди постепенно привыкли.

Слух о «медвежьей страже» Соколиного предела просочился далеко за пределы границ. Разбойники стали обходить княжество стороной, а соседи относиться с опаской. Послы от князей то и дело обивали порог с предложением породниться.

Ярослав принимал всех, а сам про себя довольно ухмылялся – пусть боятся, значит уважают. Как говорится: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

Поздней осенью на покров, как землю укрыл первый настил белесого снега, состоялась наша с Иваром свадьба.

На рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь листву и озарили крыши княжеского терема, на широком берегу Живицы под сенью векового раскидистого дуба приглашённые с округи волхвы провели свадебный обряд.

День обещал быть тёплым, несмотря на лёгкий морозец кусающий щеки, добавляя мне румянца. Воздух чист и свеж.

Народ собрался со всего княжества: простой люд, ремесленники, дружинники, купцы и дети, затаив дыхание, чтобы увидеть, как ведунья станет женой воеводы. С гордо поднятой головой Атрей стоял рядом с Иваром в новенькой рубахе, с вышитой мною обережным узором мальчику на подарок.

Он больше не был сиротой, стал частью нашей семьи.

Волхвы в длинных серых одеяниях читали древние заговоры на нашу ладную супружескую жизнь, призывая благословение богов. Они связали наши с воеводой руки расшитым рушником, окропили родниковой водой, дали испить сурицы из одной чаши.

Я надела красивое традиционное платье с алой росписью, сверху тёплый плащ, подбитый лисьим мехом, а Ивар ту самую зачарованную рубаху, которая сняла с него приворотные чары.

Вместо одной смоляной косы теперь мне предстояло носить две, как мужней, под повой.

Мы стояли с Иваром напротив друг друга. Он крепко держал меня за руку, его глаза светились янтарными всполохами, нежностью и безграничной любовью, отчего у меня сладко ёкнуло в груди и перехватывало дыхание.

– Клянусь защищать тебя, любить, быть верным и опорой тебе во всём, – обещал он, сжимая мои ладони в своих широких и надёжных.

– Клянусь любить тебя, хранить верность, быть с тобой в радости и горе, делить хлеб и судьбу, – ответила я, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

После обрядовых слов Ярослав, широко улыбаясь, хлопнул воеводу по спине и крикнул:

– Ну, брат, теперь держись! Семья – она и счастье, и хлопоты!

– С такой женой и сыном не пропаду, – отозвался Ивар, касаясь горячими губами моего лба в целомудренном поцелуе. Большего, к сожалению, на людях мы не могли себе позволить.

Однако ночью, когда мы останемся в тереме воеводы наедине…

О-о-ох! Я видела, как пылали страстным обещанием ласк глаза моего сурового медведя. И у меня внутри всё сладко сжималось в предвкушении.

– Скоро, – шепнул искушающе, растянув в понимающей ухмылке порочные губы, и вдоволь любовался моими покрасневшими щеками.

Я подалась к нему ближе, пряча горящее лицо на его груди, слушала, как ровно, сильно и часто бьётся сердце мужчины. Ветер развевал наши волосы, а солнце грело спину, словно обнимая.

Не это ли есть истинное счастье?

Увеселения продолжались до самого вечера. Народ разошелся не на шутку, ударился в различные игрища, везде звучал звонкий смех, а в воздухе пахло ароматами праздничных яств.

Мы с мужем отошли к лесному роднику, чтобы перевести дух и полюбоваться на марево заката. Как покой празднества нарушил внезапный гонец.

Молодой парнишка примчался на поляну на взмыленном коне и, едва переводя дыхание, объявил:

– Князь Изяслав прибыл! Желает присутствовать на торжестве и видеть молодых!

Я невольно вздрогнула. Изяслав – князь Залесья, чей обоз был разграблен, и чья земля пострадала от мора, насланного Желанной. Вспомнилось, как он просил помощи у Ярослава… и получил отказ.

Что ему нужно в такой день? Зачем он хочет видеть нас?

Ивар нахмурился, стиснул мою ладонь.

– Не бойся. Что бы ни случилось, я буду рядом.

Изяслав въехал на площадь верхом, в сопровождении небольшой дружины. Одет князь был в тёмно‑зелёный кафтан с серебряной вышивкой по вороту и рукавам, на поясе висел короткий меч в ножнах. Плечи укрывал подбитый мехом плащ корзно.

Князь спешился, окинул взором пирующих. Меня искал?..

Ярослав вышел вперёд:

– Добро пожаловать, Изяслав Радимич. Мы не ждали тебя, но рады видеть.

Князья о чём‑то тихо переговорили, а после Ярослав повёл гостя в нашу с Иваром сторону – подальше от лишних ушей. Гридни предусмотрительно отделили нас четверых строем от остального веселившегося народа.

Изяслав кивнул Ивару, затем посмотрел на меня и промолвил охриплым, будто от переживания голосом:

– Ты не узнаёшь меня, Таяна?

Я замерла. В его чертах не было ничего знакомого, но что‑то в интонации, в манере держать голову…

На вид ему было около тридцати семи лет, но годы правления уже наложили свой отпечаток: в чёрных волосах уже пробивалась седина у висков, а на лбу и вокруг глаз залегли тонкие морщины. Лицо у князя было вытянутое, с высокими скулами и волевым подбородком, нос прямой, чуть с горбинкой. Взгляд острый, цепкий и изучающий.

– Нет, – ответила я тихо. – Но чувствую, что вы знаете меня.

Изяслав улыбнулся с какой‑то тихой грустью и произнёс то, отчего моё сердце в клетке рёбер пропустило удар:

– Потому что ты – моя кровь.

Слова повисли в воздухе, как раскат грома.

Я почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Ивар тут же обнял меня за плечи, привлекая к своему боку. Мрачно свел брови к переносице и настороженно стребовал:

– Объяснись, Изяслав Радимич.

Изяслав вздохнул, оглянулся зачем-то на посерьезневшего князя Ярослава:

– Пора уже рассказать ей.

Наш князь ответил ему кивком, давая добро.

И тогда Изяслав заговорил медленно, взвешивая каждое слово:

– Двадцать лет назад у меня была старшая сестра. Молодая, красивая, но… легкомысленная. Она влюбилась в чужестранца, а мы с отцом не доглядели. В итоге чужак соблазнил Заряну и исчез без следа, а по лету сестра родила от него дочь – тебя, Таяна. Однако роды были тяжёлыми, княжна не выжила.

– Ч-что..? – хорошо, что Ивар придерживал меня за талию, мои колени ослабели от ошеломляющего известия.

Я – кровная дочь княжны Залесьенской Заряны Радимичны.

– Ты так похожа на сестру, а смоляные пряди в чужака, – взгляд князя Изяслава потускнел от горечи скорби. – Наш отец не мог допустить позора, потому приказал скрыть ребёнка, отдать подальше, чтобы никто никогда не узнал.

Я слушала, и сердце билось всё чаще. Солнечное сплетение затянуло ноющей болью. Догадывалась к чему он клонил.

– Варгана… – только и вышло вымолвить, горло перехвалил спазм, лишая голоса.

– Верно, – кивнул Изяслав. – Она была ведой нашего рода. Она согласилась забрать тебя в младенчестве и увезла в Соколиный предел, дала имя и воспитала своей преемницей. Ты – княжеская кровь, Таяна. Ты – моя племянница.

Я зажмурила глаза. Перед внутренним взором всплывали обрывки воспоминаний: как Варгана учила меня лечить и чувствовать травы, землю, ветер. Я интуитивно знала, где искать редкие коренья, могла понимала язык птиц.

Значит ли это, что мой ведовский дар перешёл от родного отца?

– Почему… почему Варгана не сказала мне? – голос дрогнул.

– Она оберегала тебя, – тихо ответил за него Ярослав. – Если бы правда вышла наружу, ты стала мишенью для врагов и завистников Радимира. Тебя рано или поздно использовали бы против него.

Вот значит какая тайна связывала Ярослава и Варгану. Варгана жила, разрываясь на два княжества.

Ярослав предоставил ей со мной маленькой на руках убежище, а веда взамен согласилась помогать Соколиному пределу, поскольку их волхва была уже слишком стара.

– И вы решили сказать мне только сейчас…

– Мой отец, князь Радимир, до последнего винил тебя в смерти Заряны. Признаться и я сам по началу тоже, – повинился Изяслав, отводя взгляд. Играющие желваки на его скулах выражали степень негодования князя.

Что ж ожидаемо. Я печально усмехнулась.

Ивар крепче сжал мою руку, он как никто другой понимал мои чувства. Я – стала изгоем для залесьенского княжества. От меня просто избавились.

Байстрюк. Нежеланная княжна.

Наверное, мне стоило быть благодарной им, что не умертвили при рождении вслед за матерью.

– Поначалу винил, подражая отцу, – повторился Изяслав, каясь. Бороду свою светлую поправил, в кулак неловко крякнул.

На его лбу залегла глубокая складка и тут же разгладилась, когда князь Залесья поднял на меня блестящие от слез глаза.

– Но всё изменилось, когда у меня появились свои сыновья. Я понял, что был молод глуп. Пытался почаще доносить свои суждения непреклонному Радимиру. Невинные дети не должны отвечать за грехи их отцов, как бы нам этого не хотелось.

– Мудрая мысль,– заметил Ивар, испепеляя князя Залесья угрюмым взглядом исподлобья.

Изяслав подошёл ближе, взял мою ладонь в свои – сухие, чуть шероховатые и холодные.

– Таяна, понимаю нет нам прощения. Но… я приехал просить тебя поехать со мной в Залесье.

– Зачем мне туда ехать, если не рады мне там? – насупилась я, и хотела выдернуть свои ладони из княжеских рук, да Изяслав не дал.

– Радимир тяжело хворает, – пояснил свой порыв, крепче сжимая мои пальцы. – Отец хочет покаяться перед смертью, сказать тебе, что поступил тогда неправильно и жалеет о своей горячности. Ты – единственное наследие нашей Заряны.

– Но я… – просьба прозвучала неожиданно. Я растерянно посмотрела на Ивара, ища поддержки.

– Прошу не отказывай старику в последней просьбе! – перебил Изяслав, всматриваясь с надеждой в моё растерянное лицо.

– Как Таяна решит, так и будет, – хмуро буркнул мой муж. Разомкнул наши сцепленные с князем руки и укутал меня в согревающие медвежьи объятия.

– Добро, воевода. – Изяслав взглянул на Ивара с глубоким уважением. – Я рад, Тая, что тебя есть кому защитить. Однако знай: ты всегда будешь частью нашего рода, и всегда желанная гостья в моём доме и княжестве.

Вдруг Залесский князь вздрогнул, оглянулся на своих людей, словно вспомнил о чём-то.

– Да, чуть не забыл! Я же привёз твоё приданное. То, что полагалось Заряне – полные телеги сундуков с тканями и драгоценности. Всё это твоё по праву, прошу не отказывайся. Моя сестра… твоя матушка была бы рада.

Я глубоко вдохнула, ощущая, как внутри смешиваются противоречивые эмоции: обида, злость и горечь с потрясением.

– Спасибо… что рассказал мне правду. Приданное я приму.

Изяслав улыбнулся добро, затем неожиданно обнял меня крепко, по‑родственному.

– Мне правда жаль, Таяна, что так с нами вышло. А могло всё сложиться и совсем по-другому, переступив я через себя раньше. Все эти годы опасался, что возненавидишь, что даже слушать не станешь – говорю же, глупец я, был, – посетовал мне в макушку. – А ты вон какая красавица мудрая и сильная духом выросла! Заряна гордилась бы тобой.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Трясущимися руками я обхватила широкую спину князя, уткнувшись лицом в его кафтан.

Мне нечего было сказать ему в ответ на произнесённые слова. Ведь по-сути я не его настоящая племянница.

Опоздали родичи с извинениями. Но всё-таки…

– Хорошо, я… навещу Радимира.

Сделаю это ради памяти погибшей души травницы. В конце концов каждый человек, будь то простой крестьянин или государь, заслуживает шанс на искупление.

– Раз выяснилось всё, тогда прошу всех к столу, – взял слово порядком захмелевший Ярослав, потащив за собой вслед и не упирающегося князя Изяслава. Давая мне небольшую передышку. – А то народ потерял молодых!

Ивар притянул меня к себе, жарко поцеловал в висок:

– Пойдём, жена моя. Грустить тебе больше сегодня я не позволю.

И мы вскоре вернулись к гостям, где хмель лился рекой. Веселье вспыхнуло с новой силой, запели под гусли бабы с мужиками, девки водили хороводы вокруг костров, а парни удалые, красуясь перед ними, соревновались в ловкости и силе.

Вот так вот собираясь в отпуск в Таиланд, благодаря высшим силам я угодила в совершенно другой мир, где обрела свои корни и настоящую любовь. Будет мне потом, что поведать детям в глубокой старости.

***

В середине весны у нас с Иваром родился первенец: мальчик, крепкий и звонкий, с глазами цвета лесного мха. Мы назвали сына Елисей в честь древнего богатыря освободителя от гнета степных кочевников. А следом появилась на свет дочка, нежная, как утренняя заря, с золоторусыми кудрями и смешливыми ямочками на щеках.

Я нарекла малышку Заряной в память о матери.

Беременность дочерью далась мне не легко, роды долгими и изнурительными. Она вытягивала из меня ведовские силы похлеще братца, зарождая собственный целительский дар.

Ивар сутки не отходил от покоев, пока я металась в жару, и когда на следующее утро первый крик разорвал наконец тишину терема, воевода уже не выдержал, ворвался внутрь, несмотря на протесты повитух.

– Живы?! – хрипло рыкнул на женщин муж, бледный как полотно. – Обе?

Я устало улыбнулась, обессиленно протянув к нему руку:

– Живы мы. Всё хорошо, любимый.

Воевода упал на колени у испачканного ложа, прижался лбом к моей ладони, плечи его сотрясались.

– Хвала Богам! – выдавил на эмоциях. – Я думал с ума сойду от переживания… больше не притронусь к тебе.

– Не говори глупости, со мной правда всё в порядке. Такова женская доля с болью приходить в этот мир и рожать в муках новую жизнь, – погладила мужа по затылку и макушке, перебирая в пальцах взмокшие от пота пряди. – Мучения стоили того.

Старая повитуха Марфа принесла мне чистую запелёнатую малышку, и я сразу приложила дочь к груди. Со второй попытки Заряна жадно обхватила ареол и активно зачмокала, я ей лишь немного помогла.

– Ты только взгляни на неё – наша дочь красавица.

– У неё твои глаза, а цвет волос мой. – Ивар осторожно, опасаясь сделать хрупкой Заряне больно, коснулся пальцем крохотного носика. – Спасибо, что подарила мне это чудо.

– Можно уже? – В двери заглянул Атрей с Елисеем на руках, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Кажется крик сестрички разбудил братьев.

– Идите к нам, – от жуткой усталости клонило в сон, но я счастливо улыбнулась.

Моя маленькая большая семья в сборе.

Несколько лет спустя

Елисей рос бойким и любознательным. В три года он уже таскал игрушечный меч, а в пять бегал быстрее всех мальчишек на дворе. Заряна же, хоть и была младше на год, не менее упряма. Она всюду следовала за братцем настырным хвостиком, а когда тот пытался её отогнать, грозила ему кулачком и кричала:

– Я тоже воин!

Ивар гордился детьми. Часто на рассвете, когда солнце озаряло золотыми тучами горизонт, он выходил во двор терема и наблюдал, как Елисей под наставлением дружинника с серьёзным видом размахивает деревянным мечом, а Заряна, поджав губы, пытается повторить его движения.

– Ну‑ка, Заряна, – подзывал он дочь, – покажи, как надо держать щит. Вот так, молодец! А теперь шаг в сторону, уклонение…

Моя кнопка старательно выполняла указания, пыхтя от усердия. Её косичка подпрыгивала на спине, а глаза горели азартом.

– Я буду воительницей! – заявляла она, вытирая пот со лба.

Елисей, услышав это, привычно фыркнул:

– Воинов в юбках не бывает. Женское дело – очаг домашний хранить, да детей нянчить, а не лезть в драку вперёд мужчин!

– А я буду первой такой! – не сдавалась Заряна, насупившись и стиснув кулачки от обиды.

Ивар лишь улыбался, глядя на их споры и перепалки. Дух соперничества хорошего закалял дух.

Атрей на препирания младших закатывал глаза к небу и только качал головой. Он сразу спешил разнимать непосед, умело и ловко занимая каждого делом по силе. Елисея учил основам тактики, терпению, показывал, как читать следы на земле, как ориентироваться в лесу.

– Нет, вот так руку держи, – мягко поправлял хватку мальчика. – Чтобы удар был сильным, но плавным.

Я невольно улыбнулась. Атрей относился к моим детям как к родным – с той же заботой, что и к ним обоим проявлял Ивар. Он стал для них настоящим старшим братом.

Заряне же он подарил маленький лук и научил стрелять по мишеням.

– Ты должна быть точной, – наставлял он её. – Один выстрел – одно попадание.

Девочка кивала, сосредоточенно натягивая тетиву, и старалась выкладываться на полную. Я поощряла её воинское увлечение, пусть умеет себя защищать.

Я с улыбкой наблюдала за ними из окна терема, и сердце наполнялось теплом. Мои дети росли сильными, умными и свободными. Мы с Иваром смальства старались привить им, что такое честь, долг, справедливость, милосердие и доблесть.

– Дети! Завтрак готов! – я хлопнула в ладоши и громко крикнула: – Кто первый добежит до крыльца – получит двойную порцию медовых лепёшек!

Младшие тут же кинулись в дом наперегонки.

– Когда вырасту, буду защищать сестру и княжество, как ты, отец! – заявил сын, важно вскинув подбородок.

Заряна тут же возразила, топнув ножкой:

– А я буду помогать маме лечить людей! И научусь стрелять из лука лучше всех, братцу стану помогать!

Ивар рассмеялся, поймал и усадил их обоих на свои локти, вместе с ними зашёл в терем:

– Что ж, значит, Соколиный предел в надёжных руках.

А вечером, когда дети уснули, мы с Иваром сидели на крыльце и наблюдали за звёздами в небе. В воздухе пахло цветущей липой, где‑то вдалеке слышалось пение лягушек и стрекотание сверчков в траве под окнами.

– Помнишь, как мы впервые встретились? – тихо спросила я, имея в виду тот случай, когда нашла его раненым отправленной варяжской стрелой. – Тогда я и представить не могла, что буду с тобой так счастлива.

Ивар повернул ко мне лицо, в глазах его отражались далёкие звёзды. Я положила голову мужу на плечо, воевода обнял меня крепче.

– Я тоже родная.

В ту ночь мне приснился странный сон. Я видела Варгану. Старая веда стояла на опушке леса, улыбалась и кивнула мне. Рядом с ней была молодая женщина с длинными светлыми волосами – моя мать. Они обе смотрели на меня с гордостью и любовью.

Значит, я всё делаю правильно.

Годы неумолимо шли. Соколиный предел процветал. Поля давали богатый урожай, Ярослав налаживал торговые пути, а в княжьем тереме звучал детский смех: Любава растила двойню, мальчика и девочку.

Елисей рос сильным и мудрым, перенял у отца основы ратного дела. Заряна, унаследовала от меня дар ведуньи, но не забывала и воинские навыки, желая быть сильной. Наши дети дружили с молодым княжичем и княжной.

Атрей возмужал, стал широк в плечах, взгляд его был твёрдый и решительный. Под наставничеством Ивара и Ярослава он освоил ратное дело, я же продолжала учить его основам травничества и целительства. В свои годы он уже сопровождал дружину в дозорах, охранявших границы.

Разбойники обходили княжество стороной, соседи уважали, а народ жил в мире и достатке. Но изредка случались и набеги отчаянных смельчаков на границы, отряды воинов под командованием моих мужчин быстро управлялись с чужаками.

Я открыла небольшую лечебницу на краю, куда приходили все: и старики, и дети, женщины, воины и даже обращались люди из далёких земель.

Но было одно, что омрачало моё счастье.

Когда Атрею исполнилось шестнадцать, я начала замечать, как угрюмее он становится с каждым днём. Замыкается в себе и всё чаще витает в каких-то собственных мыслях.

Однажды моя душа не выдержала беспокойства за него, и я решила поговорить. Нашла сына сидящим на краю утёса в горах, со сосредоточенным лицом он вглядывался вдаль:

– Что с тобой происходит, Атрей? Поделись, – села рядом и тоже обратила взгляд за горизонт, где перистые облака касались боками крон леса.

– Тая, я хочу знать всё о своих корнях. Хочу отправиться в земли, откуда родом была моя мать – в Грецию.

Вот в чем дело-то. Я тяжело вздохнула и обняла сына за локоть, что ж, рано ли поздно этот разговор состоялся бы. Вздохнула.

– Я не в праве отговаривать тебя, но прошу быть осторожным и не лезть на рожон. С Иваром обсуждал?

– Да, отец меня поддержал. Они с князем Ярославом договорились с заморским купцом, чтобы он взял меня на борт своего корабля.

– И… когда корабль отплывает?

Новость застала врасплох, сердце было не на месте. За эти годы Атрей стал мне старшим сыном, я считала его родным.

– Через две седмицы, – тихо отозвался, не отрывая взгляда от края. – Корабль пойдёт с караваном до Царьграда, а оттуда уже я с пересадками доберусь до берегов Греции.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Две седмицы… Так мало времени осталось до разлуки.

– Значит, скоро, – прошептала, сжимая его локоть чуть сильнее. – И долго ты планируешь там пробыть?

Атрей пожал плечами:

– Не знаю. Пока не найду то, что ищу. Хочу узнать, кем была моя мать. Может, найду каких‑то родных. Или хотя бы их следы.

В его голосе звучала такая глубокая тоска, что у меня сдавило сердце.

Мой медвежонок повзрослел и превратился во взрослого мужчину. И теперь его мучила жажда обрести свои корни, заполнить пустоту, которая осталась после смерти родной матери и конунга севера.

– Атрей, я хочу, чтобы ты помнил, ты – часть нашей семьи, и ничто этого не изменит. Ты навсегда останешься для нас сыном.

Он повернулся ко мне и мягко привлёк к своей груди.

– Знаю, Тая. Я благодарен вам с Иваром за тепло и заботу, за то, что дали мне дом и семью, когда я был совсем один. Но… – он запнулся, подбирая слова. – Но я должен понять, кто я на самом деле. Найти свой путь.

– Понимаю, – кивнула, проглотив подступившие слёзы. – И уважаю твоё решение.

Мы ещё посидели так немного, помолчали, глядя, как солнце опускается за лес, окрашивая облака в золотисто‑розовые тона.

– Обещай мне кое‑что, – попросила его. – Хоть раз в год, хоть парой строк дай нам знать о себе, что ты жив и здоров. И если будет совсем трудно и невмоготу там – возвращайся. Мы всегда будем ждать тебя.

Атрей улыбнулся впервые за долгое время искренне и светло:

– Обещаю.

___________

Вот и подошла к концу история попаданки Тани и воеводы. Мы с Музом будем очень рады, если вы подарите книге ⭐звездочку!

Как-нибудь обязательно напишу истории про их детей. = Не забудьте подписаться на автора, если ещë не сделали этого, чтобы не пропустить выход новинок.

❤❤❤

А пока приглашаю в свою другую нежную и прекрасную историю о запретной любви вопреки в жанре славянского фэнтези про слепого княжича и ведунью

"Я буду твоими глазами..."

Верея сбегает от нежеланного замужества в чужие земли, где жила ведунья отшельница. Там её ждет изба ветхая в наследство, дар сильный… и непрошенный суровый жилец.

​​​​Совесть не позволяет его за порог выгнать – проклятый воин дух испустит. Придется уживаться, лечить и отпустить на все четыре стороны. А в глупом сердце с каждым днём зарождаются чувства. Но любить нельзя… незваный гость оказался не простых кровей. Между ними пропасть из старых ран, вражды, тайн и страшной правды, от которой не убежать.

(Полный текст!)

https://litnet.com/shrt/KXJx