Глава 3

Удивительно громко цвиркали птички, жужжали насекомые, поскрипывали деревья, шелестела трава и иголки на соснах. Не менее сильно пахли цветы, в воздухе тянуло смолой и хвоей, прелой древесиной.

Я поставила полную корзинку спелой сочной малины и другую с травами на землю, прикрыла глаза и вздохнула полной грудью. Улыбнулась, почувствовав, как ветерок развивает мои волосы.

И сразу на душе сделалось легче, отпустил колючий ком, сковывающий грудь холодком. Отошли тревоги на задний план.

Подумаешь, плакал мой долгожданный отпуск и наполеоновские планы…

Есть в этой ситуации и свои плюсы. Да ещё какие!

Во-первых, я снова юна и красива. Таких шикарных длинных смоляных волос у меня никогда не было.

Во-вторых – еда тут натуральная, есть магия и вокруг потрясающая природа… и пофиг, что к ней прилагаются назойливые комары, мошки и дикое зверье. Уживемся как-то.

Ну а в-третьих – не это ли второй шанс начать всё заново, избегая допущенных ранее ошибок.

За всю прожитую жизнь настоящих друзей я так и не нашла. Была подруга с института, но из-за загруженности на работе мы встречались довольно редко. Так что особо не о чём мне сожалеть…

Разве что по благам развитой цивилизации. Нда.

Ещё раз вздохнула и неспешно направилась вдоль реки в обратную сторону. По краю берега вытянулись неширокой полосой плотные заросли лозняка, гибкие ивовые ветви касались глади воды.

Я уже купалась в этой реке, в том месте, куда не забредают местные. Я и вышла-то из леса, чтобы срезать несколько ивовых прутов для настойки бабки Глаши.

Тропинка повернула в сторону хижины, как вдруг где-то из глубины лесной чащи послышался рёв.

Я испугалась и замерла с корзинкой в руках. Сначала подумала, что это взрослый медведь, но эхо звука было какое-то не грозное что ли. Больше похоже на зверя помельче.

Предположила, что страшный рёв – не что иное, как рёв благородных оленей, у которых в разгаре период гона. И следом отмела глупую мысль… ну какой гон, когда в моей корзине полно малины?!

Олени так ревут с конца августа по октябрь, а сейчас по моим меркам шёл только июль. Знала я это потому, как однажды приходилось ездить в командировку в Крым, где я слышала подобные звуки, но знающие люди просветили насчёт гона самцов-рогачей.

Меж тем рёв в чаще повторился, затронув в моей душе какую-то нить беспокойства. В нём были намешаны боль и страх.

Тая ладила с лесным зверьем, даже хищники её никогда не трогали, а она при необходимости помогала им. Вот и сейчас похоже один из них угодил в беду.

Я тоже не смогла пройти мимо, потому поспешила в лес, ориентируясь на звуки. Дошла до зарослей орешника, но имелись в густом кустарнике кое-где узкие проходы, в них-то я и юркнула, оставив свои корзины с травами и ягодой на бугорке.

Подбираясь всё ближе и ближе, начала догадываться кто это мог быть.

За орешником обнаружилась поляна среди хвойников, а на ней на боку лежал обессиленный медвежонок. Его передняя правая лапа была ухваченная стальными челюстями капкана, который деревенские поставили на волка или лисицу.

Однако не повезло в него попасться именно косолапому бедняге.

Я тихо ахнула от жалости. Маленький мишка был ещё жив, скалился, хрипло рычал, кричал, ревел и рыдал от боли. А заслышав моё приближение, он подскочил на здоровые лапы, запрыгал и пытался вырваться, но капкан крепко держал косолапого железной хваткой.

– Тише, тише, хор-роший мальчик! Я не причиню тебе вреда, – поддавшись зову интуиции, вдруг заговорила я с ним, хотя умом понимала, что это в некой степени абсурдно. – Я хочу тебе помочь.

И бурый неожиданно среагировал на мой голос. Перестав прыгать и возиться, уставился на меня своими янтарными глазами, в которых плескалась боль, но… вроде прислушался.

Порыкивал и скалился, не разрывая контакт взгляда.

То, что скалился, как раз понятно – для него я сейчас олицетворение всех его мук, потому как я тоже человек. Ведь железную ловушку здесь установили люди.

– Не бойся меня, – повторила мягче и присела у самого края безопасной области, став рассматривать капкан.

Лапа попала в один общий зажим, хорошо хоть никаких зубьев или пружин – просто две зажимные пластины с защелками. Возле краев, где пластины врезались в шкуру и мягкие ткани, проступила кровь.

Бедняжка…

Мне просто следует попробовать разжать его палкой, но сразу стало понятно, что издали сделать этого не выйдет. Нужно лезть ближе руками, подставив мишке свою шею… Делов то!

Глаз мой нервно дёрнулся, но я всё же попыталась обуздать подступающую панику.

Медвежонок был напуган не меньше моего, он очень сильно нервничал после многочисленных неудачных попыток выбраться. И скорее всего, и не выбрался бы самостоятельно, а погиб от голода и жажды.

Однако и теперь выжить у малыша мало шансов, потому что медведица может не принять его обратно из-за человеческого запаха. Моего. Но уйти и оставить его бороться самого с судьбой я уже не могла.

– Позволь мне подойти и помочь? А потом я перевяжу твою рану и угощу тебя спелой малиной, у меня её есть целая корзина! – с каждым моим словом мишка становился всё спокойнее.

В янтарных омутах проявлялась некая осознанность. Я поёжилась, ну не смотрят так дикие звери…

Возможно это действовала на него ведьмовская сила, что текла в моих венах, или зверёныш просто почуял во мне искреннюю доброту помыслов.

И на свой страх и риск, подхватив крепкую палку в руки, я дотянулась её концом до капкана и принялась осторожно разгибать зажим, чувствуя возле своей головы горячее дыхание косолапого.

Слава Всевышнему он не напал! А стойко терпел боль, пока я неумело ковырялась.

Пульс долбил в висках и ушах, мне было ужасно страшно.

Теперь знала, что выражение «сердце в пятки ушло» не просто крылатая фраза, а вполне реальная физиологическая особенность организма.

Я вся напряглась, вспотела, руки дрожали, но не останавливалась, продолжала творить благое дело, освобождала жертву капкана.

Секунды для меня слились в бесконечность, а щелчок раскрытия пластин, в самой середине которых всё-таки было по одному шипу на каждой, прозвучал в образовавшиеся тишине леса слишком громко.

– Ну вот и всё, фух… – медвежья лапа выскользнула из захвата.

– Эв-в-в, – проворчал мишка, откатываясь от меня. И косолапый немедля с рыком дал дëру в ближайшие кусты.

– Эй, а как же малина и перевязать боевое ранение? – крикнула бурому вдогонку.

На нервах, не иначе.

И следом рассмеялась от огромного облегчения, поскольку для меня всё обошлось без укусов и травм. На расслабоне я плюхнулась задом в траву и прикрыла ненадолго веки, выдыхая скопившееся в груди напряжение.

Улыбка расползлась по лицу. Пусть себе улепетывает, главное, что он свободен.

Я очень надеялась, что из-за моего запаха мама-медведица не отвергнет его и примет.

…Возвращалась домой в приподнятом настроении, представляла, как сейчас приду и напеку пирогов с малиной. Жаль в этом мире ещё не изобрели ни духовых шкафов, ни мультиварок, ни хотя бы микроволновку.

Приходилось познавать методом проб и ошибок кулинарию в печи, а сколько я по первой перепортила муки и яиц! Запасы таяли, как снег в горах, хоть плач.

Совсем вскоре мне предстоит набраться смелости и пойти в деревню или посетить местную ярмарку. Одна девица упомянула, что та начнется через неделю и продлится три дня.

И как бы мне не было боязно, иного выхода нет.

У порога уже топталась сварливая, но добродушная ко мне бабка Глаша.

Нетерпеливая какая, сказала же ей после полудня приходить. Прислонившись спиной к стене дома, игнорируя удобную лавочку, она опиралась о свою клюку и почему-то всё поглядывала в распахнутые ставни окна, зная при этом, что меня нет. На лавке стояло два кувшина, видимо моя оплата.

Кота что ли завести? Черного, смоляного. Всё компания будет и кого обнимать по ночам, да и гостей встречать станет, или наоборот, непрошеных отпугивать.

Точно, решено!

Кстати, сказывали, умела Глаша немного колдовать, болезнь не тяжёлую, язву или например, испуг детский заговорить. С Варганой они знались, чаи распивали. Уважали, но и побаивались за это её деревенские.

– Где ты так долго ходишь-то? У меня спина и колени уже изнылись, – начала она жаловаться. Я заметила, как снова она принюхивается у крыльца. – Нарвала?

Чего это? Может горелым ещё из избы тянет: кашу я утром проворонила.

– Рано ты просто пришла, – кивнула ей и, вытащив из корзины ивовые прутики, протянула старушке.

– Благодарствую, Тая – приняла она заказ.

Как вдруг сощурила свои подслеповатые глаза и скривилась, отступая на два шага назад.

– Всё ли у тебя хорошо? Духом медвежьим от тебя несёт, – спросила с подозрением. Иногда Глаша высказывалась странно, вот как сейчас.

– Медвежонка из лисьего капкана вытащила, – пояснила ей, неловко улыбаясь.

– Это дело доброе, молодец, – кивнула поощрительно, пряча в карманы серого платья ивовые прутья. – Проклятые лисы кур и утят повадились таскать, вот наши мужики и расставили капканы.

Вынуждена была согласиться с ней тогда, покосилась на кувшины на лавке.

– Это тебе молочко козье и сметана коровья, ешь на здоровье, набирайся сил. А то тростиночкой ходишь, как только ветром не сдувает, – пояснила, шутя, в своей манере баб Глаша.

И неожиданно добавила, лукаво посмотрев исподлобья.

– Скоро силы тебе ох как понадобятся! Судьба наконец свершится… – Собравшиеся лучики морщин в уголках глаз придали её взгляду загадочности.

– Войско князя из объединённой рати из похода скоро воротится, а с ним и… – не договорила, резко меняя тему: – Кхем… Пора в общем мне, и так протопталась у тебя боле часа, а дел дома невпроворот.

И посеменила по узкой, петляющей тропке к мостику, перекинутому через реку Вьитцу, в сторону деревни, оставив меня смотреть ей в след в полном недоумении.

О чём это она?

Впрочем я о нашем недавнем разговоре за пирогами быстро и забыла. Тесто на них я с утра поставила, так что мне оставалось лишь выложить его в форму, напичкать малиной и в разогретую печь сунуть.

Справилась я на ура, подтанцовывая и распевая вслух популярный трек из моего мира. Это чтобы грусть вытеснить из души, скучала я по своей прежней жизни сильно.

Потом отмыла руки от муки и «столешницу» – буду называть рабочую поверхность по привычному, и вышла на крыльцо подышать свежим воздухом. Всё-таки клетушка избушки мала размером, а система вентиляции в ней напрочь отсутствовала.

Вышла за распахнутую дверь, мечтая о мясной нарезке и кусочке сыра с благородной плесенью, которыми любила себя побаловать на завтрак или ужин в выходные дни. По вечерам к сему великолепию ещё прилагался бокал ароматного вина, но не суть, в общем вышла я да так и застыла на пороге с вытаращенными глазами.

Под дверью я ранее оставила полупустую корзину с малиной, сейчас та была кем-то перевернута набок, и лежали в ней ягодки две. Рядом ниже на порожках валялись помятые ещё несколько штук малининок.

Гнев с обидой начали подниматься из глубин. Я значит проснулась спозаранку, с трудом насобирала целую корзину, руки ободрала об колючки, а кто-то в легкую слопал половину!

Кто же здесь похозяйничать успел, пока я в доме была?!

Ответ на вопрос я вскоре узнала.

Взгляд мой скользнул на самую нижнюю ступеньку, там неожиданно обнаружились… медовые соты. Да не просто на пороге они лежали, а на большом листе лопуха.

Хм, как интересно. Этот презент мне вместо съеденной малины притащили? Дети из деревни?

Обида сама собой как-то улетучилась. Я спустилась и подняла угощение, позади меня вдруг в кустах за нешироким двором послышалось шуршание и сразу затихло.

Напряглась и медленно обернула голову в ту сторону, откуда донесся звук.

– Эв-в-в, – раздалось из смородиновой листвы, и следом показался чёрный нос, а потом и знакомая медвежья морда.

Улыбка облегчения расползлась по лицу, а с губ вырвался нервный смешок – так это спасенный мой Мишка!

Верно, я же обещала его угостить малиной, вот косолапый и пришёл, как очухался после ранения. Ещё и мëду лесного мне приволок в качестве медвежьей благодарности.

– Ну, и перепугал ты меня! – произнесла тихо, медленно поворачиваясь к зверю, а он меж тем выкатился из кустов и настороженно начал приближаться ко мне.

М-мамочки! А он крупнее, чем мне показалось с утра.

Я замерла истуканом с сотами в руках, не зная как реагировать на любознательность дикого хищника. Делать мне ноги в дом или остаться на месте?!!

Интуиция подсказывала стоять на месте, да и логика перевесила чашу весов не в пользу страха. Сердце частило, я с трудом заставила себя дышать и обуздать панику, вряд ли Мишка мне причинит вред, раз пожаловал с подарком.

Переборов себя, присела на порожки. Медвежонок как раз досеменил до меня и, принюхиваясь, потянулся носом к моей левой руке.

Правой я, не делая резких движений, переложила лопуховый лист с сотами на колени и позволила зверю себя коснуться носом.

Шершавый язык лизнул кожу до мурашек, я икнула от неожиданности, а косолапый вдруг громко фыркнул и встряхнул головой. Чем и разрядил накаленную обстановку.

– О-ох, – выдохнула я протяжно, раскрывая ладонь вверх, позволяя зверю ещё раз меня обнюхать и обслюнявить. А потом под добрым, мягким взглядом расслабилась окончательно, и сама смело потрогала широкий лоб и переносицу.

– Какой же ты милашка! И вовсе не страшный.

– Э-э-в-в-в! – выдал мохнатый с такой интонацией, словно пытался до меня донести, что он ни в коем случае не обидит.

Почему-то на уровне шестого чувства ощущалось именно так, пусть и странно это.

– А вот рану твою стоит, друг, как следует промыть и обеззаразить, – вынесла я вердикт, взглянув на его пострадавшую от капкана лапу.

Мой Мишка… согласно кивнул. Удивительным образом мы понимали друг друга!

И в ближайшие следующие полчаса я занялась лечением моего нового знакомого, даже не подозревая, что совсем скоро маленький косолапый изменит мою нынешнею жизнь в лучшую сторону.

***

За следующие несколько дней Мишка так и не покинул меня, остался и уперто не собирался уходить.

Я и не настаивала, обретя в косолапом друга. Некая связь между нами становилась всё крепче. Мы понимали друг друга без слов, словно между нами была протянута невидимая нить.

Тем самым шестым чувством я ощущала, что он прикипел ко мне своей необъятной медвежьей душой.

И что он совсем один в лесу.

Возможно маму-медведицу по весне убили охотники князя. Или та по какой-то причине бросила его.

Мне было очень его жаль, и раз судьба переплела наши пути, то значит я стану о нём заботиться. К тому же меня радовал тот факт, какой грозный у меня появился защитник.

Я учила медвежонка различать целебные травы, а он в ответ помогал мне в их сборе, используя свой острый нюх. Когда нужно было найти редкое растение, достаточно было лишь описать его запах – и медвежонок тут же находил нужную травку.

Он аккуратно подтаскивал нужные пучки своими лапками или вырывал их корни.

– Топтышка! Погоди, притормози немного, не так быстро! – крикнула я, смеясь, косолапому зверю в след, когда он в неизвестном направлении понесся вдруг с поляны, на которой мы остановились, чтобы нарвать цветы иван-да-марьи. Это трава раны хорошо заживляет.

Да, я дала ему имя. И оно ему пришлось по нраву.

Мой торопыжка мишка на зов отозвался урчанием и мохнатой бочкой покатился с пригорка и скрылся за деревьями-великанами.

Куда-то опять унëсся, наверное, учуял что-то интересное.

Порой его чуткий нос помогал находить редкие растения даже в самых неожиданных, укромных уголках леса.

И действительно, пока я нарвала полную корзинку цветов иван-да-марьи, о котором люди сочинили прекрасную легенду любви, вернулся Топтыша.

С приятным удивлением отметила, как он тащит мне сорванные стебельки женьшеня. Это довольно редкое растение с особыми полезными свойствами, оно отлично повышало энергию и иммунитет.

– Какой ты молодец! – погладила я его по макушке между коричневыми ушками пельмешками. – Показывай место, где нашёл такое сокровище. Хочу выкопать немного корней. С меня пироги.

– Э-в-в, – проурчал в предвкушении Топтыша и посеменил в кусты. Я за ним.

К слову наша совместная работа приносила плоды: запасы целебных пучков пополнялись быстрее, а лечение больных становилось эффективнее. Благодаря экономии времени на сборе, я больше варила отваров и наделала настоев и мазей.

И из-за этого у нас появилось больше новых продуктов из деревни!

Хотя местные побаивались моего косолапого помощника, особенно мужики. Рычал и серчал на них Топтыша почему-то.

Вот так вместо чёрного кота я обзавелась настоящим другом и защитником медведем!

Особые таланты мишки проявлялись в самые неожиданные моменты. Однажды, когда я порезалась острым ножом, он принёс мне лист подорожника и положил прямо на рану.

Топтышка научился даже приносить воду из ручья в маленьком ведёрке, которое я приспособила специально для него.

Мы вместе готовили целебные отвары, и медвежонок научился определять, когда отвар готов – по запаху и цвету. Он даже помогал раскладывать травы по мешочкам, аккуратно складывая их лапками.

Я сердцем чувствовала, что он хороший, пусть и не похож поведением на обычного хищника.

Доверие между нами росло с каждым днём. Я могла спокойно оставить Топтышу присматривать за хворыми крестьянами, если таковые оставались у меня на некоторое время, и он выполнял эту задачу с удивительной ответственностью.

Иногда мы просто сидели у костра, и я рассказывала своему мохнатому помощнику сказки-истории из моего прошлого, заменяя некоторые слова на привычные для этого места. В такие моменты я скучала по родному миру, Топтыша внимательно меня слушал, склонив голову набок.

Но вскоре наши спокойные дни закончились, когда как-то на прогулке мы вдруг наткнулись с ним на одну находку.

Вернее сказать одного горемычного!