Глава 4
Как-то в середине недели с Топтышей мы снова отправились за травами. За полезным делом незаметно углубились в лес дальше к границе княжества, как медвежонок внезапно остановился и насторожил уши. Я тоже замерла, прислушиваясь.
– Ты что-то услышал? – спросила шёпотом.
Топтыша кивнул и насторожено двинулся вперёд, принюхиваясь к воздуху. Я пошла за ним. Вскоре мы вышли к опушке на луга, а за ними несла свои спокойные воды река Вьитца. Здесь проходила черта земель князя Ярослава и начинался широкий простор степей.
Но не это меня поразило.
А то, что на песчаном берегу реки лежал мужчина в потрёпанной одежде. Больше походил на воина, чем на бродягу.
Мы поторопились на помощь. Он оказался без сознания, но слава местным богам, жив!
Дыхание его было прерывистым, а на рубахе на плече, груди и правом боку темнела кровь.
Не теряя времени, я опустилась рядом с раненым. Лицо его немного испачкано в грязи, но не заметить, что раненый был красив я не могла. Красив такой суровой я бы сказала красотой.
В густых коротких каштановых волосах торчали мелкие травинки. Темные, будто обведены углем брови, нависали над закрытыми веками незнакомца. Упрямый нос, аккуратная борода, волевой подбородок, а сухие тонкие, обветренные губы были приоткрыты. От боли мужчина хмурил свой широкий лоб.
Что-то в образе этого воина меня насторожило, но я так и не могла понять, что именно. Да и не до того стало.
Отпустила взгляд ниже по мощной шее и судорожно дернувшемуся кадыку на крепкую грудь, обтянутую льняной рубахой, поморщилась, наткнувшись взглядом на самую казалось серьёзную рану.
Широкая. В боку. Там из тела обломанной половиной торчала стрела, втрое толще обычной. Хорошо, что незнакомец её не вытащил, иначе быстро истек бы кровью и долго не протянул.
Ему повезло, что мы нашли его. Приложив к ране лист подорожника, я перевязала поверх него туловище мужчины оторванным лоскутом от своего подола, чтобы уменьшить кровопотерю.
– Нужно срочно доставить его в хижину, – наметила я план действий, понимая, что здесь ничем толком не смогу ему помочь. – Только вот как?
Обратилась я к своему мишке, разведя в воздухе руками. Выглядел воин навскидку тяжёлым. Очень тяжёлым, вон какой рослый.
Топтыша, чувствуя моё беспокойство, приблизился вдруг к без сознательному мужчине и как-то странно фыркнул, да заурчал недовольно. А потом сорвался с места и рванул обратно в лес.
Через пару минут оттуда послышался «хрясь» и «бум», и следом косолапый приволок из чащи несколько крепких веток. Догадавшись для чего они нам, я кинулась ему помогать.
Вместе мы соорудили примитивные носилки, переплетя ветки гибкими прутьями.
– Какой же ты умный! – восхитилась я сообразительностью зверя, аккуратно укладывая на них раненого, стараясь не потревожить торчащее древко.
Вернее будет сказать перетащив огромное тело воина, и то с этим мне Таптыша помог. Ну и бугай вымахал!
Мой мишка, проявив неожиданную силу и смекалку, подхватил один край носилок, а я другой. Путь до нашей хижины предстоял неблизким, но двигались мы слаженно и через, казалось, бесконечно долгое время нам удалось достичь порога дома.
А вот затащить его внутрь, в сени оказалось задачей посложнее. Но мы и тут справились.
– Фу-ух! Тяжеленный какой… – протянула я жалобно, падая задом на лавку.
Рассиживаться было некогда, поэтому я позволила себе лишь на несколько минут перевести дух и подскочила снова на ноги.
Подготовила бедовому постель: просто стащила на пол два тюфяка и расположила их вместе. Топтыша помог передвинуть на них воина, и взялся выкидывать из дома ветки на улицу.
– Так, теперь нужно обработать раны, – пробормотала, доставая травы и чистые тряпицы, но сперва я зажгла искрой огненной магии очаг в печи и поставила кипятиться воду в казанках.
Один, чтобы приготовить целебный отвар, другой чтобы промыть раны и инструменты потом.
Топтыша стоял на пороге, а иногда выходил и следил за каждым моим движением через распахнутое окно. Его присутствие придавало мне сил и уверенности.
– Спасибо тебе, друг, – улыбнулась косолапому, глядя на своего мохнатого помощника. – Без тебя я бы не справилась.
Топтыша в ответ тихо заурчал, соглашаясь с моими словами. Я же вернула взгляд к мужчине, и неясный трепет зародился в моей душе.
Я обязательно должна попытаться спасти этого воина!
Я аккуратно разрезала и сняла с него остатки грязной от пота и крови порванной рубашки.
– Ого… – выдохнула смущенно и восторженно. Какой образец мужественности!
Пусть прежняя я была не девочка, в прошлом перенесла несколько тяжелых разрывов с мужчинами, но таких огромных видеть мне ещë не доводилось.
Ширина его плеч едва помещалась на подстилке, а босые стопы свисали вниз со спального места. Даже во сне воин был суров. Хмурая складка залегла на высоком лбу, а ресницы то и дело трепетали, будто он сейчас распахнет свои глаза и недовольно ими зыркнет на меня.
Ох, надеюсь, не прибьёт, посчитав за врага…
Но меж тем тревога за его жизнь заглушила смущение и прочие чувства. Его грудь и правое плечо исполосованы то ли когтями животного, то ли каким оружием.
Пора заняться делом, а не пускать слюни. Я вернула взгляд на таз с водой, собралась и осторожно принялась промывать раны воина, используя отвары из собранных трав. Штаны снимать не стала, поскольку те были целыми, без следов крови.
Мои пальцы двигались уверенно, хотя под рёбрами всё более ворочалась тревога – рана в боку была самая глубокая. Обоняния коснулся приторно-гнилостный запах… яд!
Стрела была отравлена.
И яд, пока не могла разобраться какой именно, уже вовсю гулял в кровотоке, осложняя мне исцеление мужчины.
Удивительно, почему он ещё жив.
Борясь с приступами подкатывающей тошноты, я смыла грязь и запекшуюся кровь с верхней половины его тела. Как я и думала, самая грозная рана – это до сих пор торчащая стрела.
Нужно её как-то вытащить.
Я осторожно опустилась на колени рядом с воином, руки слегка дрожали от напряжения. Внимательно осмотрела рану в боку, стараясь не тревожить пострадавшего больше необходимого.
Пальцы кололо, чёрт! Даже в кошмарах представить не могла, что однажды мне предстоит такое!
Но я должна справиться с этой куда более опасной задачей, чем обычное лечение крестьян.
Медленно, очень аккуратно, я взялась за древко стрелы, чувствуя, как напряжено всё моё тело и каждая мышца. Я с ужасом понимала – одно неверное движение может стоить воину жизни.
Собравшись с духом, я сделала глубокий вдох и начала аккуратно извлекать стрелу, стараясь не повредить внутренние ткани. Лишь бы наконечник оказался без шипов.
На лбу моем от усердия выступил холодный пот, а мужчина вдруг болезненно застонал и… внезапно распахнул свои глаза, горящие янтарными огнями!
– Г-гр-ра-а, – вырвался из его рта звук, похожий на рычание. Я замерла, так и не отпустив древко, а незнакомец с яростью уставился на моё бледное лицо.
Его левая рука взметнулась в воздух, он обхватил меня за локоть, причиняя боль.
Душа скатилась в пятки.
Тух-тух! Бахало моё бедное сердечко в груди, готовое уже вот-вот выскочить наружу от страха и дикости происходящего.
Но тут к своему облегчению я заметила, что жуткий взгляд раненного направлен не на меня, а сквозь меня. Со двора раздался тихий рев Топтыши, и в следующую секунду незнакомец отрубился, опав на подстилку. Хватка его на моём локте тоже разжалась, он безвольно уронил на постель руку.
А я наконец выдохнула, поймав себя на том, что от тисков ужаса в это затянувшееся мгновение забыла, как дышать.
Не теряя более драгоценного времени, резко потянула древко, пока не прихлопнули огромной ручищей. С тихим шипением стрела наконец покинула тело.
Я тут же приложила к ране чистую ткань, чтобы остановить кровотечение.
Почувствовала, как предательская слабость подкашивает ноги. Руки задрожали так сильно, что едва не выронила пропитанную кровью ткань. Колени предательски подогнулись, и я едва не упала, но всё же сумела удержаться на ногах.
В груди бешено грохотало сердце, а мои глаза внимательно следили за состоянием воина и его кожей, проверяя, не появились ли признаки внутреннего кровотечения.
Вроде нет. Фух!
Нет, рано я обрадовалась…
Внезапно лицо воина исказила судорога, а из его горла вырвался хрип. Тело его затрясло в судорогах.
Я отпрянула, едва не упав, но было уже поздно. Яд, содержащийся в стреле, начал действовать, и теперь он распространялся по телу мужчины с ужасающей скоростью.
Отсчёт пошёл на секунды…
Нутром чувствовала – этот яд не простой. Помимо того, что отравлял кровь, он замедлял и регенерацию тканей. Целительской силой я ощущала в нём отголоски тёмной магии.
Конкретного противоядия от этого вида у меня не было. Зато имелось в запасах нечто иное.
То, что Варгана наказала Тае использовать только в крайнем случае. И, кажется, момент настал, мне понадобится именно то запретное средство.
Собрав остатки мужества, я отодвинула страх, сомнения и панику на задворки сознания. Действовала интуитивно: отползла назад, понимая, что жизнь этого воина висит на волоске и напрямую зависит от меня.
В лихорадочном порыве метнулась к своему сундуку, где хранились заветные травы и снадобья. Дрожащими пальцами лихорадочно пересматривала склянки и мешочки, пока разум лихорадочно перебирал накопленные годами знания в памяти ведьмочки Таи. Или в моей…
С каждым прожитым днем в этом мире истончалась грань различий между мной и травницей. Мысли, воспоминания перемешались в единый клубок, и я постепенно стала забывать события прошлых лет, прожитых на Земле. Вместо них в голове всплывали другие, замещая мои.
Ну же, должно быть где-то здесь… должно!
И вдруг взгляд упал на небольшой флакончик с тёмно-красной жидкостью. Корень мандрагоры, смешанный с соком синего аконита и лепестками ночной фиалки – редкое сочетание, которое Варгана готовила лишь однажды.
Что ж, была не была.
Собравшись с духом, я склонилась над тяжело дышащим мужчиной, чьи черты лица продолжали искажаться в агонии. Осторожно приподняла его голову и влила несколько капель снадобья в приоткрытые губы.
Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем я заметила первые признаки изменений. Судороги стали слабее, а дыхание – ровней. Чтобы закрепить результат сорвала пук трав с веревки под потолком и подпалила, развеивая курящийся горький дым над раненым, по комнате и направила к двери.
– Веду, веду, следы, дорожки путаю… злые чары уходите прочь… – в мыслях сами всплывали необходимые слова, складываясь в фразу. В иное время меня бы это напугало, но в это напряженное мгновение я делала всё на автомате, не особо задумываясь, что творила.
Медленно, очень медленно тело воина стало расслабляться, пока не перестало дрожать совсем, и он обмяк на лежанке.
Слёзы радости навернулись на глаза. Получилось! Подействовало.
Жизни незнакомца больше ничего не угрожало. Но мужчина по-прежнему был ещё горячим, как раскаленная печь, его тело блестело от пота. Нужно время, теперь остаётся лишь ждать.
Я перебинтовала ему раны и со спокойной совестью занялась уборкой и прочими насущными делами.
Подумала о том, что следовало бы ещё послать с гонцом весточку в княжеский терем о найденном мной воине, мало ли что. Да, наверное, так и поступлю, но уже завтра. Сегодня куда-то идти сил не осталось, а раненый по прогнозу не должен очнуться до вечера следующего дня.
Его ослабленному организму потребуется много часов прежде, чем вывести остатки яда. А мне придётся обильно его отпаивать целебными отварами.
Под недовольное фырканье и порыкивание Топтыши я прибралась в доме и сварила легкую куриную похлебку, бульон моему подопечному сил добавит. Адреналин в моей крови угасал, и наступил эмоциональный откат от всей патовой ситуации, тело опутали жуткая слабость и усталость.
Окончательно вымоталась я к вечеру: пришлось ещё порубить траву иван-да-марья с корнем женьшеня, истолочь их в ступе в кашицу и наделать мази, которую я планировала приладить на раны под новые бинты.
А вдоволь заготовив материала, я пошла успокаивать своего косолапого ворчуна, прихватив обещанный ранее ягодный пирог.
Топтыша отказывался заходить, маялся на пороге, не смея зайти внутрь, да и места было мало – всё пространство заполонил собой незнакомец.
Странно, мишка мой отказался от угощения… ревновал что ли к бессознательному мужчине? Хм, пустое это.
Сумерки наползли на лес, и я зажгла свечи, сетуя на отсутствие электричества в этом мире. Тяжело обходиться без благ тому, кто привык ими пользоваться всю сознательную жизнь.
Живот сводило от голода, я налила себе бульона с репой и с удовольствием съела со свежей корочкой хлеба, который испекла в обед. Нервно хихикнула за столом – от эмоционального перенапряжения, не иначе.
Уронила лицо в ладони. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду лечить крестьян в лачуге и печь хлеб с пирогами в старой печи. Вкусный между прочим!
Да-а, не о том я мечтала, отправляясь в отпуск на море.
Но что попусту сожалеть о несбывшемся? Стоит ценить, что имеем – этому закону жизнь меня научить успела сполна.
Так… прислушалась к себе: тело и ноги гудели от усталости, ещё бы такого кабана красивого и мужественного ворочить! Искупаться бы да лечь спать, но сил на омовение в тазу не осталось.
Ещё один огромный минус здесь – отсутствие водопровода и нормальной ванны.
Печаль, боль. Перетерпим как-нибудь.
А вот обмыть раненого и сменить повязки по-хорошему стоило. Чем я и решила заняться. Отдохнуть успею, ночь длинная.
Для начала напоила воина немного бульоном с ложки, потом целебным отваром из крапивы и багульника, жгучая трава останавливала кровь и помогала заживлению ран. Багульник облегчал дыхание.
Подготовила материал для перевязки. На чистые бинты приладила мох – он обладал бактерицидными свойствами и способствовал быстрому заживлению. Стебель сфагнума хорош тем, что пропускал через себя кровь и гной. Раны при этом оставались сухими. На мох я нанесла сделанную днём травяную мазь.
Вроде всё, осталось самое сложное. Сменить повязки.
Тяжко вздохнув, я окинула фронт предстоящих работ.
«Фронт», то есть здоровенный мужчина спал крепким целебным сном, его широкая грудная клетка мерно подымалась и опадала, глаза под закрытыми веками немного подрагивали, но это нормально для его состояния.
А вот где и на чём буду спать сегодня я большой вопрос. Свой мягкий тюфяк я пожаловала ему. Ладно, не изнеженная барышня, соображу себе «матрас» из одежд и тонкой подстилки, да на печи лягу. Тепло зато там.
– Пф… что ж, приступим.
Закатала рукава платья и принялась обмывать широкий торс мужчины. Начала с кожи вокруг повязки на боку, где его поразила отравленная стрела. Медленно поднимаясь всë выше и выше, влажной тряпкой очертила контуры ключиц, обвела кадык.
Было неудобно стоя это делать, посему встала на колени возле живота воина и нагнулась над лицом, опираясь одной рукой поверх его плеча. Потом сниму окровавленные бинты, а то грязь попадет в раны.
Я уже было закончила с могучей шеей мужчины, как кадык дернулся под моими пальцами, и я в мгновение ока была оплетена мужскими ручищами, словно змеями.
Ах! Не успела и пискнуть, как, казалось бы, беспомощный, раненный подмял меня под себя, придавив своим телом к лежанке!
– М-м-м, – хрипло простонал мне в шею, отчего на моей выступили мурашки.
М-мамочки, какой тяжеленный. Не вздохнуть!
– Брежу я от яда или правда живая ты? – пробормотал, щекоча дыханием мне ключицы и ложбинку. Спустился по моему телу ниже и прижался ухом к моей, кхем крепкой «троечке». – Живая. Вон, как сердечко трепыхается за мягкими грудками.
Изумленная и смущенная до невозможности я замерла, словно привороженная на месте. То есть распластанная на лежанке.
Хлопала глазами и ничего не понимала, не знала, что сказать и делать. Как это так бездыханный раненый оказался ко мне так близко?! Вернее я под ним, а не наоборот.
– Тепленькая, нежная… – шептал меж тем он с надрывом, уткнувшись носом в мою шею, сонливо щурясь. –А как пахнешь-то хорошо, манко...
Наглая широкая ладонь вдруг обхватила моё бедро, и я наконец вынырнула из сна. Протестующе запыхтела и начала извиваться ужом под ним. А когда он сильнее придавил меня к тюфяку, умудрилась и силой заехала коленкой по причинному месту.
– Оx! Гр-р… – Подавился воздухом «бездыханный» и со стоном повалился на бок, а я шустро выскользнула из-под него.
Отскочила к двери, готовая делать ноги, и испуганно таращилась на сжавшегося от боли мужчину, который с тихим рычанием начал вставать с лежанки.
Святые Боги, как?! Он столько пролежал в объятиях сна. Кровище море потерял! И просто встал на ноги… а глаза! Его глаза опять светились жёлтым!
Сглотнула, попятившись назад.
На помощь мне неожиданно пришёл Топтыша.
В тишине двора раздался низкий, угрожающий рык медвежонка, эхом отразился от стен дома. Воин замер, его взгляд метнулся к двери, откуда доносился звук.
А я не мешкая, тенью метнулась к столу, на котором ещё были разложены травы и стоял открытый сундук со снадобьями. Вытащила флакон и брызнула сонным зельем в лицо мужчины.
Он попытался отмахнуться, но было поздно – капли попали в глаза и кожу. Мгновение, другое, он покачнулся и тряхнул головой. Его веки тяжелели с каждой секундой, вскоре ноги подкосились, он рухнул обратно на лежанку возле печи.
Слава местным богам – подействовало! Раненый погрузился в глубокий сон. Хорошо, что хоть головой об печной угол не приложился бедовый.
И какая его пчела за причинное место ужалила?..
– Спасена, – пропищала, привалившись спиной к дверному косяку. В проем просунулась морда Топтыши.
– Эв-в, – вопрошающе протянул Топтыша, смерив, как мне показалось, воина злым взглядом. И рыкнул.
– Всё хорошо, миш. Он ничего мне не сделал, – отозвалась я. Уже привыкла разговаривать с медвежонком, будто с человеком. И ведь мы отлично понимали друг друга. – Уснул от зелья.
Топтыша ещё раз недобро покосился на раненого, чувствовала, была б его воля, он его ещё бы за ступню куснул, но мой мохнатый защитник фыркнул недовольно и посеменил на улицу. А я настороженно выждала пару минут, понаблюдала за своим горе-пациентом, и влила ему несколько капель сонного снадобья в рот. Для надёжности.
Мне так спокойнее, ему – польза. Раны быстрее затянутся.
Сердце в груди ещё грохотало от потрясения, я тяжело вздохнула, отскребла своё вялое тельце от лавки и пошла менять мужчине повязки.
Возня с ним заняла у меня около часа, свечи на полках почти уже догорали, когда я наконец разделась до сорочки, распустила смоляные косы и забралась на печь. Наскоро сооружённая «перина» из пухового одеяла и одежд от усталости показалась мне мягче лебяжьего пера.
С блаженством смежила веки, как через несколько часов меня уже будили предрассветные крики петухов. Ночь пролетела словно за одно мгновение, а наглые лучики солнца пробились сквозь неплотно прикрытые ставни и не позволили мне досмотреть дивный сон, в котором меня не обижал страстными ласками незнакомец.
О-ох… век бы путалась и извивалась кошкой в этих горячих объятиях, но чертовы петухи испортили всю малину!
– Чтоб их за лапы, да в суп, – ворчала, слезая с остывшей печи на лавку, а затем на пол.
Поставила тесто на хлеб, проверила незнакомца, дала ему снова сонного зелья во избежание сюрпризов. И занялась привычными делами.
Расфасовывала высушенные травы по мешочками, на верёвку развесила пучки свежих, которые мы набрали с Топтышей. В течении дня приходили люди за помощью, сторговались с ними за монеты и еду.
Я кормила спящего воина мясным бульоном и давала целебные настои из мать-и-мачехи и багульника, чтобы легче ему дышалось. Поила отварами из боярышника, чтобы укрепить сердце и вернуть силы.
Новые сутки подкрались незаметно, и дела пошли по новой. Я меняла воину повязки, следила за состоянием ран. Постепенно цвет лица мужчины, стал меняться от мертвенно-бледного к более здоровому. Бой сердца утих в мерный стук.
Удивительно как быстро шла у него регенерация!
Уже вчера края ран начали стягиваться, на месте глубоких порезов и ссадин появился тонкий слой новой кожи.
А на второй день от страшной раны в боку, где торчала отравленная стрела, почти не осталось и следа. Кожа воина приобрела здоровый розоватый оттенок, ещё немного и вернётся к естественному цвету. В местах самых глубоких повреждений остались лишь едва заметные светлые рубцы.
Это магия и травы творили настоящее чудо? Хорошо, что я продолжала давать мужчине сонное зелье, оно тоже способствовало ускорению исцеления.
Однако на третий день сонные чары не сработали.
Незнакомец очухался, и у меня начались огромные проблемы.
С какого-то перепугу воин полез обниматься, словно имел на это право. Решил назвать меня своей женой, то есть обещанной ему князем невестой…