Глава 7

Разбудило меня тихое постукивание чего-то на улице. Я протерла глаза, спустилась с остывшей печи и подошла к окну, раскрыла ставни да так и обомлела.

Ивар колол дрова во дворе.

Я притаилась за занавесью и заворожено наблюдала за мужчиной из своего укрытия. Сердце билось часто-часто, когда я видела, как уверенно и ловко он управлялся с топором. Каждое движение воеводы было наполнено силой и грацией.

Сильные руки, перевитые тугими канатами мышц, уверенно сжимали древко топора. Капли пота, сверкающие в лучах утреннего солнца, стекали по его лбу и шее, подчёркивая мужественные черты лица.

Я не могла оторвать взгляда от его широкой спины, от того, как перекатывались мышцы под смуглой кожей.

Точное, выверенное движение, взмах – и очередное полено разлетается на ровные части. Ивар рубил без устали, словно не чувствовал тяжести работы. Его тело двигалось в каком-то особенном ритме, гипнотизируя меня.

Я не могла отвести глаз, чувствовала, как внутри что-то трепещет, как кровь приливает к щекам. Никогда прежде не испытывала таких чувств при виде мужчин. К слову таких я видела впервые!

Что-то новое и неизведанное пробуждалось во мне, заставляя сердце биться чаще.

Я прижала палец к губам, прикусила, не в силах оторвать взгляд от завораживающего зрелища. Впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему живой, словно пробудилась от долгого сна.

Дыхание затаила, когда Ивар закончил и направился к колодцу.

Следила за каждым его движением, пока он набирал в ведро студёной воды. А сняв рубаху, он встал под прохладные струи. Капли воды стекали по его мускулистому телу, переливаясь на бугрящихся мышцах в солнечных лучах.

Не могла отвести глаз от его широких плеч, от того, как напрягаются мускулы спины при каждом движении.

Ивар мылся неторопливо, наслаждаясь прохладой после тяжёлой работы. С шумным вздохом заметила, что его тело, закалённое годами сражений, испещрено белесыми полосами шрамов различной длины, наверняка с каждым из них у воеводы связана памятная история. Как и шрам от отравленной стрелы на боку.

Взволнованный вздох меня и выдал с потрохами.

Внезапно Ивар повернул голову в мою сторону, четко в окно. На меня.

Я поспешно отпрянула, но было поздно – наши взгляды встретились через раму. И он… ухмыльнулся, словно давно знал, что я наблюдала за ним всё это время.

Поймал с поличным!

Я смущённо отвернулась и отошла вглубь домика. Щеки пекло, сердце громко грохотало под рёбрами, а все мысли всё ещё были заняты образом обнажённого по пояс воеводы, омывающегося в кристально чистой воде из колодца.

Ивар не дал мне время на передышку. Успокоить расшалившееся сердце и подготовиться к встрече с ним.

Еле успела юркнуть к печи, чтобы занять чем-то руки, когда услышала шаги в сенях.

Ивар спокойно вошёл в комнату с охапкой дров. Его движения были уверенными, а когда наши взгляды вновь встретились, я вдруг ощутила, как пол уходит из-под ног.

Энергетика этого разгорячённого мужчины вышибала дух. Между нами едва ли воздух не искрился.

– Прости, если напугал, – мягко произнёс воевода. Он успел подхватить меня за локоть, иначе я бы позорно растянулась перед ним на полу. – Дрова закончились тут, вот принёс.

Кивнул на связку нарубленных поленьев, которые теперь сжимал одной мощной рукой.

Я же молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, практически уткнувшись носом в твёрдую грудь, обезоруженная этой неожиданной близостью.

Невольно скользнула взглядом выше по бычьей шее и нахмуренному лицу сурового красавца. По его влажным после умывания волосам, по крепким рукам, всё ещё хранящим следы работы.

Жаркое дыхание Ивара разбивалось о мои покалывавшие губы. Показалось, или он склонился ниже?

Поцелует?.. Сейчас?!

Момент разрушил медвежонок, опять решив проявить дрянной характер.

– Э-в-в, – словно почувствовав напряжение между нами, Топтыша высунул голову из сеней и негромко зарычал.

Бдел мой ярый защитник. Как только в руку снова не вцепился.

А Ивар на это вдруг улыбнулся, в его глазах промелькнуло что-то тёплое, довольное. Он отпустил меня, и убедившись, что я ровно стою на ногах, аккуратно положил дрова у печи и прежде, чем выйти, вкрадчиво добавил:

– Если понадобится помощь – зови.

Проводила его широкую спину растерянным взглядом, чувствуя, как внутри разгорается странное томление, которое и заставляло сердце биться чаще.

– Ну и ну. Задалось утречко… на славу, – прижала ладони к горящим щекам. А хорош воевода.

Так! Хватит столбом стоять! Кажется, я собиралась заняться приготовлением завтрака.

Пока я жарила блины, заодно поставила томиться в казанок порубленное мясо кролика, пойманного вчера Иваром, заранее на обед. Воевода на улице взялся за починку бани.

Принялся за дело с присущей ему основательностью.

Старая баня давно требовала ремонта – прохудившаяся крыша пропускала дождь, а стены нуждались в починке.

Целый день Ивар трудился не покладая рук. Заменил прогнившие доски на крыше, укрепил стены, проверил все полки и лавки внутри. Его сильные руки ловко управлялись с инструментами, создавая надёжную конструкцию.

Я наблюдала за его работой из окна, удивляясь тому, как быстро и умело он справлялся с делом, будто не войском вовсе при князе Ярославе командовал, а бригадой плотников.

Завтракать в дом не зашёл, когда позвала, отвлекаться не хотел. Потому вынесла ему большое округлое блюдце с блинами и двумя малыми плошками со сметаной и мёдом прямо на свежий воздух. Импровизированным столом послужил срубленный пень неподалёку.

Кротко поблагодарив за пищу, Ивар всë-таки соблазнился аппетитным ароматом моей выпечки и умял ровно половину горки из блинов. Запил компотом из сушёных яблок и сразу возобновил работу.

Даже невзлюбивший воеводу медвежонок заинтересовался и с любопытством следил за его действиями, выглядывая из-за деревьев. Иногда подходил поближе, чтобы обнюхать новые доски и обструганные брёвна.

К вечеру баня сияла обновкой и была почти закончена.

Ивар тщательно проверил все щели, ливанув на свежую кровлю несколько вёдер воды, убедился, что нигде не протекает. Теперь в бане было тепло и уютно, а главное – безопасно.

Сунулась я в неё попервой в надежде хорошенько вымыться и попарить косточки, как на меня чуть потолочная балка не рухнула – отскочила вовремя назад.

В крыше несколько больших дыр нашлось. Складывалось такое ощущение, что сама баня и дом пострадали от чьих-то «добрых» рук.

С тех пор и приходилось ополаскиваться либо прямо в ручье, либо таскать из ключа воду в дом, греть и мыться в корыте… удовольствие так себе!

После этого сил вообще никаких не оставалось. Без мужчин в этом мире женщинам приходилось ой как туго.

Меж тем на лес опускались сумерки. Я по привычке набирала воду из колодца на утро, когда завершив на сегодня, Ивар подошёл ко мне с усталой улыбкой.

– Больше не придётся тебе мыться в ручье. Завтра налажу котел и можно пробовать затапливать, – произнëс, будто подслушав мои недавние мысли.

– Спасибо тебе, – избегая его прямого взгляда, опустила глаза к промокшему потом вороту рубахи.

Вздохнула. Ну вот, опилками и смолой белую рубаху замарал, а в некоторых местах и порвал. Вряд ли получится отстирать.

Терпкий запах княжьего воеводы не отталкивал, хотя раньше меня такое в мужчинах порядком раздражало.

Вспыхнула, вспомнив утренний инцидент. С ним всё не так.

За целый день я успела многое надумать. И порадовалась, что воевода меня не поцеловал, вовремя Топтыша явил норов. И пожалеть, что всё-таки не поцеловал.

В глубине души мне была приятна забота мужчины. Хоть не привыкла к такому вниманию и опеке, но не могла отрицать, что обновлённая баня – это действительно полезная и незаменимая вещь.

– Но я и в ручье неплохо справлялась, – вставила упрямо свою лепту.

Почувствовала, как Топтыша ткнулся мордой в бок, будто поддерживая моё мнение, рядом сел. Медвежонок всегда становился на мою сторону, лишь бы насолить воеводе.

Это их противостояние забавляло и угнетало одновременно. Ивар молча сносил все пакости мишки, лишь награждал мехового шкоду хмурым взглядом.

И сейчас лишь усмехнулся, не обидевшись на мои слова.

– Баня – это не просто место для мытья, – продолжил он поучительно с искрами веселья в радужке. Понял, что сказала я так исключительно из упрямства. – Это место, где можно согреться душой и телом, набраться сил. А также исцелить хворь.

– Согласна, – на это мне возразить было нечего. Улыбнувшись в ответ, я позвала его в дом: – Идём отдыхать.

Следующим днём Ивар заново взялся чинить забор.

За ночь, пока мы спали, во дворе кто-то успел похозяйничать и на творить нам лишних дел – разворотил большую часть звенок и раскидал сложенные воеводой дрова под навесом.

Не тронул «гость» ни мой засаженный огородик, ни другие постройки. Ничего не утащил, а поломал исключительно только то, что сделал Ивар.

И самое интересное – следов никаких за собою не оставил.

Тут и гадать не пришлось, кто наворотил дел. Мотив на лицо у косолапого шкоды, но на этот раз злоба медвежонка перешла границы.

Словно почуяв мое негодование, Топтыша предусмотрительно смылся в лес. Или поздно понял, что натворил.

– Вот и что с ним делать с этим проказником? – вздохнула я сокрушенно, когда осмотрела учиненное безобразие.

Обняла себя руками в сожалении, перед Иваром мне было жутко стыдно и неудобно.

Он столько труда и сил потратил, чтобы огородить территорию вокруг хижины! А Топтыша сломал добрую половину забора одним махом из-за своей глупой ревности.

– Ничего, Тая, не расстраивайся, – тёплые руки Ивара легли на мои плечи. Не сопротивлялась, когда он притянул меня к своей груди и уткнулся носом в макушку. – Я починю.

Загрубевшими от меча и работы коснулся моей смоляной косы, которую я заплела наспех и перекинула через плечо на грудь, когда по раннему утру увидела погром и выскочила сразу на улицу.

– Ты сильно злишься на него? – спросила тихо, понурив голову.

– Вовсе нет, – отмахнулся воевода вдруг со смешком, крепче сжав свои руки на моих плечах. – Я его понимаю. На его месте я бы тоже до конца боролся за женщину, которая мне стала дорога. Всеми способами.

Невольно вздрогнула, осознав, что Ивар как раз и боролся. За ведьмочку Таяну, которую любит…

Всё зашло слишком далеко. А у меня так и не нашлось смелости ему признаться.

– А если Топтыша… не вернётся? – испугалась вдруг этой мысли. Я не хотела терять единственного косолапого друга.

– Поверь, этот докучливый комок меха вернётся, – хмыкнул уверенно. – В тебе он обрёл мать.

И действительно несколько часов спустя грустная нашкодившая мордашка замелькала то тут, то там среди листвы кустов и за стволами деревьев. Но приближаться Топтыша не решился, видимо совестно стало.

И я не звала.

Ничего, пусть подумает над своим невыносимым поведением, может, хоть теперь образумится.

Солнце стояло в зените, когда Ивар работал над последними участками разрушенного забора.

Он аккуратно устанавливал вертикально распиленные плоские доски и прибивал их к перекладинам. А я занималась рыхлением грядок в огородике. На дворе царила середина лета, постепенно дни становились всё жарче, и приходилось обильно поливать овощи и грядки с растениями.

Не все нужные травы я собирала в лесу и по лугам, некоторые редкие сорта целебных трав с муторным трудом приходилось выращивать из семян. Оставленной в наследство памятью Таи я пользовалась с умом, не ленилась, иначе мне просто не выжить.

Травничество – целая ведовская наука! От того и снадобья из редких экземпляров были ценнее.

Краем глаза я наблюдала за работой мужчины.

Вздыхала тяжело, размышляла, что так дольше продолжаться между нами не может. Воевода слишком добр ко мне, а я… ну, не могу я больше обманывать Ивара!

Меня безумно влекло к нему, но к сожалению Ивар видел во мне не меня, а прежнюю травницу, которую знал.

Скорее всего его отношение ко мне после этого изменится и он уйдёт, я пойму. И переживу, как бы не было больно. В конце концов не впервой мне залатывать сердечные раны.

Решено, как бы не было страшно, сегодня же признаюсь ему и точка.

Однако у судьбы на этот счёт имелись иные планы.

Я подхватила тяпку с ведром, и собралась уже идти в дом, как слева от меня раздался жуткий «вжих», треск.

Внезапно произошло то, чего никто не ожидал – толстая плетёная верёвка, связывающая очищенные Иваром от коры брёвна, почему-то с треском лопнула.

Секунды тикали молотом по наковальне в опустевшей голове. Словно в замедленной съёмке я смотрела, как тяжёлые стволы покатились прямо на меня.

Я стояла от них в метрах четырёх, но вместо того, чтобы бежать, оцепенела. Успела лишь вскрикнуть от ужаса и закрыть лицо руками.

– ТАЯ!!! – рёв Ивара полный страха резанул по ушам.

Наверняка он бросился ко мне на помощь. Только разумом я понимала, не успеет воевода. Слишком он от меня далеко.

Неожиданно что-то с силой толкнуло меня в бок.

По инерции на несколько шагов меня отшатнуло в сторону, а разлепив зажмуренные глаза я увидела… спину медвежонка.

Топтыша возник между мной и несущимися брёвнами. Медвежонок издал низкий, грозный рык – звук, которого я никогда прежде не слышала от него.

Он стал на пути обвала бесстрашно и твёрдо, как скала.

В тот же миг Ивар, почти достигнув меня, резко изменил траекторию и бросился к нему. Дальше всё произошло одновременно:

Топтыша кинулся вперёд, врезавшись в ближайшее бревно своим мощным брюхом, в намерении остановить или хотя бы задержать…

Ивар схватил меня за запястье и рванул сильнее в сторону, отбросив ближе к дому…

Затем взял руками медвежонка за загривок и тоже откинул прочь, остановив уже своим телом остальные стволы.

В итоге несколько брёвен с грохотом всё-таки пронеслись мимо меня, едва не задев.

Но это меня, а они оба!!!

И ещё мгновение спустя я оказалась в крепких объятиях Ивара, дрожа всем телом. Прижалась к нему, пытаясь осознать, что осталась жива.

– Ты цела? – охриплый голос воеводы проник в мысли, но его руки держали крепко, надёжно.

Кивнула, не в силах вымолвить ни слова. И только сейчас до меня дошло, что он и Топтыша сделали…

Медвежонок стоял неподалёку, слегка пошатываясь. На его боку виднелась ссадина, но он всё равно смотрел на нас с явным облегчением.

– Топтыша! – я вырвалась из объятий Ивара и бросилась к медвежонку.

Упав перед ним на колени, обняла за шею, чувствуя, как его сердце бьётся часто-часто. Ивар подошёл и положил руку на спину смелого мишки.

– Молодец, – тихо произнёс он. – Настоящий мужчина.

Медвежонок, словно понимая значение этих слов, гордо выпятил грудь, но тут же отвернулся, делая вид, что его это не касается. В этот момент между Иваром и Топтышей что-то изменилось. Враждебность начала таять, уступая место зарождающемуся уважению и, возможно, даже дружбе.

А странности фразы на тот момент я не заметила, всецело поглощённая шоком.

Топтышка лизнул меня в щёку, словно говоря: «Всё хорошо». Взглядом просил прощения у нас с Иваром. Неужто за свои проделки извинялся?

– Пустое, – кивнул ему воевода, будто эти двое вели мысленный диалог.

Мотнула головой, совсем я умом тронулась, кажется.

Ивар помог мне подняться. Наконец я обратила внимание на его побледневшее лицо. Со свежими ссадинами и кровоподтёками.

Опустила взгляд ниже на грудь и живот. Ах!

Когда Ивар отшвырнул Топтышу и сам остановил остальные брёвна, острые края стволов оставили глубокие царапины на его теле и руках, из которых тут же начала сочиться кровь.

– Ивар, ты ранен! Давай скорее в дом! – воскликнула и сама потянула мужчину к хижине. – И ты тоже ступай.

Последнее адресовала Топтыше. С виноватым видом мишка последовал за нами.

О том каким образом мужчина остановил тяжёлые брёвна, и откуда в нём такая силища я в те минуты не задумывалась.

В тесной, пропахшей травами хижине я торопливо усадила Ивара на лавку у печи, а медвежонка – рядом. Руки дрожали, в голове было пусто.

Из сундука достала чистые холстины, склянки с настойками и мази, раскладывала снадобья и чистые полотна. Пальцы привычно перебирали пузырьки, отыскивая нужные: зверобой для обеззараживания, подорожник для заживления, ромашка для успокоения кожи.

– Потерпи, – прошептала, смочив тряпицу в настое зверобоя и промыла его раны.

Царапины оказались глубже, чем показалось сначала: острые края брёвен распороли кожу на груди и предплечьях. Ивар не издал ни звука, лишь стискивал зубы, когда я прикладывала примочки из подорожника и тысячелистника.

– Больно? – не удержалась я, заметив, как напряглись его скулы.

– Пустяки, – хрипло ответил он, пристально рассматривая моё лицо. – Главное, ты цела.

Его взгляд, тёплый и тревожный, заставил сердце сжаться. А я… старалась не поддаваться панике.

Осторожно обрабатывала каждую его ссадину, стараясь не задевать края ран. Движения мои были точными, выверенными – роботизированными. Я не позволяла себе думать о том, как близко ко мне была смерть.

Как легко могла оборваться моя жизнь.

Но сейчас главное – помочь им.

Медвежонок сидел рядом, прижав уши к голове. Он то и дело косился на Ивара, будто боялся, что он его прогонит.

– Это не твоя вина, – тихо произнёс воевода, не став его мучать. – Такие вещи случаются. Ты молодец, поступил храбро, во время среагировал.

В хижине воцарилась непривычная тишина.

Топтыша поднял голову, в его глазах промелькнуло удивление. Он недоверчиво фыркнул, но осмелев подошёл ближе к Ивару и осторожно обнюхал его руку. Воевода хмыкнул и потрепал его по загривку, а мишка тихо заурчал.

– Кажется, лёд тронулся, – прошептала я. Видя эту сцену, не могла сдержать улыбку.

Каким-то образом я ощущала на уровне шестого чувства, что Топтыша осознал последствия своих проказ, которые привели к настоящей беде.

– Иди ко мне, Топтыша, тебя тоже ранило.

На его боку виднелась неглубокая ссадина – видимо, от удара бревна. Я осторожно смазала её заживляющей мазью, медвежонок лишь слегка дёрнулся, но не отстранился.

– Вот и всё, – выдохнула, откладывая инструменты. – Теперь вам обоим нужен покой.

Ивар неожиданно взял мою ладонь в свою руку, переплетая наши пальцы.

– Ты всегда такая собранная в беде

– Иначе не выжить в этом лесу, – слабо улыбнулась.

А он крепче сжал наши переплетённые ладони.

– Но ты не одна. Больше не одна.

***

Ивар

Первые лучи солнца едва позолотили кромку леса, а он уже был на ногах. Вышел на улицу, потянулся, размял ослабленное сном тело, да умылся бодрящей, студеной водицей из колодца, возвращая мускулам силу и крепость.

Этого ему показалось мало: нагнувшись к земле, Ивар ливанул на голову, шею и обнажённую спину прямо из ведра.

– Агрх… хорошо! – прорычал, довольно отфыркиваясь. Раскрыл глаза и наткнулся на топчущегося неподалёку медвежонка.

За последние дни отношения между ними начали постепенно налаживаться. Тот перестал устраивать мелкие пакости и теперь ходил за воеводой хвостом.

– Топтыш, – негромко позвал его, на ум пришла неплохая задумка, – пойдём на рыбалку? Свежий улов будет нам на обед.

Комок меха покосился на него с любопытством. Стараясь не шуметь, Ивар собрал снасти и тихо вышел из хижины. На пороге обернулся – веда спала на печи, свернувшись калачиком, и во сне лицо Таяны казалось беззащитным и удивительно юным.

Такой, какой он её запомнил.

– Пора, – кивнул медвежонку. Топтыша насторожил уши, но последовал за ним без колебаний.

К реке шли молча. Ивар шагал размеренно, вслушиваясь в природу: щебет птиц, шелест листвы, далёкие переклички ястребов – условные сигналы кметей. Вдоль границ Ярослав расставил дозорных, и пока в землях княжества было относительно спокойно.

Однако всё могло перемениться в любой момент. Того, кто подло напал на Ивара в спину так и не нашли.

Воевода отвлёкся от гнетущих дум и посмотрел на медвежонка, тот то забегал вперёд него, то отставал, обнюхивая любопытные запахи леса.

– Откуда ж ты взялся? – пробурчал себе под нос. Пожалуй, это стоило выяснить и как можно скорее.

На берегу Ивар разложил удочки, показал Топтыше, как правильно держать снасть. Тот фыркнул, не впечатлившись, а потом вдруг замер, глядя на водную гладь. Как вдруг сорвался с места и кинулся в реку, в место, где мелко.

Вынырнул уже с крупной рыбиной в пасти, выбрался на берег, отряхнулся и гордо похвалился своим трофеем, вот так ловчее. В ведро рыбу бросил.

– Уел, молодец, – хохотнул воевода, по достоинству оценив улов, потрепал сорванца меж ушей. Улыбка сползла с лица, Ивар произнёс уже серьёзнее: – Знаешь, я ведь тоже не совсем человек.

Медвежонок недоуменно поднял морду.

А Ивар не став более тянуть, медленно встал и снял с себя рубаху, положил её на камень, принялся за штаны и сапоги. Взгляд его стал сосредоточенным, почти отрешённым.

– Смотри.

Он шагнул в реку. Вода сомкнулась над его головой – и через мгновение на поверхности показалась огромная бурая спина. Из реки поднялся гигантский медведь, мощными лапами оттолкнулся от дна и вышел на берег.

Топтыша отпрянул, шерсть на его загривке встала дыбом. Перед ним стоял не просто зверь – в глазах медведя читался разум, тот самый, что он видел в Иваре‑человеке.

«Видишь? Мы с тобой одной крови. Я такой же, как ты», – прозвучало в сознании медвежонка, хотя большой зверь не издал ни звука.

Тот недоверчиво принюхался – чувствовал родство, ту самую суть, что объединяла их. И страх медвежонка отступил, сменившись робкой радостью. Он такой на свете не один!

Бурый наклонил голову, рыкнул приглашая. Топтыша сделал шаг вперёд, потом ещё один – и вдруг бросился к нему, игриво толкая лапой.

Ивар‑медведь ответил мягким рыком, позволил медвежонку обнюхать себя, а тот осмелев вцепился зубами ему в ухо, за что тут же получил шутливый шлепок лапой по заду.

Медвежонок обиженно отскочил, но тут же вернулся, и уже смелее боднул его широким лбом в брюхо. В шутливой драке они закружили по берегу, то сталкивались, то отпрыгивали, то принюхивались друг к другу, пока вдвоём кубарем не скатились в воду.

Они провели на реке почти до полудня. Топтыша, забыв обо всём, резвился в воде, а Ивар наблюдал за ним с отеческой заботой. Показывал, как ловить рыбу, как двигаться в потоке, как чуять добычу.

Наконец, устав от возни, оба выбрались под тень деревьев. Ивар улёгся на бок, вытянув мощные лапы, а Топтыша пристроился рядом, положив голову прямо на траву.

Всё наблюдал за взрослым зверем. Так они и лежали, вслушиваясь в плеск волн и щебет птиц в кронах.

«Как твоё имя?» – спросил Ивар, видя, что медвежонок успокоился.

Тот ткнулся мордой в лапу воеводы и издал странный, наполовину звериный, наполовину человеческий звук.

«Мое имя… – замер, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя, – Атрей».

«Откуда ты?»

«Из-за моря пришёл», – прозвучало следом. И таким знакомым говором, как сказывал опостылевший за год кровавых сражений варяжский народец…

Те ходили на драккарах – своих устрашающих кораблях с головами драконов на носу, по бескрайним морям поживиться и разорять чужие селения, косили невинные жизни, сея за собой смерть и оставляя лишь голое пепелище.

В душе княжьего воеводы поднялась лютая буря. Скольких таких выводков Ивар порубил за минувшую зиму! Да видно не всех… этот малец как-то прошмыгнул на родную землю.

Ивар подобрался и взревел, разъярённой тучей навис над сжавшимся медвежонком:

«Почему не оборачиваешься, Атрей?!» – но на следующий свой вопрос ожидаемо ответа не получил.

Не доверял ему отрок чужаков.

Скрывался от своих же или… замышлял чего?

Ивар никогда не рубил с плеча, задумался крепко и в сей час.

Атрей дрожал под его строгим взором, к траве пригнулся, опасался, чуял его гнев и клокочущую в нутре ярость. Стремительно сбросив медвежью шкуру, Ивар сурово сдвинул брови, да руки на мощной груди сложил, хотел выведать у него правду.

Но тут тишину леса разорвал испуганный женский крик.

Оба замерли… узнали голос Таяны.

Веда стояла у кромки леса и смотрела на них широко распахнутыми глазами. Бледная лицом, испуганная.

Несомненно она видела его оборот…

Мгновенно воевода позабыл о своей наготе, успел сделать два шага, как Тая в ужасе побежала прочь. Испугалась его рева и грозного вида?

– Таяна! Стой! – крикнул ей в след, но спина травницы уже скрылась в листве.

Выругавшись, Ивар бросился за ней следом, позабыв об медвежонке.

Мчался сквозь заросли, не разбирая дороги. Ветви хлестали по обнажённому телу, но он не чувствовал боли – только ледяной ужас от мысли, что избранная убегает от него, увидев истинную суть.

– Таяна! Остановись! – голос воеводы дрожал от отчаяния. – Дай объяснить!

Но она не слушала. Лишь мелькали среди деревьев тёмные пряди её волос, да слышался топот ног по влажной земле.

Ивар вдруг вспомнил, что впереди был обрыв…

– Осторожнее, там опасно! – его голос эхом разнёсся по лесу.

Чернокосая не слушала. Ужас гнал её вперед бездумно.

Взревев в отчаянии, Ивар ускорился. Чуял горький запах её страха, слышал её тяжёлое, прерывистое дыхание.

Сердце воеводы рвалось на части, он боялся не успеть.

– А-а-а! – душа рухнула в пятки, когда вновь раздался её крик.

Не запомнил как добрался до края утёса и замер. Колени воеводы подогнулись, он хрипло выдохнул.

С облегчением.

Таяна стояла, прижавшись к скале, видимо в последний миг успела ухватиться рукой за выступ.

– Не трогай меня! – вскрикнула всхлипнув, прижимаясь к шершавой породе. Её глаза, полные слёз и страха, не отрывались от его обнажённого тела.

Ниже пояса она не смотрела, взгляд прикипел к следам превращения в зверя: кое где предплечья и руки выше покрывал бурый мех, а на пальцах ещё оставались длинные когти.

Ивар замер, тяжело дыша. Медленно поднял перед собой ладони, показывая, что не опасен.

Но сделал лишь хуже. Таяна дёрнулась от него, как от прокаженного, сильнее вжимаясь в скалу, царапая себе нежную кожу спины.

– Тая, послушай…

Сладкий запах её крови дурманил мысли, подстегивал низменные инстинкты медведя, коим было не место в сию минуту.

– Я не хотел, чтобы ты узнала всё так… – прохрипел, кое-как обуздав звериную жажду.

Веда же яростно затрясла головой, пытаясь отогнать наваждение. Не верила.

– Нет… Не может быть. Ты же воевода князя Ярослава. Ты… ты человек!

– И тот, и другой… – тихо произнёс Ивар. – Я родился в роду оборотней, но вырос среди людей.

Он делал короткие вдохи, протяжно выдыхал, губу свою прикусил до крови, стараясь перебить запах страха травницы.

– Служил князю верой и правдой, скрывая свою суть от других.

Хруст веток и топот донеслись за спиной воеводы, прервав его раскаяние. Кажется, сюда спешил Атрей.

– Послушай меня, – низко, вкрадчиво произнёс, не делая резких движений, чтобы не испугать. – Я не причиню тебе вреда. То, что ты видела… часть меня, но я всё тот же человек.

– Ты… оборотень… – прошептала Тая, отступая всё дальше. – И ОН… тоже?

Говорила веда о медвежонке.

– Его имя Атрей. И да. Он – детёныш оборотня. Я хотел узнать, что с ним произошло и где его семья, но не успел.

– Атрей? – тихо повторила Таяна, глядя куда‑то в сторону.

Там из кустов высунулся медвежонок. Осторожно приблизился к ней с другой стороны, но остановился в нескольких шагах, стараясь не напугать сильнее.

Его присутствие, казалось, немного успокоило её.

Таяна закрыла лицо руками, плечи её содрогались от беззвучных рыданий. Ивар не смел прикоснуться к ней – боялся, что это станет последней каплей. И слишком близко она стояла у края.

А Таяна вдруг покачнулась от налетевшего ветра, сделала ещё один шаг назад…

И время будто замерло.

Вдруг земля под её ногами предательски осыпалась, нога не нащупала опоры… и чернокосая, потеряв равновесие, полетела вниз. Прямо в бурлящие воды реки.

– Та-а-ая!!! – раненым зверем заревел воевода.

Ивар в облике медведя

ЛИСТАЕМ ❤❤❤