Глава 8

Ивар

–…та-ая! …ая! – разнеслось эхом с утёса.

Вода с силой подхватила девушку, унося её течением. Не теряя ни мгновения, Ивар прыгнул следом, превращаясь на лету в могучего медведя.

Его мощное тело легко скользило в потоке, мощные лапы гребли воду, сокращая расстояние между ним и девицей. Таяна то исчезала под водой, то вновь появлялась на поверхности.

Он нырнул под воду, чувствуя, как течение пытается утащить его прочь. Наконец, заметил бледное лицо Таяны – она теряла сознание.

«Держись!» – прорычал Ивар, позабыв, что она не услышит его звериного голоса.

Он настиг её у большого валуна, где течение замедлялось. Схватил зубами за край платья и потянул к себе, одновременно отталкиваясь лапами от камня, а после сменил облик на человеческий.

Обхватил уже руками её тело и, удерживая голову над поверхностью, погреб к берегу.

С драгоценной ношей Ивар выбрался на отмель и осторожно опустил Таяну на траву. Она лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами, бледная как полотно.

– Дыши, ну же, дыши, – шептал, склонившись над ней. На грудь нажал.

Таяна тут же закашлялась, изо рта хлынула вода. Дав ей откашляться, порывисто сгреб в охапку и привлёк к груди.

– Слава светлым богам, жива! – выдохнул в тёмную макушку охрипло.

Успел, вытащил… Чувствовал, как дрожит её тело в его руках, как часто‑часто бьётся сердечко, словно пойманная птица.

Она чуть отстранилась и медленно открыла глаза, посмотрела на него снизу вверх – не было больше страха и ужаса во взгляде, лишь настороженное любопытство.

– Ты… спас меня, – прошептала, с трудом выговаривая слова. – Спасибо.

– Разве мог я иначе? Прости, что напугал там у реки… я был зол, – воевода провёл ладонью по её мокрым волосам, убирая прилипшие пряди со скул за ухо. – Ты вся моя жизнь…

Таяна смущённо опустила взор да охнула, узрев его наготу, хотя Ивар прикрылся ладонью, как мог. Веда вспыхнула, как маков цвет, и попыталась сесть, но он мягко удержал её за одно плечо.

– Не бойся меня, не трону. Вставать не спеши, а то голова кругом пойдёт, – тихо произнёс Ивар, помогая ей сесть, придерживая под спину. Позволила, не оттолкнула.

– Я… я видела, – наконец произнесла его чернокосая краса, глядя куда‑то в сторону. – Видела, как ты… был медведем.

– Верно, – грузно вздохнув, ответил Ивар. – Я могу по своей воле становиться зверем, но даже в облике медведя я остаюсь тем же человеком.

Она повернула голову, встретилась с ним взглядом.

– Почему не сказал раньше?

– Думал, что узнав правду, ты оттолкнёшь меня. Потерять тебя боялся, – признался, а у самого сердце ухало и едва ли из груди не выпрыгивало.

Молчание, тяжёлое и густое, как предгрозовое небо, повисло между ними.

Как вдруг где‑то неподалёку раздался знакомый топот. Атрей выбежал из леса со свёртком в пасти, остановился, принюхиваясь, наконец увидел их и бросился к ним.

– Осторожней ты! – предупредил ворчливо воевода, но медвежонок уже налетел на Таю и лизнул в щёку. Свёрток бросил ему в руки – его одежду.

К удивлению Ивара Атрей додумался позаботиться о сухих вещах, пусть и притащил лишь рубаху и портки, позабыв об сапогах. Ухмыльнулся, а смекалистый малец оказался.

– Эв-в-в, – тихо проревел медвежонок, облизывая и вторую щеку Таи. Ткнулся носом в девичью ладошку, выпрашивая ласку.

Её губы дрогнули в подобии слабой улыбки. Она подняла руку и провела от загривка по медвежьей спине.

– Значит, ты Атрей? – на что комок меха снова что-то проурчал, а вымученная улыбка Таяны стала шире. – И вы оба… не совсем люди.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Тая… – воевода не знал, что ещё сказать.

– Всё хорошо, Ивар. Просто мне нужно время, чтобы всё это осознать, – тихо отозвалась.

– Столько времени, сколько потребуется, – пообещал. – Только не гони.

Уйти от своей суженной зверь не сможет.

– Не стану. Пойдемте домой, – обхватила себя руками за плечи, – холодно.

Ивар заметил, что она задрожала сильнее. И спохватился, обругав себя дураком.

– Сперва тебе следует переодеться. Возьми мою рубаху, – проговорил, помогая ей подняться, и протянул оную, себе оставив лишь портки.

Таяна кивнула, опираясь на его руку, взяла светлую с вышивкой по кайме рубаху и скрылась в ближайших кустах за кромкой леса. Тем временем Ивар надел штаны и подпоясался.

– Ну что глядишь исподлобья? Морду понурил, – хмыкнул над притихшим медвежонком, тот следил за ним настороженно, усевшись на зад. – Сказано ведь было – домой идём. А там и разберёмся что с тобой делать… коли правду расскажешь.

«Скажу всё, Ивар!» – заверил Атрей благодарно, подскакивая с места. Радостно заносился вдоль берега.

– Ивар… – послышалось тихое с боку.

Как вышла к ним чернокосая ведунья, воевода так и обомлел, все мысли растерял от открывшегося зрелища. Мокрое платье она в ладони держала, выжатое и скрученное.

Сама простоволосая – косу расплела, дабы тяжёлые длинные пряди высохли скорее. Рубаха в нескольких местах от влаги намокла, облепила стройный стан, а подол колени едва прикрыл.

Ну краса дивная! Румяная вся.

Схватить бы её и спрятать по-хорошему в избушке старой травницы, чтоб в таком виде по чаще не разгуливала. Не наткнулась ни на кого.

Удавит же несчастного собственными руками от ярости и ревности!

Но Ивар всё истуканом стоял. Не мог отвести жадного взгляда от голеней и крохотных босых стоп, коими она по траве ступала, поджимая от холода пальчики.

В тот их единственный раз, ночью перед Походом, темно в клети слишком было. Тела молочного её воевода рассмотреть толком не сумел, лишь руки до сих пор нежность и мягкость девичьей кожи помнили.

Так и осталась веда тайной для него желанной. Усладой медвежьей.

– Поди ко мне, понесу, а то ноги наколешь, – хрипнул, силясь обуздать нахлынувшее вожделение. – Да тело у меня горячее, мигом согрею.

Тая робко, но послушно подступила, он и подхватил пушинку лесную на руки, к груди своей твёрдой прижал. Запах избранной глубоко вдохнул с наслаждением.

Зверя внутри успокоил немного.

Обняла его травница тонкими ручками и носом в ямку меж ключиц уткнулась. Его самого дрожь крупная пробила, когда нечаянно она губами кожи его коснулась.

– Что ж, так быстро дойдем, отвару себе в избе сготовишь, дабы хворь не пристала. А я за это время пока обратно к речке схожу, сапоги заберу, снасти, – молвил всё подряд, что на язык выскакивало.

Двинулись они к хижине, навстречу солнцу, пробивающемуся сквозь листву крон. А Ивар старался отвлечься от сладких дум о нежном, хрупком стане девицы, что берёзка молодая, гибкая.

– И ведро с рыбой. Зря мы с мальцом что ли наловили? – добавил вдруг. – Да, уха добрая выйдет…

Атрей плëлся рядом, время от времени посматривал на взрослых и косился по сторонам.

***

Ивар… медведь.

Дикий хищник. Оборотень, мать вашу! Такое никак не укладывалось в голове.

Сперва увидев у реки Топтышу и огромного бурого зверя, я решила, что за ним пришла его медведица-мать. Но когда зверюга рассвирепела и громко зарычала, я испугалась за медвежонка.

А потом лесная хищница вдруг превратилась… вернее хищник превратился в Ивара.

И всё. Мой мир вновь перевернулся с ног на голову.

Ужас и страх гнали меня вперёд. В тот момент я почти ничего не соображала, оторопев от увиденной картины и дико перепугавшись. В итоге упала с обрыва горы в бурлящее русло Вьицы.

И Ивар спас меня.

Я узнала о Атрее, а затем мы все вместе вернулись домой.

Домой.

Теперь это слово воспринималось мной иначе.

Я была готова поверить, что у нас с суровым воеводой князя есть шанс построить будущее. Оставалось между нами лишь одно но… правда обо мне. И я обязательно ему признаюсь, только с мыслями соберусь.

К закату меня зазнобило. Тело начало бить мелкой дрожью, я списала это на остаточный холод после падения в реку, но вскоре зубы начали выбивать мелкую дробь, а кожа покрылась липким потом.

– Таяна, да ты вся горишь, – обеспокоенно произнёс Ивар, приложив ладонь к моему лбу, когда я обессиленно присела на лавку во дворе, потому что у меня всё валилось из рук. В носу засвербело.

– Апчхи-и!

– Простыла всё-таки, – угрюмо заключил Ивар, сведя брови к переносице. – Купание в реке не прошло даром. Лечить будем.

Сказал решительно и полез рыться в моих стратегических запасах трав. Первым делом завёл вялую меня в избу и обеспечил тепло. Он быстро растопил печь, достал из сундука сухие одеяла и укутал меня, усадив поближе к огню. Атрей, чувствуя неладное, прижался к боку, пытаясь согреть своим телом.

– Похоже на то, – слабо улыбнулась, голос дрожал. – Ты не суетись. Через пару дней всё само пройдёт.

– Не обманывай себя, – буркнул Ивар. – Ты провела слишком много времени в холодной воде.

Он метнулся к сундуку, в котором хранились мои склянки с настоями и порошками, начал торопливо перебирать их.

– Где твои снадобья? – спросил, не оборачиваясь. – Те, что помогают при лихорадке?

– Они не здесь, а в углу на верхней полке, в синем пузырьке… – отозвалась я, кутаясь в одеяло. – Но там почти пусто, мне нужно самой отвар приготовить. Рецепт сложный…

Меня всё сильнее клонило в сон, голова налилась свинцом, и я прилегла на лавку, подсунула под щеку ладони. Веки тяжёлые закрыла, но тут почувствовала, прикосновение ко лбу.

Открыла глаза, надо мной склонился Ивар, выглядел хмурый воевода сосредоточенным и решительным, в кулаке сжимал тот самый синий пузырёк.

– Говори, что делать, – провёл подушечками пальцев от лба, по носу и к скуле. – Я всё сделаю.

Слабо кивнула и начала объяснять:

– Возьми корень валерианы, цветки ромашки, листья… – прикрыла веки, слушала свой затихающий голос, как гремит мужчина у печи. – Всё по щепотке. Потом…

Звуки убаюкивали, а вязкая темнота завладевала разумом. Я боролась, но так хотелось ей сдаться и забыться. Словно сквозь туман до меня доносились вопросы Ивара, но сил ворочать языком у меня не осталось.

***

Ивар

– Какие листья, Тая? С ровными длинными краями или округлыми жёлтыми? – копался воевода в холщовых мешочках, но ответа не получил.

Обернулся с пучками трав к ней, а её уже сморил сон.

Выругался глухо, для него почти все травы одинаковы. И как веда их различала? Что ж ему делать-то теперь? Он ничего не смыслил в знахарском деле.

– Те, что округлые жёлтые, – прозвучало вдруг от дверей мальчишеским говором. Знакомым таким.

Ивар повернулся на голос, уже догадываясь кто к ним пожаловал. В проёме кухни стоял Атрей. Нагой.

На вид юнцу зим восемь-десять отроду. Темноволосый.

Воевода вгляделся в лицо Атрея, что‑то неуловимо знакомое чудилось в очертаниях его скул, в разрезе тёмных глаз, в упрямом изгибе бровей.

«Не просто северная кровь – варяжский род с некой другой примесью…» – мелькнуло у него в голове.

Ивар невольно припомнил встречи с чужеземцами – рослые, светловолосые и тёмные, с резкими чертами лица и пронзительным взглядом. Свирепы в битве.

В Атрее было схожее сочетание: широкая кость, вытянутый овал лица, но при этом крепкая посадка головы, широкая грудная клетка, даже в детском теле угадывалась будущая мощь.

Смелости набрался малый, раз пришёл сюда, а не удрал.

– Значит, знаешь, что с этим добром делать? – Ивар медленно опустил травы на стол, кивнул на котелок. Мол, чего тогда застыл на пороге? Приступай.

– Залить кипятком и настаивать четверть часа нужно. Потом процедить через марлю и добавить три капли из того синего флакона, – продолжил Атрей, шагнув ближе к печи. – Это снимет жар и успокоит. Я несколько раз видел, как Таяна его готовила.

Воевода посторонился и замер, пристально следил за мальцом, пока он помешивал отвар деревянной ложкой и сыпал в варево щепоть той или иной травы.

С виду юнец ещё желторотый, потерянный и напуганный, но с серьёзным взглядом глаз не по годам. И в то же время удивительно стойкий, раз сумел добраться на земли руссов.

Не навредит веде – решил Ивар. Видно привязался малец к ней, вон как переживает, суетится.

– У варяг тебя ни разу не видал, покуда войска наши бились. В тылу отсиживался? И имя у тебя иное для их рода, – спросил, а сам к сундукам с вещами ступил.

В одном лежали чистые вещи для разного возраста. Бабы из княжества Тае приносили одежу лишнюю для хворых.

Ивар достал рубаху с портками и бросил ему свёрток со словами, – Лови, Атрей.

Среагировал тот молниеносно, обернулся, вскинув руки, и ловко поймал одежду. Настороженно нахмурился. В глазах юнца мелькнуло что‑то тёмное, будто подсознательно ожидал удара в спину.

Выверенная с годами привычка.

Ивар изогнул на это бровь. А сам отметил, что юнец неплохо обучен воинскому ремеслу.

– Мой отец был из варягов, – выплюнул он, вдевая голову в ворот рубахи и руки в рукава. – А моя мать гречанка. В поисках наживы отец напал на их торговый корабль и пленил мою мать, сделав своей рабыней. Увёз к себе в холодные северные земли, там я родился и вырос…

Атрей сгреб со стола нужный пук трав с желтыми округлыми листьями, вернулся к печи и без колебаний ловко отмерил нужное количество, затем налил в ковш воды из котла и поставил на огонь. Его движения были точными, выверенными – видно, что он не раз видел, как готовят снадобья.

– Вот так, – пояснил он, высыпая травы в кипящую воду. – Теперь ждём.

Ивар не настаивал, ждал, когда сам обо всём расскажет. Судя по всему нелёгкая им с матерью выпала доля, в чужом краю не жалуют иных. Особенно женщин с отпрысками.

Потому воевода шагнул и присел за стол рядом со спящей чернокосой ведой. Сон её был беспокойным, на покрытом испариной лбу залегли складки, а тёмные ресницы трепетали. Щеки бледные.

Заболела по его вине, что не могло не огорчать.

– Значит, ты наполовину варяг, наполовину грек, – произнёс воевода, пытаясь сложить воедино разрозненные кусочки загадки. – Сила медведя по материнскому роду перешла?

Подтолкнул всё же, когда молчание между ними затянулось.

Атрей кивнул, опустив взгляд.

– Я и не знал до недавнего времени, что могу обернуться в зверя. Мать ничего об этом мне не говорила.

– Что произошло у варягов, Атрей? Почему ты сбежал? И где сейчас твоя мать? – чуял Ивар, связанно это с нападением на Русь.

И не прогадал.

– Отец увёл драккары бить руссов. А его первая жена… убила мою мать. Столкнула со скалы на острые глыбы в море, – прорычал Атрей с яростью, переломив деревянную ложку в кулаке.

Согнулся у печи над ковшом, упëршись рукой в горячую беленую стенку над полкой, не боясь обжечься. Боль немного отрезвила от пелены гнева.

– Я был неподалеку, когда услышал их ругань и последующий крик матери. Своими глазами видел, как её столкнули. Тогда и впервые обернулся в медвежонка, не помнил себя от ярости и растерзал первую жену вождя. А когда очнулся, то бросился вниз, надеясь на чудо, но… нашёл лишь остывшее тело своей матери.

– Мне жаль твою мать, Атрей, – тихо произнёс Ивар, с горестью смотря на мальчишку, которому в тот злополучный день пришлось повзрослеть. – Что ты сделал дальше?

– Дальше? – глухо усмехнулся он, оглянувшись на воеводу через плечо. – Я похоронил её и отправился мстить. Отцу.

Атрей сел прямо на пол и рассказал, как дождался отправления второго драккара и ступил на судно на правах признанного наследника. Корабль плыл вслед за первыми суднами с подкреплением и припасами, возглавляемый братом вождя. Как три седмицы назад они настигли корабли конунга, и как Атрей свершил свою месть.

– Я поступил подло, не как истинный воин, а нанёс удар в спину.

Гложило его это до сих пор. Но если обернуть время вспять, то Атрей сделал бы точно также. С ясностью он понимал, что в равном бою ему не одолеть варяжского вождя.

– Ночью отец стоял на корме своего драккара. Я выждал момент, когда никого не окажется поблизости на палубе, и напал…в пылу схватки рассказал ему о том, как его первая ревнивая жена расправилась с моей матерью. Боролся с ним за каждую её пролитую слезу и печаль в глазах.

– И что в итоге произошло? – спросил Ивар осторожно, поскольку Атрей замолк, погрузившись в воспоминания.

– Мне удалось его ранить в бок… Отец покачнулся и упал за борт, на шум высунулись его воины, с я испугался того, что сделал, и сбежал с драккара.

Изба погрузилась в тяжёлую тишину.

Ивар внимательно вслушивался в рассказ мальчишки, подмечая детали. Впрочем, как оказалось, Атрей уже далеко не юнец. Ему пришлось рано повзрослеть и стать настоящим мужчиной.

По всему выходило, что он сбежал с кораблей варягов после той ночи, как раз перед главным боем у берегов Лебедяни.

Сам того не ведая Атрей переломил исход сражения в пользу руссов, тяжело ранив верховного конунга объединённого войска вождей варяжских племён. С братом конунга единая рать руссов справилась в два счета, не годился вспыльчивый северянин в вожди.

– Твой отец заслужил подобную участь, – произнёс чуть погодя Ивар, по иному теперь смотря на мальчишку. – Скажи, Атрей, его ведь звали Харальд Железнобокий?

При упоминании имени проклятого варяга завоевателя Атрей вскинул голову, и они схлестнулись взглядами до искр.

Ивар хмыкнул, угадал значит, Харальд его отец. А он – сын конунга, который подмял под себя практически весь север.

Это по его следам рыскают варяги вдоль границ Соколиного предела, крайнего к морю из княжеств руссов. Как раз с одним из этих псов воевода и столкнулся по возвращении домой, повезло, что Таяна его нашла и выходила.

Ивар поскреб бороду в раздумьях. Отныне многое из случившегося встало на свои места.

– Так ты думаешь, что убил отца? И это бремя тяготит тебя? – Атрей медленно кивнул. Ивар хмыкнул: – Напрасно. Не кори себя.

Мальчишка зыркнул исподлобья, явно не понимая, к чему клонил воевода. И Ивар пояснил, перестав его мучить:

– В последующие дни мы сражались с северянами у берегов княжества Лебедяни. Я лично видел Харальда живым в шатре, когда мы одержали победу над его братом и воском. Я – оборвал их жизни.

Брови юнца ошеломленно изогнулись, но он продолжал глядеть на него зверем.

– Теперь ты прогонишь меня, воевода? Или… убьёшь?

– Отчего так решил? – прищурился Ивар, внимательно следя за напрягшимся Атреем.

– Вражий сын ведь я… от того и молчал, не оборачивался, – насупился недоверчиво мальчишка.

– Ты впредь помалкивай об этом. А там сходим к князю Ярославу, повторишь государю сказанное. В обиду своих я не дам, – Ивар потянулся и хлопнул растерявшегося Атрея по плечу.

Что ответить тот не нашёлся. Глаза лишь подозрительно заблестели, но юнец быстро отвёл взгляд, да плечи его поникли.

– Ну так что, взвар целебный уже готов? – отвлёк его, направив мысли в нужное русло.

– Д-да, сейчас. Только процежу и остужу, – Атрей подскочил и кинулся к ковшу.

Ивар снова коснулся лба спящей Таяны и скривился – огненный. Она по-прежнему спала, дыхание чернокосой было частым и рваным. Её бледное лицо, обрамлённое разметавшимися волосами, казалось ему невероятно прекрасным.

Виноват перед ней. Не должно было случиться так…

Когда отвар был готов, Атрей осторожно поднёс чашку к её губам, но разбудить Таяну не вышло.

– Вливай взвар медленно, по ложке за ложкой, весь, – сказал, поддерживая её голову. – Это должно помочь.

Вдвоём им удалось влить большую часть кружки. Тепло от огня и напитка постепенно начало проникать в её тело, и дрожь вскоре стала слабее.

– Присмотри за ней пока, я пойду баню затоплю, надобно еë прогреть, чтобы хворь вышла.

Атрей отставил кружку и подошёл к лавке, где спала Таяна, осторожно коснулся её руки. В его взгляде мелькнуло что‑то тёплое.

– Она добрая сердцем. Я чувствую.

Ивар кивнул, с трудом отводя взгляд от неё и мальчика.

– Ты спас её, – вдруг произнёс Атрей, не глядя на Ивара. – Когда она упала в реку.

Воевода сжал кулаки, вспоминая тот момент, когда Таяна сорвалась с обрыва и исчезла под водой. Сердце до сих пор сжималось от страха.

– Я не мог иначе, – глухо ответил он.

– Люба она тебе.

Слова повисли в воздухе. Ивар не отрицал. Любил. А Атрей улыбнулся – едва заметно, но искренне, тоже успел к ней прикипеть душой.

– Она поправится. И примет тебя и твоего зверя.

Воевода вздохнул и вышел наконец во двор. Хотелось ему верить в это.

***

Я очнулась от тёплого, убаюкивающего запаха трав и жара. Голова ещё немного гудела, а жарко было очень! В помещении было дымно, нет, не так, за дым я приняла пар – я находилась в отстроенной воеводой бане, поняла. Лежала я на жёсткой лавке.

В следующий момент мой взгляд упал на фигуру, сидящую неподалёку на деревянном табурете. Ивар.

На нём были одни штаны. Он дремал, склонив голову на сложенные на груди руки, но при моём движении мгновенно встрепенулся.

– Таяна! – его голос звучал взволнованно. – Ты очнулась! Как ты себя чувствуешь?

Неосознанно отпрянула от мужчины, вспомнив недавние события. Я попыталась сесть, но из-за слабости мне удалось лишь подтянуться и опереться о бревенчатую стенку спиной.

– Всё хорошо, не бойся, – мягко произнёс Ивар, помрачнев, и выставил руки перед собой, показывая, что не опасен.

Смутилась, осознав, как воспринимались мои действия со стороны. Неловко вышло.

Знала ли его страшную тайну Тая?.. Непохоже.

– Ты уснула. Атрей наконец обернулся и доготовил за меня отвар, мы дали его тебе, и тебе ненадолго стало лучше. Но после твоя кожа стала слишком холодная, вернулась дрожь, и я перенёс тебя сюда, в баню, чтобы согреть.

Я огляделась.

– Где Атрей? – прохрипела воспаленным горлом.

– Он ушёл охотиться, – ответил воевода слегка охриплым голосом, не сводя с меня пристального, потемневшего взгляда. – Чтобы тебе стало лучше, он решил поймать дикую птицу.

Вскоре я поняла причину, из-за чего Ивар так пялился.

Осмотрела себя: я лежала на широкой полке в парной… в одной лишь тонкой, влажной сорочке, облепившей моё тело, словно вторая кожа.

Ткань намокла и практически полностью просвечивала.

Привычного мне нижнего белья в этом мире женщинам не полагалось носить… что было очень не удобно!

Сглотнула, чувствуя, как учащается моё дыхание и пульс.

– Спасибо, – тихо произнесла. – За то, что заботился обо мне.

– Прости, что так вышло, – покаянно произнёс Ивар. – Если бы я тебе рассказал… что могу примирять медвежью шкуру, ты бы не застыла.

– Не надо, – перебила, прикрывая просвечивающую грудь хотя бы своими волосами. – Ты не виноват. Я просто… испугалась. Всё случилось слишком неожиданно.

Ивар ничего на это не ответил. В теплом воздухе бани повисло напряжение. Он продолжал смотреть на меня, и моё сердце билось всё чаще.

В какую-то секунду он медленно поднялся с табурета и приблизился, не сводя с моего лица глаз.

– Та-а-я, я ведь не железный! – выдохнул протяжно, нависая надо мной могучей скалой.

Уперся коленями по обе стороны от моих бедер, сжав меня почти что в тисках своими крепкими бедрами. Заключил в ловушку. В капкан.

– Чего ты боишься? – прорычал, согревая мою шею горячим воздухом. До приятных, будоражащих мурашек.

Я молчала, пытаясь просто дышать.

Суровый воевода смотрел на меня с высоты своего роста, непривычно темными глазами. Поднял ладонь, огладил пальцем линию моего виска вниз по щеке, контуру губ, подбородку.

Склонился ниже, а я замерла, понимая, что сейчас произойдёт – поцелует!

И я хотела этого не меньше, чем он.

– Тая... – простонал мучительно, опаляя горячим дыханием мои пылающие щеки и рот.

Я не отстранилась, и губы воеводы властно смяли мои в жадном порыве.

Я ответила на поцелуй – сперва робко, потом всё смелее, отдаваясь непривычному, волнующему ощущению. Мир сузился до тепла его губ, до жёстких пальцев, впивающихся в мои плечи, до прерывистого дыхания, смешивающегося с паром бани.

Ивар отстранился, разглядывая меня пристально, будто желал запечатлеть в памяти взлохмаченный образ. В полумраке сверкнули его янтарные глаза.

– Тая… – выдохнул он, уткнувшись лбом в мой висок. – Я столько лет ждал. Столько раз представлял, как скажу тебе, кто я…

Прикоснулась ладонью к его щеке – грубой, в едва заметной щетине. В груди разливалось странное, новое чувство – не страх, а что‑то тёплое, обволакивающее, словно мёд, стекающий по горлу.

– Всё в порядке, – прошептала я, снова притягивая его к себе.

На этот раз поцелуй был долгим, тягучим, как смола. Ивар скользнул руками по моей спине, прижимая ближе, и я почувствовала, как напряглось его тело, будто он сдерживал что‑то мощное, рвущееся наружу.

Своего зверя.

Он положил обжигающе горячую ладонь мне на шею сзади, впился в кожу пальцами, а после легкими поглаживаниями двинулся вниз по спинным позвонкам. На уровне лопаток зарылся в мои влажные волосы, собрал пятерней в хвост и ощутимо потянул назад.

Мягко усмехнулся, ободряюще провел ладонями от моих локтей к плечам. Слегка массируя, большими пальцами дотронулся до ключиц. Ничего особенного, но каждое его прикосновение отдавалось ударом тока.

Я будто сидела не на лавке, а на электрическом стуле. И это последние мгновения моей жизни. Сердце вот-вот остановится.

Так остро… ни один мужчина из моего мира не вызывал во мне подобного отклика.

Слова застряли в горле, и я застыла как парализованная, утопая в его глазах. Мы так близко…

Непозволительно. Смотрели друг на друга, изучали.

Сплетались дыханием, обменивались жаром наших тел и биением сердец. В висках стучала кровь, уши закладывало от звенящей тишины, изредка нарушаемой лишь треском дров в печи.

Ивар беззвучно шевельнул ртом, я прочитала свое имя на его губах…

И сама бесстыдно потянулась к нему. Опустив ресницы, прикоснулась к его своими…

Рыкнув, суровый воевода вдруг перехватил мои руки и опустил себе на грудь, вбил ладони в рёбра, за которыми барахталось железное сердце. Молча кружил по мне потемневшими глазами, на дне зрачков которых плавился медвежий огонь.

Смотрел так, будто видел впервые и не узнавал…

Наверное, начал догадываться, кто я на самом деле.

Нервно облизала губы, сжалась под его угрюмым, пристальным взглядом. Слабо дернула руками, но он цепко сковал мои запястья, не отпуская.

Я и сама собой шокирована… но именно сейчас мне не хотелось портить момент горькой правдой.

Тишина затянулась, сделалась невыносимой. Наше с ним лихорадочное дыхание участилось одновременно. Я безумно хотела этого мужчину.

– Ивар… – невольно сорвалось его имя. Но больше ничего сказать он мне не позволил.

Заключил мое лицо в ладони, сминая щеки, и сам поцеловал. Глубоко, неистово, по-настоящему. Набросился, повинуясь инстинктам внутреннего зверя.

Вмял в своё твёрдое тело, давая ощутить величину его желания. Ответила ему приглушённым из-за поцелуя стоном.

Сквозь довольный рык услышала какой-то треск, а потом его жаждущие ладони огладили изгибы моего обнажённого тела – порвал на мне влажную сорочку. Горячие требовательные губы прошлись поцелуями-укусами по взмокшей коже, собирая капли от скопления пара на груди.

И я забыла совершенно обо всём на свете, покоряясь и поддаваясь навстречу ласкам воеводы.

Остались лишь мы. Наше дыхание и стук сердец в унисон.