Глава 9

В парной царила особая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием и тихим треском углей в печи. Тусклый свет нескольких ламп разбавлял полумрак.

Ивар замер, уткнувшись лбом в моё плечо, могучие руки воеводы обнимали меня, его грудь ещё тяжело вздымалась. С прикрытыми глазами чувствовала, как постепенно успокаивается бешеный ритм сильного сердца воина под моими пальцами.

И мне впервые за долгое время было так хорошо. Не хотелось никуда уходить. Секунды складывались в минуты, постепенно воздух в бане остывал.

– Тая… – хрипло выдохнул он, осторожно приподнимая голову. – Прости. Я… не должен был так… Ты… как себя чувствуешь? Я не навредил?

Вина в голосе обескуражила меня, а обеспокоенный взгляд окончательно обезоружил.

Ивар – лучший мужчина, который встретился мне за всю жизнь.

– Нет, – отозвалась я тихо, умолчав о том, что немного саднило между бёдер. Всё-таки он крупный, везде. Провела ладонью по его щеке, отвлекая прикосновением, когда он с подозрением нахмурился и потянул носом. – В порядке всё, я сама… хотела этого.

Ивар посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, в котором читалась целая буря эмоций: нежность, страсть, тревога. Его грубоватые пальцы скользнули по моей руке, переплетаясь с моими.

– Ты дрожишь, – заметил он, потянулся и сдернул с крючка на срубе сухое льняное полотно, накрывая нас краем.

Я прижалась к его тёплому телу, наслаждаясь ощущением защищённости. В этот момент всё казалось правильным, словно всё так, как и должно быть.

– Расскажи мне, – тихо попросила я, поднимая на него взгляд. – О себе. О том, кто ты на самом деле. Может, так я быстрее вспомню тебя.

Ивар вздохнул, на мгновение прикрыв янтарные глаза – его зверь ещё подсматривал за нами. Когда Ивар заговорил, голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть прожитых лет:

– Я родился в Походе от степной ведуньи – байстрюк прошлого князя. Моя мать, ослабленная после родов, не выжила в затяжной бойне, а Воибор признал меня сыном и увез с собой в Соколиный предел. Княгиня, – глухо прошипел Ивар последнее слово, видно не сложились хорошие отношения у них с мачехой, – скрепя сердце по приказу князя приняла и выкормила меня вместе с годовалым Ярославом своим молоком. Свою родную мать я даже не знал…

Он замолчал, сдавив кулаки. Я молча сжала его руку, давая понять, что слушаю и рядом.

Значит, он кровный брат князя Ярослава. Ненаследный.

Трудно ему пришлось в княжестве, бастардам никто не рад в знати – сделала я для себя выводы. Должно быть это закалило в нём воинский дух и желание бороться вопреки.

– Поначалу мы не ладили с Ярославом, но после одного случая всё изменилось. Как-то на охоте на княжича напал вепрь, а я спас брату жизнь: остановил дикого кабана обернувшись в медведя. В тот день и выяснилось, что оборотничество передалось мне по крови. От родной матери веды.

– Вы с Ярославом и прошлым князем скрывали твою суть? – спросила, закусив губу.

Ивар за время нашего разговора лёг на полку парной и устроил меня на себе, зарылся рукой в мои смоляные локоны, а пальцами другой поглаживал и перебирал мои спинные позвонки до мурашек.

– Да. Варгана взяла меня под своё крыло и учила управлять зверем внутри. Держать его под контролем.

Глаза Ивара вдруг сверкнули какой-то тёмной эмоцией. Лицо ожесточилось. И я поняла, в этот момент он унёсся мыслями в своё далёкое прошлое.

– Отец знал. Он получил то, на что надеялся – ручного, послушного зверя на цепи. Грозного стража для наследника и границ княжества.

Что ж, Воибор был истинным князем и властителем… мыслил на годы вперёд.

– Семь зим назад, в день нападения на княжество войска бурягов, перед своей смертью, отец взял с меня клятву: оберегать род брата. С тех пор Ярослав стал новым князем Соколиного предела, а я – его верным воеводой с тайной мощью.

– Ранее ты упоминал, что в той битве с бурягами тебя тоже сильно ранили, а я спасла тебя? – Ивар согласно кивнул.

– В ярости я крушил и рубил недругов, не дав никому сбежать с наших земель. А один удар в спину от труса всё же пропустил, но… – заметила, как мой воевода вдруг лукаво улыбнулся.

И эта его смешливая улыбка, будто мягкой кисточкой сгладила заострившиеся черты.

– Ты вытащила меня из холодных лап смерти, – Ивар обхватил моё пылающее лицо и легко клюнул в губы. Тягуче зашептал: – Приворожи-ила, чернокосая веда. Пленила, очаровала красотой.

Положил мою ладонь на свою левую сторону груди, где пылко и мощно билось сердце зверя.

– Полюбил я тебя без оглядки! Моей ты в тот день стала.

– Твоей, – согласилась я едва слышно, сама целуя требовательного воеводу.

И пообещала ему томным шепотом:

– Я обязательно вспомню тебя, Ивар!

…Мы вернулись в дом, когда на лес уже опустились первые сумерки. Атрей ещё не вернулся с охоты, и я начала переживать.

– Я боюсь за него, – произнесла вслух, всматриваясь в сгущающуюся тьму за распахнутыми ставнями.

– Напрасно, Атрей уже достаточно взрослый парнишка, способный постоять за себя, – ответил Ивар, что-то колдуя у печи.

Мне строго запретил заниматься ужином, а краем глаза я заметила, как воевода всё же посматривал в окно.

После произошедшего в бане между нами сгладилась прежняя неловкость, я с улыбкой наблюдала за мужчиной. Как при каждом его движении перекатывались мускулы под кожей.

Ивар снова разгуливал в одних штанах, будоража мои недавние воспоминания.

Страсть этого медведя оказалась дикой, острой и неожиданно нежной. Он обращался со мной бережно, словно я была хрупкой статуэткой.

Так приятно ощущать себя ЗА мужчиной, способным защитить и решить любую проблему.

Княжий воевода ассоциировался у меня с крепкой скалой.

– Когда я впервые встретил тебя, Тая, я был приятно поражён, – произнёс, вторя моим мыслям. – Ты… ты словно свет в темноте, который я искал все эти годы.

Я молча слушала, грея ладони о горячую кружку с лечебным отваром, чувствуя, как в груди разливается щемящее тепло. А Ивар повернулся ко мне полубоком, ловя мой взгляд, и низким, рокочущим голосом произнёс:

– Моя медвежья услада для души…

Его слова отозвались в сердце сладкой дрожью. Я хотела ответить, но Ивар мгновенно напрягся, прислушиваясь к чему-то.

В следующий момент снаружи раздался громкий стук. Я вздрогнула.

Глаза мужчины вспыхнули янтарным светом, обнажая звериную суть. Он поднялся, кивнув мне спрятаться за занавесью печного угла, а сам направился в сени к входной двери.

– Кто там? – резко спросил он, приоткрывая створку. Что-то было не так.

– Это я.

За дверью стоял… Атрей, держа в руках свежедобытую дичь. Ивар пропустил его в кухню, а сам запер дверь на засов и закрыл ставни.

Я с интересом рассматривала мальчика, впервые видя своего друга-медвежонка в человеческом облике. На вид ему лет восемь-десять, волосы тёмные, растрёпанные и внешность довольна необычная.

Красив и явно родом не из этих мест.

И одежда на нем с чужого плеча, грязноватая местами и причём смутно знакомая. Не из моих ли запасов в сундуке? Скорее всего Ивар дал ему.

Глаза Атрея расширились при виде полуодетого Ивара и меня, он вдруг повел носом, изогнул тёмные брови, но быстро взял себя в руки.

– Привет, Атрей, – сказала я, не понимая, отчего он тушуется.

– Простите, я не хотел мешать, – пробормотал он, опуская взгляд. – Я принёс утку.

И лишь только в эти секунды до меня наконец дошло почему он так себя ведёт…

Атрей решил, что помешал нам. Вероятно обострённым звериным нюхом почуял что случилось между мной и Иваром.

Ох, как неудобно-то!

Краснея, глупо улыбнулась и прикрыла рот ладонью, не зная куда деть глаза. Неловкую ситуацию спас сам мальчик, спеша сообщить нам важное известие.

– Ивар… там, у реки, я видел следы. Много следов. Похоже на отряд варягов.

Зашедший в тесную комнатку Ивар мгновенно изменился в лице. Вся мягкость исчезла, оставив лишь сурового воеводу.

– Ясно теперь, что с твоим запахом, – кивнул своим мыслям мужчина.

– Да, некоторое время я следил за ними. Отряд обосновался на самой окраине, прячась от дозорных в тени леса.

– Боже, Варяги?! – воскликнула я, испугавшись. – Что им нужно возле княжества Ярослава?

Атрей поднял голову, глаза его сверкнули в полумраке.

– Они ищут наследника конунга Харальда. Меня.

– Кого? Почему? Зачем им нужен ты? – Я смотрела на мальчика, пытаясь осознать.

Они с Иваром переглянулись, похоже одна я не знала нечто важное.

***

Я ходила по избе из угла в угол, то и дело поглядывая на закрытую дверь. Ивар с Атреем пошли на разведку, но прежде мальчик рассказал мне откуда родом и что случилось с ним и его матерью.

Бедный ребёнок, столько ужаса и горя перенести в таком раннем возрасте!

Встретиться лицом к лицу со смертью, заглянуть ей в холодные глаза… самому оборвать чужую жизнь.

Как только Атрей не сломался из-за пережитого. Взрослый маленький мужчина.

Жестокий мир… суровые обычаи…

После этого Атрей боялся поднять на меня глаза. Глупый, думал, отвернусь от него за то, что совершил. Под одобрительное хмыканье Ивара я прижала мальчишку к груди и прошептала в тёмную макушку, что люблю его несмотря ни на что.

И вот мои мужчины ушли, а я осталась ждать в избе, предварительно заложившись.

Сердце сжималось от тревоги: слишком много всего навалилось за последние дни. Воинственные северяне у границ княжества, откровения Ивара, неожиданное признание между нами…

И самое главное – тайна, которую я всё ещё не решилась открыть ему.

Нужно рассказать ему правду, твердила я себе. Но как? Когда? Я боялась, как он воспримет меня после. Боялась, что оттолкнет и посчитает виноватой в смерти суженой.

Любил-то Ивар травницу Таяну. Не настоящую меня…

Время тянулось невыносимо медленно. Чтобы хоть как‑то отвлечься, я занялась домашними делами: перемыла посуду, хоть ужинать мы так и не сели. Подмела пол, развешала для просушки свежие травы. Но мысли то и дело возвращались к Ивару и Атрею.

Они собирались только подобраться к пришлым северянам и разузнать их истинные цели.

Надеюсь, с ними всё в порядке…

За окном совсем стемнело. Устав, я опустилась за стол и занялась привычной уже работой: отделяла листья и цветы от стеблей трав и перемалывала в кашицу для снадобья. Две масленые лампы и пару толстых свечей в застеклённых подсвечниках излучали тёплый свет, озаряя скромное убранство избы. В печи тихо потрескивали дрова, минуты растягивались в вечность, будто липкая смола.

Вдруг за дверью послышались шорохи. Я замерла, прислушиваясь. Шаги. Тяжёлые, мужские – точно не Атрей.

– Ивар? – тихо окликнула я, подходя к двери. Кто бы это не был, пусть знает, что в этом доме живёт мужчина.

Ответа не последовало. Может не слышали, а шаги приближались, скрипнули доски порогов.

Я схватила со стола нож – слабое, но единственное оружие, что попалось под руку. Сердце колотилось где‑то в горле. Хорошо было то, что охранные руны на крыльце и двери, зачарованные ещё старицей Варганой, не пропустят внутрь ни нечисть, ни людей со злым намерениями.

Тук-тук – раздался тихий стук о древесину. Вздрогнула, крепче сжав своё оружие.

– Тая, не спишь? – донёсся с той стороны приглушённый голос воеводы, и я выдохнула с облегчением.

Поспешила открыть им. На пороге стоял Ивар, взъерошенный и мрачный. За ним топтался помятый Атрей, который тут же юркнул внутрь, захлопнув дверь.

– Что…случилось? – бросилась я к ним.

Ивар тяжело опустился на лавку, провёл рукой по лицу.

– Варяги готовят нападение. Они пришли мстить князю Ярославу за проигранную битву, – обронил воевода. – Ну и по его душу рыщут.

Указал кивком на притихшего мальчишку.

– Как нападения?! – воскликнула я, прижав ладони к груди. Более внимательно осмотрела Ивара и Атрея на наличие травм, вроде целы оба.

– Мы в порядке, – отмахнулся он. – Нам удалось подкрасться к паскудам близко в звериных обличьях и подслушать их планы. Они хотят ударить к рассвету, пока дозорные не ждут, будут уставшие и сонные. Хотят взять преимуществом и неожиданностью.

Мальчик кивнул, подтверждая слова Ивара. Его глаза были серьёзными, не по‑детски.

– Я видел их оружие, – добавил он. – Много луков, топоров. И… они говорили о каком‑то знамении. О том, что «медведь должен пасть».

– М..медведь? – переспросила я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Ноги налились ватой, и я плюхнулась на скамью рядом с мужчиной.

Ивар переглянулся с Атреем.

– Скорее всего они знают, кто я, – мрачно произнёс он. – Кто‑то выжил в последней бойне у Лебедяни и запомнил, как я перевоплощался в медведя.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я сжала ладонь Ивара.

– Что будем делать? – спросила, стараясь говорить ровно и не показать, как мне страшно. За них тем более.

– Нужно предупредить князя о кучке притаившихся на его земле крыс, – выплюнул, сгребая пальцы в кулак до хруста. – Но прежде, я отведу тебя с Атреем в княжество. Тут оставаться опасно.

Его слова отозвались в груди теплом и страхом одновременно. Провела ладонью по крепкому жилистому предплечью, накрыла сжатый кулак, раскрыла мужские пальцы, переплетая их со своими.

– Я не боюсь, – сказала я, хотя голос дрогнул. – И здесь, в хижине, нам будет безопаснее, чем в княжестве, на которое готовится нападение – охранные чары наложены на дом. Враг не сможет приблизится.

Что мне делать за стеной в княжестве, если практически все меня знают, а я… никого из них?

Заподозрят ещё неладное во мне, проблем потом не оберусь. Итак за спиной ведьмой нарекли, чураются и плюют ядом, а чуть беда – бегут лицемерные ко мне за помощью.

– Тая, – начал было Ивар, собираясь возразить, но напоролся на мой упрямый взгляд и вздернутый подбородок. Заворчал, сдаваясь: – Ладно, будь по-твоему! Я просто боюсь потерять тебя. Вас.

Ивар поднялся, его лицо снова стало суровым, решительным.

– Значит, план такой: я иду к князю. Тая, ты остаёшься здесь, запираешься и никого не впускаешь. Атрей…

– Я буду охранять её, – перебил мальчик, стоявший в стороне, неловко переступая с ноги на ногу. – Обернусь зверем в случае опасности.

Воевода вымученно кивнул. Я видела, как он не желал оставлять нас, но не было иного выбора. У Ивара воинский долг.

– Что ж, только не рискуй. Если что, сразу бегите и скрывайтесь.

– Хорошо, – пообещала я. – Ты только вернись.

Ивар посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором было многое, потом наклонился и поцеловал в лоб.

– Я вернусь, лебедушка моя. Береги Таю, Атрей.

Когда он вышел за дверь, почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. Но рядом со мной оставался Атрей – храбрый и отважный не по годам защитник.

– Ивар вернётся живым, не волнуйся, – сказал он, глядя на меня своими серьёзными глазами. – И я не дам тебя в обиду.

Я улыбнулась, хотя в горле стоял ком.

– Я верю и не сомневаюсь в тебе, Атрей.

Мы сели у печи за стол, в молчание прислушиваясь к каждому шороху за бревенчатыми стенами.

Ночь тянулась бесконечно. Каждый скрип, каждый порыв ветра заставлял нас вздрагивать. Атрей сидел рядом, напряжённый, словно струна. Его пальцы то и дело сжимались в кулаки, а глаза беспокойно скользили по тёмным углам избы.

– Ты в порядке? – тихо спросила я, накрывая его руку своей.

Он вздрогнул, будто забыл о моём присутствии.

– Да, – кивнул он, но голос звучал неуверенно. – Просто… не хочу чтобы Ивар пострадал. И ты. У меня больше никого нет.

– С ним будет всё в порядке. И с нами, – накрыла руки мальчика своей ладонью и ободряюще попыталась улыбнуться, хоть у самой сердце не на месте. – Ивар опытный могучий воин.

Атрей задумался, потом медленно кивнул.

– Наверное, ты права.

Мы замолчали, прислушиваясь к тишине. Где-то там, в лесу скрывалась угроза в лице кучки жестоких северян. И был Ивар.

Впервые мне было так страшно за кого-то.

В голову лезли непрошеные жуткие мысли, и я снова занялась перебиранием трав: настойки и снадобья сами себя не приготовят. Атрей вызвался помочь. Работа немного отвлекла нас от переживаний, желая скрасить угнетающее молчание, я затянула песню, не забывая помнить о непривычных слуху словах для этого мира.

В какой-то час за окном раздался шорох.

Мы оба замерли. Атрей мгновенно вскочил, его пальцы сжались в когти, а глаза сверкнули отблеском звериной сущности…

Икнула от неожиданности. Когда-нибудь я привыкну к этому. Наверное.

– Тише, – прошептала я ему. Или скорее себе, хватая его за руку. – Давай проверим.

Осторожно мы подошли к окну. Я приподнялась на цыпочках, пытаясь разглядеть хоть что‑то сквозь ставни в светлеющей серой предрассветной мгле. Но кроме смазанной темноты и редких проблесков луны ничего не было видно.

– Может, зверь? – предположил Атрей. – Лиса или заяц.

– Очень на это надеюсь, – пробормотала я. Незваных гостей нам для полной картины сейчас не нужно…

Сердце колотилось как бешеное.

– Ничего не видно, – тихо озвучила я. – А ты что-то чувствуешь?

Ещё один звук – будто кто‑то наступил на сухую ветку. Я вздрогнула.

– Оставайся здесь, – шепнул Атрей, медленно отходя от окна. – Если что, зови.

– Нет! – схватила его за руку. – Не уходи. Это может быть опасно, а дом нас защитит! Чары отведут глаза чужаков.

Должны.

Не оставляй меня тут одну…

Атрей посмотрел на меня, покосился с сомнением на бревенчатые стены, и в его взгляде мелькнуло что‑то – не страх, а некая решимость. Раскусил храбрый малец меня.

– Ладно, – кивнул. – Подождём ещё.

И приложил палец к своим губам, призывая к тишине. Мы вернулись к печи, сели рядом. Я взяла его ладонь в свою, чувствуя, как дрожит его рука, лежащая на рукояти кинжала, который подарил ему Ивар.

– Если они придут… – начал он, – спрячешься за печью и не будешь высовываться, чтобы не услышала.

Кивнула, но надеялась, что до этого не дойдёт. Меня восхищала отвага мальчика, хотела бы я, чтобы у меня родился когда-нибудь такой сын.

Впрочем, сын у меня теперь есть. Атрей… Пусть и названный.

Не удержалась и легонько провела ладонью по напряжённой спине. Маленький воин вздрогнул, взглянул на меня искоса. Хотел что-то сказать, но с улицы донеслись чьи-то приглушённые голоса и шаги.

Атрей вскочил и метнулся ко входу. Следом дверь со скрипом распахнулась.

На пороге стоял… Ивар.

А за его спиной – несколько воинов в доспехах, с факелами в руках.

– Князь послал отряд, – пояснил воевода, подходя ближе. – Варягов уже окружили. Всё кончено.

– Ивар… – выдохнула я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Вернулся!

– Всегда буду возвращаться к тебе, – сказал он, словно услышал мой мысленный крик.

Прихлопнул одобрительно Атрея по плечу.

Отцепил пояс с тяжёлыми ножнами и с усмешкой передал ему. Тот не уронил! Атрей принял меч с благоговением и трепетом, с восторгом истинного воина разглядывая оружие.

А я опомнившись, принялась осматривать мужчину на наличие ран.

Одежда и тело Ивара местами были испачканы в грязи и тёмных пятнах… бурых. Сердце ухнуло.

– Это кровь, – просипела, ноги ослабели в коленях. – Где ты ранен?!

– Не моя, Тая. Я в порядке, не суетись, – устало ответил, привлекая меня ручей к себе и просто обнял. Крепко и бережно, зарываясь носом в косу у затылка, глубоко втягивая в себя мой запах, словно и не дышал до этого вовсе.

Мой большой суровый медведь.

Я оплела в ответ могучую шею и спину, прижимаясь теснее. Было всё равно, что он грязный, что несло от воеводы терпким потом, гарью и чужой кровью.

Главное он сам цел. И вернулся ко мне.

…Чуть опосля с улицы снова послышался шум и стук лошадиных копыт. К избе пожаловал сам князь Ярослав с гриднями.

Ярослав шагнул через порог, и изба сразу словно стала теснее – столь внушительной была его фигура. За ним следом в сени вошли двое дружинников, держа факелы по стенам заплясали длинные тени.

Выглядел князь внушительно и был одет в богато украшенную кольчугу, поверх которой лежал плащ с золотой вышивкой. На поясе у Ярослава висел тяжелый меч в отделанных серебром ножнах.

Широкая борода, разделенная надвое, обрамляла его лицо славянского типа с высокими скулами и крупным носом с горбинкой. Высокий лоб и глубоко посаженные глаза придавали его взгляду особую проницательность и суровость.

Несмотря на хромоту, которая была заметна лишь по особенной походке, держался князь с величественным достоинством. Его крупная фигура заполнила собой почти всю избу, а внушительный рост заставлял невольно уважать и опасаться.

Прослеживалось между Иваром и ним небольшое сходство.

Строгое лицо князя Ярослава выражало удовлетворение от успешно завершенного дела, но в глазах читалась усталость после ночного боя.

Князь обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Иваре и мне.

– Здрав будь, князь Ярослав, – очнувшись, поспешила поклониться ему и поприветствовать, как тут принято.

– Здрава будь и ты, веда чернокосая, – кивнул мне и громогласно продолжил, оглядывая помещение: – Ну‑ка, где этот проворный мальчишка, благодаря которому мы разбили северян?

Атрей, до того тихо сидевший у печи, вздрогнул и невольно прижался к стене. Отважный мальчика страшился за свою дальнейшую судьбу.

Я метнула на него ободряющий взгляд и шагнула к нему. Для себя решила, чтобы не решил на счёт него Ярослав, в обиду я Атрея не дам.

Сыном своим назову.

– Вот он, княже, – сказала я, мягко подталкивая мальчика к центру избы. – Атрей, поклонись государю.

Мальчик, собрав волю в кулак, сделал несколько шагов и низко склонил голову.

– Здравствуй, отрок, – голос Ярослава потеплел. – Гляжу, мал ещё годами, а уже смекалист и храбр. Расскажи‑ка мне всё по порядку: как выследил варягов, где их стан стоял, как подслушал речи их.

Атрей поднял на него глаза, вдохнул глубже и начал рассказывать – сперва робко, потом всё увереннее. Он описывал, как пробрался к опушке, где скрывались чужеземцы, как прятался в кустах, прислушиваясь к их разговорам, как заметил знаки на их щитах и запомнил, кто из них главный. А после кинулся к Ивару.

Ярослав слушал, не перебивая, лишь изредка кивал и бросал короткие вопросы. Когда Атрей закончил, князь долго смотрел на него, а потом вдруг улыбнулся – широко, по‑отечески.

– Молодец, – заключил он. – Не по годам разумен. И сердце у тебя верное. Как думаешь, Ивар, годится такой отрок в княжескую дружину, когда подрастёт?

Ивар, до того молча стоявший у двери, шагнул к брату ближе.

– Годится, – твёрдо ответил. – И уже нынче доказал, что может быть надёжной опорой.

Ярослав кивнул, потом обернулся ко мне.

– А ты, Таяна… – окинул меня цепким взглядом с ног до головы, аж не по себе стало, – тебе благодарен за спасение жизни брата. Вижу, что рядом с тобой Ивар обрёл наконец душевный покой.

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как теплеют щёки.

И незаметно с облегчением вздохнула – успела уже надумать себе всякого. Думала, Ярослав заподозрил вдруг что…

– Просто делала, что должна, – тихо ответила я.

Князь усмехнулся, потом снова посмотрел на Атрея.

– Слушай меня, отрок. За службу твою и смекалку жалую тебя: с сего дня ты под моей защитой. Коли понадобится – приходи прямо в терем, не бойся. А пока… – он махнул рукой, и один из дружинников шагнул вперёд, держа в руках небольшой кожаный мешочек. – Вот тебе награда. Не велика, зато честная.

Атрей взял мешочек, сжал в кулаке, глаза его заблестели.

– Спасибо, княже, – прошептал он.

– Береги их, – добавил Ярослав, уже серьёзнее, кивнув на нас с Иваром.

Мальчик кивнул, на этот раз твёрдо, без тени сомнения.

Князь ещё немного побеседовал с Иваром – о дозорах, о том, как укрепить границы, о том, что нужно послать гонцов в соседние княжества предупредить о возможных нападениях северян. Я угостила его и своих мужчин поздним ужином, или скорее ранним завтраком.

Потом, наконец, Ярослав поднялся.

– Ну, довольно разговоров. Пора мне и честь знать. Вы тут отдыхайте. А я ещё загляну – хочу послушать, как дальше жить будете.

Уже со двора Ярослав окликнул брата. Ивар вышел к нему, и они завели тихий разговор. А я не смогла побороть любопытства, приникла к закрытым ставням и обратилась в слух.

– Непорядок, брат, что же ты невесту свою в свой дом не ведешь?

Я замерла, невольно втянув голову в плечи. Глупое сердце забилось в груди птахой. Это на что князь намекал?

Разговор за окном доносился приглушённо, отсюда мне были видны их силуэты, но отдельные фразы пробивались сквозь деревянные доски, будто острые иголки.

– Так не положено так, Яр, до свадьбы. Что люди о Тае молвить будут?

– Не положено, говоришь? – голос Ярослава звучал твёрдо, без насмешки, но с нажимом. – А когда положено будет? К холодам, когда тяжела от тебя станет? Или сразу через год с дитём в терем приведешь? Народ итак по вам языки чешет, о девице хоть подумай.

О Боже мой!

Неужели люди слухи злые распускают о нас… забыла я совсем о нравах здешних. Это мне не современный мир.

Ивар ответил Ярославу не сразу. Слышно было, как он шагал по утоптанной земле, словно взвешивал каждое слово.

– Нужно время, Яр. Чтобы всё по чести, по обычаю. Да и… – он запнулся, – Тая сама должна решить.

Князь хмыкнул – не зло, а скорее с усталой мудростью старшего.

Не знал он, как между нами с Иваром непросто всё…

– Она уже решила, брат. Глаза её видел? Сердце не камень. Да и твоё, чай, тоже отмерло. Жизнью забилось.

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как колотится пульс. Слова застряли в горле.

Хотелось одновременно и убежать, и остаться, и крикнуть: «Я здесь! Я всё слышу!» – но язык будто онемел.

– Ты воевода мой, опора княжества, – продолжал Ярослав. – А опора без корня – что дерево на ветру. Дом твой пустует. Матери давно нет, сестёр нет, жены нет. Кто очаг хранит? Кто за спиной стоит?

– Таяна, она… – начал Ивар, но князь перебил:

– Таяна – не чернавка. Не гостья. Не «так, на время». Она – твоя судьба. Или ты думаешь, боги нам знаки шлют просто так? Ты сам просил руки её, когда я перед походом на северян мужа достойного ей сыскать хотел. Али передумал? – последнее прозвучало с неодобрением.

Тишина. Ветер шелестел в кронах, где‑то вдалеке ухнул филин.

Моё сердце пропустило удар в ожидании ответа Ивара.

– Я не хочу её торопить, – наконец произнёс он едва слышно. – Принуждать не хочу. Она и так через многое прошла. Пусть сама скажет мне своё слово.

Ярослав вздохнул, и в этом вздохе слышалось что‑то вроде улыбки.

– Вот и хорошо. Значит, спроси. Сегодня же. Коли добро даст, завтра приеду – с гостями, с дарами, с обрядом. Чтобы по‑людски всё было. По‑нашему.

И Ярослав приказал своим гридням выдвигаться в княжество, прихватив пленных. Собрались и уехали они быстро, всем домой хотелось отдыхать после боя, искупаться и вкусить сытой пищи.

Шаги Ивара заскрипели ближе к двери.

Я метнулась от окна, сделала вид, что поправляю травы на верёвке. Сердце билось так, что, казалось, его слышно на весь двор.

Атрей по-доброму покосился на мои метания с лежанки на печи, куда я его отправила спать после ухода князя, но промолчал, не вмешиваясь в дела взрослых. Вот и славно. Не нужно.

Самой бы в себе разобраться.

Ивар вошёл, остановился на пороге. Взгляд его – тёплый, но напряжённый скользнул по мне.

– Слышала, что князь говорил? – спросил у меня, будто уверен был именно в этом.

– Н-нет, ничего, – отозвалась, не оборачиваясь, чтобы не показать, как дрожат губы.

А он шагнул ближе. Грудью к моей спине прижался.

Обнажённой и влажной – скинул рубаху грязную и водой из колодца успел омыться.

– Слы-ышала ты всё, моя любопытная веда, – прохрипел рокочущим голосом над ухом, обнимая за плечи.

Я замерла, затаив дыхание. Его слова пробуждали странное, пугающее влечение.

Чувствовала, как его дыхание обжигало шею, как сильные руки очертили изгибы моего тела, опустившись к талии, сжимая в легком, но крепком капкане, не давая пошевелиться.

Молчание повисло между нами, густое, как пар в бане. В нём не было неловкости, лишь ожидание.

– И что скажешь? – прохладными губами Ивар коснулся открытого участка кожи между шеей и плечом в поцелуе.

Я вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему. Между нами осталась одна тайна, которая останавливала меня.

– Молчишь, – заключил, горько усмехнувшись.

Взял мои руки в свои. Большие, сильные, с царапинами и шрамами – следы битв. И сказал простую истину, встревожившую сердце.

– Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Не завтра, не через месяцы – когда будешь готова. Я дождусь.

Слова упали, как камни в тихую воду, и от них пошли круги – тёплые, успокаивающие. Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но это были слёзы не страха, а облегчения.

– Завтра… – я сглотнула, собираясь с духом, – пусть завтра приедет князь. С гостями. С дарами. С обрядом.

Ивар улыбнулся – широко, по‑настоящему, и обнял меня так крепко, что все тревоги растаяли.

Завтра поутру перед приездом сватов признаюсь ему, кто я на самом деле. Между нами не останется преград.