Глава 10

Но этому не суждено было сбыться…

Поутру в дом пожаловал незваный гость.

Я как раз затевала пироги, в печи уже плясали языки пламени, а на столе высилась горка теста, пахнущего мёдом и корицей. Ивар стругал ножом новое резное блюдо из берёзы. Получалось удивительно красиво – плоское, с изящными изгибами, чешуйка за чешуйкой оно всё более становилось похоже на рыбу.

– Кто-то идёт! – всполошился Атрей, стремительно соскакивая с печи, а Ивар поднял сосредоточенный в работе взгляд на окно.

Вскоре тяжёлые шаги эхом отразились от стен, заставив всех насторожиться. В дверь постучали.

– Эй, есть кто живой? – раздался знакомый голос.

– Это Мирон. Местный охотник.

Ивар медленно опустил руку, в которой крепко держал нож, но напряжённость из глаз не исчезла.

Дверь открылась, впуская в избу полосу солнечного света и рослого, широкоплечего мужчину с окладистой бородой и проницательным взором. Его походная одежда была покрыта дорожной пылью, а за плечами виднелся колчан со стрелами.

– Мирон! – поздоровалась я, поспешила к рукомойнику вымыть ладони от теста. – Заходи, не стой на пороге.

– Мир этому дому, – проговорил охотник, переступая порог.

Окинул взглядом комнату, глаза его на мгновение задержались на Иваре, потом на Атрее.

– Здрав будь, воевода, – произнёс немного растерянно, переводя взгляд с Ивара на мальчика. Затем стащил с плеча туесок и обратился ко мне: – Я тут принёс тебе мёд дикого улья. Говорят, от него силы быстрее возвращаются.

Ивар медленно поднялся, стал хмурнее тучи, не сводя с охотника внимательного взора.

– Спасибо за заботу, Мирон. Но что тебя привело?

Охотник почесал седую бороду, бросил короткий взгляд на меня.

– Поутру в Соколиный предел явились послы из соседнего княжества. Меня кметь князя окликнул, за тобой послал: Ярослав Совет собирает.

Ивар медленно выпрямился, откладывая резную доску в сторону. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнуло беспокойство.

– Что за послы? – спросил он, подходя ближе к гостю.

– То мне неведомо, – пожал плечами Мирон. – Знаю лишь, что дело срочное и князь велел прибыть без промедления.

Собрался Ивар быстро, на рубаху накинул жилет и воинский пояс с мечом, который ему Атрей подал, на бёдра повесил. Поравнявшись с охотником, обронил ему:

– Ну, пошли.

– Ты ступай, Ивар. У меня… разговор к веде имеется, – ответил Мирон, уступая проход.

Ивар оглянулся на меня, его взгляд мне не понравился. Какая-то угрюмость появилась в его карих глазах. Тени легли под скулами. Но всё же он направился к выходу из избы. Ярослав не терпит промедления в выполнении приказов, а вот меня, чую, потом ждёт допрос с пристрастием.

Как только Ивар ушёл, Мирон шагнул ко мне ближе. На Атрея задумчиво посмотрел.

– А это…?

– Атрей. Сын мой названный, – подсказала мужчине, наблюдая, как озадаченность на его лице сменяется удивлением. И предотвращая последующие вопросы, задала свой первой: – Так что за разговор у тебя ко мне, Мирон?

– Да так… слухи разные в народе ходят, – голос охотника стал тихим и серьёзным: – В лесу неспокойно. Звери ведут себя странно, птицы улетают. А вчера в деревне опять молвили, будто видели тени у старых курганов.

Это совсем недалеко от дома. Передёрнула плечами.

– Тени? Какие тени?

– Не знаю, – Мирон развёл руками. – Старики уже две с небольшим седмицы твердят, будто бы кто‑то пробудил то, что спать должно. Что дурной знак это.

Я побледнела. Чуть более двух недель? Примерно в то время я попала сюда…

Замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Связано ли это? Надеюсь, «теней» не на мой счёт припишут.

Атрей, до этого молча слушавший нас, произнёс:

– Я тоже видел, – тихо сказал он. – Пару дней назад, когда рыбу ловил. Сперва думал, привиделось, но тени… они будто двигались против ветра у капища.

В хижине повисла тяжёлая тишина. Я переглянулась с Мироном – во взгляде охотника отражалась тревога.

– Значит, и мне не показалось, – прошептал он. – И я видел вчера у реки, чувствовал… что‑то. Как будто холод, который не от зимы.

Мирон вдруг взял меня за ладонь, грубоватые пальцы оплели запястье. От неожиданности не успела отпрянуть, хватка у мужчины оказалась крепкая.

– Вот я и пришёл предупредить. Лучше бы тебе… вам, – покосился на притихшего Атрея, следящего за нами с настороженным видом. Большим пальцем по внутренней поверхности моей ладони прочертил. – На время перебраться в деревню.

– Нет, мы останемся здесь, – твёрдо сказала я, мягко, но настойчиво высвободив свою руку. – Это наш дом. И мы его защитим.

Охотник посмотрел на меня с уважением и какой-то затаенной тоской, нехотя отступая от меня. А до меня кажется дошло, что к чему.

Неужели, Мирон испытывал ко мне какие-то чувства?

– Добро, Таяна. Опасное это дело, прошу, будь аккуратней, – сказал он. – Если помощь какая понадобится, ты зови, не откажу.

Я и раньше замечала, как порой смотрит на меня охотник – с особой теплотой и затаённой нежностью в глазах. В первые дни, как я проснулась здесь, Мирон обратился ко мне за лечением: волк ему ногу подрал.

С тех пор он иногда заходил меня проведать и частью добычи делился, хоть я отнекивалась или даже пыталась купить у него мясо, но на плату он обижался.

Мирон был настойчив, я невольно отводила глаза, смущённо улыбаясь. Но никогда не давала ему ни малейшего повода, держалась отстранённо в общении и с достоинством.

А за добротой его симпатия скрывалась.

Порой в его глазах мелькала грусть, но он никогда не позволял себе переступать невидимую грань. Как и сейчас. Взгляд мужчины потускнел, Мирон вновь отступил и ушёл.

Возможно, увидел в Иваре более грозного соперника.

Я с облегчением выдохнула, когда за ним закрылась дверь, и присела за стол. То не одного мужика у меня не было, а тут не к месту сразу двое… но мне нравился только Ивар.

И вроде как я за воеводу замуж пойти согласилась.

– Запала ты Мирону в душу, – веско подметил Атрей, усаживаясь напротив меня со скрещенными на груди руками. Смотрел испытующе.

– Пустое это, Атрей. Я ничего к нему не чувствую, – отмахнулась я, вновь потянувшись проверить не подошло ли тесто в прикрытой тонкой тканью опарнице.

– Ты поосторожней с этим охотником, – предупредил Атрей, подбородок безусый поскреб, устремив взгляд в раскрытое окно избы, вслед ушедшему Мирону. – Есть в нём что-то тёмное и опасное.

Слова мальчика посеяли во мне ростки страха. Спросила у него, что он этим имел ввиду.

– Не каждый мужчина просто так отступится от понравившейся девицы. И даже не свободной, – поведал мне простую мудрую истину. – Ивар не всегда сможет находиться рядом с тобой, чтобы защитить.

Как в воду глядел Атрей. Я не придала особого внимания его словам, а зря…

…К обеду Ивар от князя так и не вернулся. Мы с Атреем засобирались на ярмарку прикупить новых вещей и снеди.

Последнюю неделю с небольшим пока над границами Соколиного предела нависала угроза северян, проведение ярмарки откладывали. Приезжим купцам и простым торговцам пришлось без дела ютиться в стенах городища.

А вчера Ярослав наконец дал добро, но дозор с границ пока не завершится торг снимать не стал. Всё это мне рассказал Ивар.

Мы с ним вместе утром собирались посетить ярмарку, поскольку у меня даже не оказалось достойного наряда для помолвки. Да и приданного нет.

Ивар на мои неловкие слова отмахнулся, улыбнулся, обнял и чмокнул по-простому в лоб, заверив, что сам обеспечит меня всем необходимым.

Однако не срослось сходить с ним, и мы пошли с Атреем.

Вышли из избы, когда солнце уже вовсю золотило верхушки деревьев. Воздух был свежим, с лёгкой горчинкой цветущих трав. Атрей шагал рядом, засунув руки в карманы чужой рубахи – той самой, что дал ему Ивар.

Ему тоже куплю новую одежду: Ивар ещё давно оставил мне свой увесистый кошель и велел пользоваться, но всё никак не пришлось. Исправим упущение.

Атрей то и дело поглядывал по сторонам, пока мы шли по дороге к воротам княжества.

Рассматривал ближние дома деревни с интересом, впервые видя городище Ярослава вблизи. Я двигалась по памяти веды.

– На ярмарке, Ивар говорил, купцы с юга приехали, – поделился он, оживляясь. – Может, пряности найдём. Или ткани яркие тебе. А, может, и сразу готовое платье.

Я улыбнулась. В его голосе вперемешку с настороженностью звучала детская радость, почти забытая за днями тревог и скитаний.

– Найдём, – пообещала я. – И ещё орехов со сладостями купим. Ты ведь любишь орехи?

– Наверное, не пробовал никогда. А они вкусные или горькие? – пробормотал Атрей. Заметила, как он не спускал руки с поясной перевязи с ножнами кинжала.

За бодрым настроем он старался не показывать своего страха.

Переживал, что кто-то узнает в нем северную кровь и возненавидит, хоть мы с Иваром в два голоса не раз ему внушали, что его внешность больше напоминала греков, чем сходство с варягами.

– Очень, особенно те, которые засахаренные в… эм, меду. Идём скорее и узнаешь, – не всегда мне удачно получалось заменять чуждые этому миру слова.

И я мягко попросила его:

– Убери руку с ножен, внимание стражи привлечёшь к нам. Всё хорошо будет.

Атрей нахмурился, но послушался.

Ярмарочная площадь гудела, как улей. Торговцы расхваливали товар, дети бегали между прилавками, женщины приценивались к тканям и глиняной посуде. Пахло дымом, хлебом, жареным мясом и всякими фруктами с пряностями.

Мы с Атреем разделились: он пошёл смотреть ножи и ремешки, а я задержалась у лавки с травами и снадобьями. Хозяйка, пожилая женщина из дальнего села, узнала меня, заулыбалась:

– Таяна! Давненько не виделись. Слышала, ты всё простому люду помогаешь, добрая душа?

– Помогаю, – кивнула я, не растерялась и тоже поздоровалась с ней. Зарина её звали – всплыло в памяти. Перебирая пучки сушёных листьев, каких трав у меня не было и в округе не сыскать, я ответила ей: – Вот, дай мне эти.

Зарина ловко отмерила нужное, завернула в чистую холстину и протянула мне, принимая от меня монеты.

– Слышь, девонька, – понизила голос, оглядываясь. – Утром ныне гонцы из‑за реки пришли. Молвят, в соседнем городище неспокойно, мор какой-то одолел те земли, скот и даже сами люди погибли. И недавно совсем это началось там.

Сердце ёкнуло. Мор? Это она о болезни тяжёлой говорила в переводе на современный язык.

– Князю Ярославу уже скорее всего доложили, – сказала я спокойно, а у самой внутри шевельнулось тревожное предчувствие. Назревало что-то нехорошее.

Старица кивнула, но взгляд её остался беспокойным.

Я расплатилась, взяла свёрток и огляделась в поисках Атрея. Его не было у ножей. Не было и у прилавка с орехами.

Паника ударила в грудь ледяной волной.

– Атрей! – окликнула я, оглядываясь по сторонам.

На меня покосились, но никто не ответил. Толпа шумела, голоса сливались в неразборчивый гул.

Забыв о тканях и платье, я бросилась туда, где видела мальчика в последний раз. Спросила торговца – тот пожал плечами. Узнала у коренастого мужичка с корзиной яблок – тот покачал головой.

Пока я искала Атрея то нечаянно налетела на женщину со спины.

– Ой, простите! Я случ…

Она обернулась, и я застыла, как громом пораженная. Холеное лицо незнакомки показалось смутно знакомым.

– Ты?...

Красивая, молодая и статная, румяная. А взгляд тёмных болотных глаз неприятно колючий и надменный.

Под простым, неприметным плащом, выглядывала богатая, нарядная одежда. Волосы светлые, не покрытые платком, как у здешних незамужних девиц, коса длинная толстая.

Купеческая или боярская дочка?

Горделивая девица тоже узнала меня. Подбородок острый важно вздернула.

– Живая всё-таки… – вдруг прошипела зло. Красивые черты исказились в неприятном оскале.

Я застыла, не в силах отвести взгляд от неё.

В памяти вспыхнули обрывки прошлого – этот же самый надменный взгляд, язвительная полуулыбка, шепотки за спиной… Кольнуло что-то в груди, но мысль ускользнула, не успев оформиться.

– Желана? – выдохнула я. Горечь почувствовала на языке, словно настойку полыни выпила.

Она усмехнулась – медленно, наслаждаясь моим замешательством.

– А ты, смотрю, всё ещё помнишь моё имя.

Её плащ распахнулся, и я во всей красе увидела богатое платье: парча, вышивка золотом, тонкие кружева. Всё как прежде – ни дать ни взять боярская дочка, привыкшая к поклонам и подаркам.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты же… уехала. Навсегда.

Должна была она – подсказала память. Я ухватилась пальцами за виски, в голове зашумело.

Желана приподняла бровь, окинула меня оценивающим взглядом – от стоптанных туфель до растрёпанной из-за бега косы, платье небогатое.

Брезгливо сморщила нос от моего вида, не то что она одета с иголочки.

– Уехала. А теперь вернулась в отчий дом. Замужество не состоялось. А ты… – она сделала паузу, – всё ещё в грязи копаешься? Травки собираешь, хворых лечишь? И это после всего, что было?

Я сжала кулаки, но промолчала. Не стоило давать ей повод для новых насмешек.

Не помнила я, что было.

– Молчишь? – Желана шагнула ближе, голос упал до шёпота. – А я вот не могу молчать. Знаешь, что я слышала? Что ты с воеводой Иваром… якшаешься. В избу твою ветхую захаживать зачастил он.

Её глаза блеснули злорадством. Я едва не отшатнулась от неё, заставив себя стоять на месте.

Она меня сейчас завуалированно гулящей девицей обозвала? Вот с… стерва!

– Язык прикуси, змея, – прошипела ей в лицо, – а то ядом подавишься. Это моё дело, кто и зачем ко мне ходит.

Желана рассмеялась, слишком громко, привлекая взгляды прохожих.

– Ох, Таяна. Ты всегда была наивной. Думаешь, он на тебе женится? Что князь позволит? Что люди примут? Ты – никто. А он – воевода. Ты даже рода своего не знаешь. Приблудная.

Слова ударили, как плеть. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но не отступила.

– Моё происхождение – не твоя забота. И моя жизнь – не твоя.

Стервозная девка прищурилась, улыбка исчезла.

– Ты ещё не поняла, да? Здесь всё меняется. А я… я теперь не просто «боярская дочь». У меня есть покровители. Есть связи. И я не позволю тебе…

– Не позволишь что? – перебила я, наступая на неё. Валять себя в грязи я ей не позволю. – Мешать тебе? Так я и не пытаюсь. Или думаешь, что я за твоим Иваром бегаю? Так ты ошибаешься.

Она дёрнулась, будто от удара. Кажется, я попала в цель.

– Посмотрим, – обронила она с угрозой. – Поживём – увидим.

Развернулась и пошла прочь, растворяясь в толпе. Я осталась стоять, тяжело дышала в ярости, сжимала и разжимала кулаки, боль разъедала кислотой грудь: брошенные слова стервозной блондинки неожиданно ранили.

Чья‑то маленькая рука коснулась моего локтя.

– Таяна? – тихо позвал Атрей. – Ты в порядке?

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

– Да, – сказала, накрывая его ладонь своей и сжимая пальцы. – Всё… хорошо.

Но внутри уже зрело тревожное чувство – будто тёмная туча закрыла солнце, и впереди маячила буря.

Атрей посмотрел вслед удаляющейся Желане, глаза потемневшие сузил. Почуял её злобу, как и я?

– Кто это?

Я вздохнула.

– Старая знакомая. И, кажется… не самая добрая.

Я вспомнила её. Вспышка воспоминаний веды мелькнула в мыслях.

Желанна была дочерью боярина Святогора, приближённого к князю. И она была без ума влюблена в Ивара, который попросту не замечал чувств девицы.

Я ему была нужна. Вернее Тая.

...Не она ли причастна к смерти прежней владелицы тела, в которое меня каким-то чудом перенесло?

***

Ивар вернулся с Совета, его лицо было мрачным и сосредоточенным. Он вошёл в избу, устало опустился на лавку и только тогда заговорил.

– Таяна, мне нужно с тобой поговорить.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается от недоброго предчувствия. Атрей помогал мне с травами, при появления мужчины настороженно выпрямился.

– Что случилось? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Ивар долго молчал, глядя в одну точку в стене.

– Весть принёс гонец от князя Изяслава. От него к нам погост ехал обоз с продовольствием и пушниной, но на купцов в пути напали степные разбойники. Думали сперва это были северяне, но нет, выяснилось – лихие люди, что промышляют на южных границах. Разгромили, обокрали… убили людей, девок в рабство увели. Семья погубили, ироды бездушные! Благо детей не было.

– Ох! Какой ужас! – села рядом с ним, касаясь рукой его напряжённой сгорбленной спины, скользнула ладонью вверх, перебираясь на шею и выше, поглаживая короткий ежик волос на затылке. – Жаль невинных людей…

Ивар оплел мою талию, к боку своему привлёк тесно. На эмоциях сгреб косу в кулак, натянув корни волос до лёгкой боли, в висок мне шумно задышал, клокочущий гнев в душе стараясь унять.

Поморщилась, но молча стерпела, понимая, как тяжело ему сейчас.

– И что гонцы Изяслава хотели от нашего князя? Помощи в поимке разбойников? – предположила очевидное.

– Да, но… мор в их княжестве скот скосил, стариков несколько по умерло. Волхвы местные руками разводят справиться с напастью не могут, вот и просит Изяслав в помощь к ним послать… тебя. Поскольку учила тебя всему сама ведунья Варгана.

– Меня?.. – выдохнула я сипло.

Ухнуло сердечко под рёбрами, забилось с удвоенной силой, ужасаясь от возможной скорой разлуки. Вот отчего и угрюмым воевода вернулся.

– Нельзя её туда отпускать! Опасно это! – встрял в разговор Атрей, вскакивая с места, роняя с грохотом на пол корзину с заготовленными мешочками трав.

Ивар поднял на него взгляд.

Глаза почти ничего не выражали, кроме какой-то тяжести, которая казалась пугающей. Губы плотно сжаты, что казались тонкой белой линией.

– И что Ярослав наш на это ответил? – прошелестела тише поземки, цепляясь за угасающую надежду.

Что я в чужом городище делать буду?!

Не то, чтобы я не хотела людям помочь, но победить мор это вам не простуду вылечить! Мор в этом мире с тёмной силой всегда тесно связан.

А я не настоящая Таяна.

– Отказал гонцам.

– Отка..зал? – думала, ослышалась. Но нет, Ивар был серьёзен, сжал меня в капкане рук крепче. – Почему? Что скажет на это князь Изяслав?

– Плевать мне, что Изяслав скажет! И Ярослав также. Местные волхвы кичатся своими умениями, вот пусть и разбираются с гнилой заразой, – выплюнул зло.

Кажется рассорились из-за меня братья.

Тяжело вздохнула мужчине в плечо. Зерном раздора я быть не желала.

– И верно, – поддакнул Атрей, заметно расслабляясь. – Если напасть доберётся и до нашей земли, кто здесь защищать народ станет?

Успокоившись на этом, присел и начал собирать мешочки обратно в корзину под мой одобрительный взгляд. Ивар кивнул ему, соглашаясь.

– Прав Атрей. Я так и высказал Ярославу, а брат… примирился.

Обняла ладонями колючие щеки воеводы, в глаза тёмные карие заглянула.

Переливался бликами в радужке янтарь – зверь внутри метался беспокойно.

Гложило что-то ещё мужчину.

О чëм и спросила потерявшись об нос Ивара своим и кратко поцеловав в губы, предлагая разделить сомнения со мной. Не чужие ведь друг другу стали.

Если бы я уже в тот момент прислушалась к трели тревожного звоночка, то могла бы предотвратить грядущее…

– Желанну помнишь? Она теперь вдовья невеста, жених её погиб, с обозом тем ехал. Святогор привез дочь обратно в свой дом, – начал Ивар, а я с трудом сглотнула, напряглась. Чуя неладное пятой точкой.

К чему он клонил?

– Вы вроде с ней неплохо ладили, пока она тут жила, дружны были. Присмотрела бы ты за ней, Тая. Нелегко девице здесь теперь придётся.

Меня как обухом по голове приложили.

Чего-чего?!

Дружны мы с этой змеёй были? Полная чушь!

– Князь принял её под свою защиту. Теперь она живёт в тереме, помогает княгине с делами, – продолжил ничего не подозревая Ивар, об мою ладонь потерся бородкой. – Изведут кумушки девку молодую с тенью вдовьей.

Я же заледенела внутри.

Вспомнила нашу встречу с Желанной на ярмарке, её колючий взгляд, полные ненависти слова. Она не простила того, что Ивар не ответил на её чувства.

Меня выбрал.

А он обнял меня крепче, и на мгновение весь мир перестал существовать. Были только мы, тепло очага и тихий шорох леса за окном. Но спокойствие это обманчиво. Желанна вернулась, и её появление не сулило ничего хорошего.

***

Дни тянулись медленно, словно кто-то невидимый затягивал их в тугую нить. Желанна важно прохаживалась по терему и двору, нос задирала, с высока смотрела, её влияние на княгиню росло с каждым днём.

Наблюдая за ней издалека, несмотря на просьбу Ивара, я замечала, как она умело плела интриги, направляла разговоры в нужное ей русло. И совершенно не выглядела несчастной от травли болтливых девок и замужних баб.

Не скорбела по погибшему жениху. Потому что была одержима другим.

– Сердце женщины – тёмная вода. Никогда не знаешь, что таится в её глубинах. Особенно когда в этой воде отражается отвергнутая любовь, – поделилась мудростью со мной бабка Гласинья, когда вчера поутру проходила за снадобьем от болей в спине.

И я была согласна с ней. Не знала чего ожидать от подлой соперницы.

Как-то я пыталась завести с Иваром разговор об Желанне.

Он тогда не заглядывал ко мне пару дней – с дружинниками разбирался с напавшими на обоз разбойниками, а по возвращении сразу навестил нас с Атреем.

– Что именно тебя тревожит, Тая? – спросил Ивар после того, как я сытно его накормила.

Я попросила мальчика позволить нам с воеводой наедине. Дождавшись пока Атрей выйдет, села за стол напротив, подбирая слова. Сердце билось часто, я боялась нарушить то тепло и светлые чувства между нами, но и молчать больше не могла.

– Желанна, она… ведёт себя странно. На ярмарке она говорила со мной с такой злобой, называла меня приблудной девкой, – начала я с осторожностью, – намекала, что ты никогда не будешь со мной.

Ивар нахмурился, но промолчал. Его пальцы чуть крепче сжали кружку с ягодным чаем, но он не перебивал. Я продолжила, пока решимость не иссякла:

– Я видела, как она смотрит на тебя. В её глазах нет скорби по погибшему жениху, только ревность и обида. Желанна хочет нас рассорить. Я боюсь, она может натворить бед.

Он вздохнул, отвёл взгляд к окну, за которым шумел ветер. В избе было тепло, но между нами словно пробежал холодок. Тогда я не придала этому значения, а следовало… Ивар уже стал отдаляться.

– Тая, – произнёс он наконец, взглянув на меня сурово исподлобья. – Желанна потеряла жениха. Ей тяжело. Она выросла в тереме, привыкла к определённому укладу, а теперь всё изменилось. Не стоит видеть в каждом её слове злой умысел.

Немыслимо! Он защищал её, а меня будто не слышал совсем. Я сжала кулаки под столом, стараясь не выдать, как ранят меня его аргументы.

– Разве ты не видишь, Ивар? Она озлоблена на весь мир, считает, что ты должен был выбрать её, а не меня.

– Я выбрал тебя. Мой зверь выбрал тебя, а не её, – перебил он. В карих глазах мужчины вспыхнул янтарный отблеск – медведь внутри него зашевелился, словно подтверждая сказанное. – Желанна для меня… ничего не значит, я всегда относился к ней как младшей сестре.

Я замерла, чувствуя, как внутри разгорается слабый огонёк надежды. Но тревога не уходила. Эта его заминка в ответе мне не понравилась.

– Тогда почему ты защищаешь её? Почему не видишь, что она может быть опасна?

Ивар с грохотом поставил кружку на стол, провёл рукой по коротким волосам на затылке. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тёмные круги, плечи осунулись. Кажется, я выбрала не очень удачный момент для объяснений.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Силой веды я ощущала, что он в нём шла борьба между долгом, осторожностью и чувствами.

– Я переживаю за тебя, Тая, но не хочу, чтобы ты видела врагов в каждом. Желанна никому не желает плохого. Она просто… обиженная жизнью девица, потерявшая всё. У неё остался лишь отец.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. В его словах была логика, но сердце подсказывало иное. Он не сказал, что любит меня, как прежде…

А Желанна не просто обижена – она одержима. И пока Ивар не увидит этого, она будет плести свои сети…

…Вздохнула, прижимая к груди рукоделие. Повинуясь душевному порыву я вышивала новенькую рубаху по кайме для Ивара.

На удивление мои пальцы ловко орудовали иглой, обережный узор красиво ложился на белоснежную ткань. Руки травницы помнили искусное дело, хоть я занималась этим впервые в жизни.

За вышивкой минуты незаметно складывались в часы. Мои мысли витали далеко отсюда, я вспоминала былую скучную жизнь. Выросла в детдоме, но ближе к тринадцати годам меня нашла и забрала к себе тетка Марина по линии отца. Как оказалось моя мать умерла при родах, а отец… не выдержал горя и спился, в итоге однажды соседи услышали мой плач и вызвали опеку. Так я попала в дом малютки. К тому моменту, как Марина оформила опеку, отец скончался.

Я сирота. Как и Таяна. Схожие судьбы.

Лишь благодаря доброту сердцу тетки и её упорству, я смогла получить достойное образование и выбиться в люди. Марины не стало около года назад, боль потери до сих пор живёт в моей душе.

Солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая стены избы в тёплые янтарные тона, но с севера тянулись свинцовые облака. Я отложила рукоделие, потянулась, разминая затекшую спину. В доме витал аромат сушёных трав и свежего хлеба, Атрей проверял в печи румяные караваи с мясом и капустой.

– Почти готово, – сообщил он, осторожно перекладывая выпечку на дубовый стол. – Пара минут и можно ужинать.

Я улыбнулась, глядя на его сосредоточенное лицо. За последние дни мальчик заметно освоился в хозяйстве, ловко управлялся с печью и как и прежде помогал мне с заготовкой трав.

– Молодец. Ты вырастишь хорошим мужчиной, защитником и мужем, – похвалила я, заставив Атрея смущённо покраснеть и отвести взгляд. – Уже вырос.

Ужинали мы с мальчиком одни. Ивар снова не пришёл.

И так на протяжении целой недели воевода оставался в тереме, помогая Ярославу с делами княжества, в которые братья меня не посвящали.

Ночь опустилась на избу тяжёлым бархатным покрывалом. Хмурые, тяжёлые тучи всё же затянули небо, и мелкий дождь застучал по крыше избы. Я стояла у окна, наблюдая, как капли стекают по раскрытым резным ставням, рисуя на дереве причудливые узоры.

Ждала Ивара, с грустью на сердце поднимая, что опять напрасно.

– Не нравится мне это, – пробормотала, обхватив себя руками. Отдельные холодные капли порывами ветер бросал мне в лицо.

– Что? – произнёс хрипловатым от непогоды голосом Атрей, входя в комнату с охапкой сухих веток для печи.

– Всё. Погода, предчувствие…

Мальчик сгрузил дрова у печи, подошёл ко мне.

– Дурные мысли?

Я пожала плечами.

– Просто чувствую, что что‑то не так.

Дождь за окном усилился, барабаня по ставням и крыше, завывал ветер, будто пытался пробиться внутрь. Или не он, а нечто другое…

Я сидела за столом, помешивая остывающее варево в глиняном горшке – укрепляющий отвар из трав для молодой девушки на сносях из княжьего терема. Аромат полыни и зверобоя наполнял комнату, разнося горькие нотки.

Отражал моё внутреннее состояние и поганое настроение.

Атрей дремал на лавке, укутавшись в тёплый плащ. Вымотался за день. Его лицо во сне выглядело совсем юным, почти беззащитным.

Сердце сжалось от нежности. Кто бы мог подумать, как переменится моя жизнь.

– Та‑я‑на… – донеслось вдруг с улицы едва слышимое то ли утробный вой, то ли чей-то вымученный стон.

В груди оборвалось, забилось сердце пойманной птицей в силках.

Я замерла, вслушиваясь в ночную какофонию дождя и ветра. И правда – сквозь шум пробивался тонкий, почти неземной звук-плач:

– Та‑я‑на… Та-я… – Голос плыл из темноты, манил, звал. – Помо..ги… мне.

Не осознавая, что делаю, отложила ложку и поднялась из-за стола.

– Помоги, Тая-яна…

– Не отвечай им! – Атрей схватил меня за руку, останавливая, когда я уже коснулась дверного засова. – Это ловушка!

Оттянул меня назад и усадил на скамью, встряхнул за плечи. Я сглотнула, чувствуя, как по спине скользнул ледяной озноб. Голос звучал знакомо – так знакомо, что сердце заколотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу.

– Это… это же…

– Кто бы это не был, не отвечай, – резко сказал мальчик. – Это нечисть. Морок. Они хотят тебя выманить.

Как только он это произнёс, в моей голове будто что-то щелкнуло, обрывая воздействие наваждения.

– Спасибо, Атрей. Я… в порядке, – закрыла глаза и глубоко вздохнула в попытке прийти в себя.

Мы снова легли спать. Голос затих, но ощущение чужого присутствия снаружи осталось. Брр! Подложила под щеку обе ладони, пытаясь успокоиться и уснуть. Не получалось.

Дождь продолжал лить, отбивая по срубу монотонный ритм, как где‑то за лесом снова сверкнула молния. И мне почудилось, как в этот момент будто тень скользнула вдоль стен за занавеской.

Неведанная сила!..

Подскочила в постели. Холодная дрожь иглами прошила тело, а желудок скрутил спазм страха.

Однако что бы это не было, за охранный круг рун нечто пробраться не могло. Вспомнились мне тут слова охотника Мирона о странных тенях около курганов, где местные покланялись каменным идолам языческих божеств. Капище по-иному.

Значит правда всё. Назревает и грядёт что-то зловещее. И мне предстоит разобраться с этим всем.

Промучалась я, проворачалась с боку на бок на лежанке несколько часов, прислушиваясь к дыханию ночи и шорохам. Сон одолел меня лишь под утро.

Новый день встретил нас серой хмарью и тишиной, дождь прекратился, но небо оставалось тяжёлым, низко нависшим над землёй. Я проснулась первой, разбирая и с головной болью, словно не отдыхала совсем, осторожно встала, чтобы не потревожить Атрея, и подошла к печи. Огонь почти угас, оставив лишь тлеющие угли.

Надо развести пламя, пока мальчик не проснулся, замёрзнет, подумала и взялась за кочергу. Но едва я наклонилась, во входную дверь кто-то робко постучался.

Вздохнув, пошла открывать.

На пороге стояла служанка из княжьего терема. Мокрая, усталая, с тёмными кругами под глазами, с измазанным в грязи подолом и рукавами платья, наверное, упала, пока добиралась ко мне через лес и по размытой от ливня дороге.

– Веда, – прошептала она, озираясь по сторонам, – прошу, никому не говори, что я к тебе приходила… Княгиня нездорова. Мне кажется, это Желанна травит Любаву.

Я нахмурилась и жестом поманила девушку внутрь. Прикрыла плотно за ней дверь.

– Почему так думаешь? Основания? – спросила, внимательно наблюдая за ранней гостей.

Служанка замялась:

– Одна ты? – Я кивнула, а она продолжила: – Недавно я случайно увидела, как она давала княгине какой-то отвар. И вчера тоже. Любава с каждым днём становится всё бледнее…