Глава 11

Я внимательно посмотрела на служанку, кажется её звали Вея. Глаза девушки лихорадочно блестели, руки дрожали, всерьёз она напугана.

– Расскажи-ка мне всё по порядку, – велела, усадив девушку обогреться у печи, горячего компота в кружку налила. – Что именно ты видела? Когда это началось?

Служанка обхватила чашку обеими руками, к губам синюшным поднесла, вдыхая приятный ягодный запах, и сделала большой глоток.

А я меж тем метнула предупреждающий взгляд на проснувшегося от шума Атрея, он с любопытством наблюдал за нами с печной лежанки из-за шторки. Качнула в стороны головой, призывая не выдавать своего присутствия, иначе Вея может отказаться говорить.

Мальчик понял меня и затаился не хуже мыши.

– Несколько недель назад… я случайно застала Желанну в кладовой: она что‑то помешивала в маленьком котле, а рядом лежали какие-то сушёные травы, – начала Вея, с удовольствием грея озябшие руки о бока глиняной кружки. – Я не придала этому значения тогда, но потом…

– Что потом? Какие травы? – поторопила её, когда девушка снова замолчала и закусила от волнения нижнюю губу. – Посмотри на мои верёвки, есть ли тут такие, может похожие?

Голубые глаза служанки от страха забегали по развешанным мной под потолком пучкам. Она прищурилась, рассматривая каждый.

– Не уверена я, Тая… для меня все они одинаковы, – вздохнула она с сожалением, став теребить в одной руке кончик своей светлой косы до пояса. Пустую посуду отставила на лавку. – Только полевые цветы красивые да сорняки различить могу.

– Ладно, чего уж. Так что потом случилось? – вернулась я к главной теме.

– Я стала замечать, что в последнее время Любава всё бледнее и слабее. Особенно по утрам, после завтрака. Тошнит её, качает. А Желанна всегда рядом – то взвар предложит, то еще что… сдружились они быстро после возвращения вдовьей невесты обратно в дом боярина Святогора. Гуляют вместе часто, за рукоделием сидят. Других девиц княгиня отвадила почти от себя.

Я нахмурилась, обдумывая услышанное.

– Ты уверена, что это не просто болезнь? Застыла может она?

– Уверена, – перебила служанка, и в её голосе впервые прозвучала твёрдость. – Я служу княгине давно, вместе с маменькой своей. Знаю все привычки Любавы, перемены настроения. Не была она раньше груба так с нами, а тут… за каждую мелкую провинность грозит высечь розгами.

Я вздернула бровь, и Вея, поняв меня не правильно, бросилась оправдываться:

– Не подумай, веда! Не козни мы с чернавками против Желанны строить хотим.

Аж подскочила бедовая и руками взметнула в свою защиту, надавив ладонью на плечо, я усадила её обратно на лавку. Кивком указала, мол, продолжай, я слушаю.

– Никогда не жаловалась она на здоровье, крепкая, норовистая была. Взгляд ясный, гордый, задорный. За то князю Ярославу и приглянулась в девичестве. Теперь же едва поднимается с постели, почти не выходит во двор и в беседку в сад. Глаза у неё… как будто потухли.

Молчала я, руки на груди сложив, ступней постукивала, взвешивая её слова. Судя по тому, как Вея отзывалась о молодой княгине, действительно любила её и заботится.

– Почему ты пришла ко мне? Почему не к лекарю княжескому или не доложила напрямую Ярославу?

– Что ты, Тая, – вскинулась она, вдруг задрожав всей своей хрупкой фигуркой.

Взгляд опустила на свои сцепленные пальцы, голос Веи стал едва слышным:

– Боятся все. Желанна, она… словно тень скользит по терему. Как зыркнет холодно, яростно, никто не решается ей перечить. Боярские дочки сторонятся её, а мы, чернавки и подавно. Княгиня Любава добрая, справедливая. Не заслуживает такого.

– Хорошо. Я разберусь, – приняла её довод. Страх – плохой советчик, но иногда он спасает жизни. – Наш разговор в тайне останется, не выдам тебя, асейчас ступай и будь осторожна. Если всё так, и Желанна заподозрит… несдобровать тебе.

– Всё поняла, – заверила светлокосая служанка, поднимаясь. Засобиралась в терем возвращаться, пока не хватились пропажи. – Спасибо, веда. Знала, что не откажешь.

Я стояла у окна, провожая Вею взглядом, как она исчезает с моего двора за поворотом тропинки. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.

– Тая? – раздался за спиной голос Атрея. – Что теперь?

Я обернулась к мальчику, пытаясь скрыть волнение.

– Ничего серьёзного. Разберусь, – ответила, но он только нахмурился.

– Не утверждай, что всё в порядке. Я же тоже её слышал.

Вздохнула. У этого ребёнка был дар видеть меня насквозь.

Атрей подошёл ближе, взгляд его был серьёзным, давно уже он не ребёнок. Сильный духом, упёртый, раз в одиночку странствовать не побоялся. Путь большой преодолел, с северных не вражеских земель до нас живым добрался. Пора и мне считаться с его мнением.

– Что будем делать? Я могу помочь.

Натянуто улыбнулась, несмотря на тяжесть в груди. И правда, без его помощи мне не обойтись.

– Для начала нужно выяснить, что за травы использовала Желанна. И причастна ли она на самом деле к болезни княгини.

– Ты сомневаешься? – возмущённо хмыкнул, уперев руки в пояс. Челку длинную, свесившуюся на глаза резким движением сдул. Да уж, наглая боярская дочь ему сразу не понравилась.

Впрочем, как и мне тоже. Та ещё змея подколодная.

– Есть у меня одна мысль, но прежде, чем выдвигать против Желанны обвинения, проверить её нужно, – ещё раз прокрутила в мыслях все симптомы, на которые указала служанка. – Идем в терем. Мне как раз туда надо к одной подопечной.

С грустью вздохнула. И с Иваром поговорю. Не нравится мне, что между нами происходит в последнее время. Он будто намерено отдаляется.

Неужели и здесь дорогая подружка детства подсуетилась?

– Мне что делать? – отвлёк меня от гнетущих мыслей Атрей. Просмотрела на него оценивающе, прикидывая варианты.

– Ты… так, в женское крыло тебя не пустят. Сможешь незаметно пробраться в кладовую, осмотреться? И так в общем, послушать незаметно, что люди говорят?

Атрей кивнул без колебаний.

– Конечно. Я знаю, как туда попасть, не привлекая внимания. Ходил недавно с Иваром в оружейную, это рядом.

– Хорошо. Но будь осторожен. Если кто‑то увидит…

– Не волнуйся за меня, – перебил он с уверенностью. – Я умею сливаться с теню. А если и поймают – скажу, воеводу искал.

– Что ж, тогда идём.

Я взяла приготовленный отвар для девицы, собрала перемолотые порциями травы, завёрнутые в пергамент, в небольшую холщовую сумку и накинула плащ. Будет нам предлог попасть в терем князя.

Выйдя за порог, глубоко вдохнула прохладный воздух. Небо всё ещё было затянуто серыми тучами, но дождь прекратился.

Из-за непогоды тропинка к воротам Соколиного предела казалась непривычно пустынной – ни путников, ни деревенских жителей на полях лугах. Только ветер шелестел в листве, где‑то вдалеке каркала ворона. Я шла быстро, прислушиваясь к каждому шороху. В голове крутились мысли о словах служанки, о голосе ночью, которые я слышала…

Нет в живых той, кому он принадлежал. Кто же прибегал и с какой целью к тёмным силам? Следовало это выяснить и как можно скорее, пока этот кто-то не натворил бед.

Путь в княжеский терем лежал через оживлённую часть посада, торговцы раскладывали товары на полки, ремесленники стучали молотками, дети бегали между лавками. Атрей шёл чуть позади, с интересом оглядывался по сторонам, с каждым днём он вёл себя более раскованным, исчезла настороженность во взгляде.

Наблюдая за ним, я надеялась, что после всех злоключений мальчик всё-таки обретёт здесь дом и внутренний покой. Конечно настоящую мать мне ему не заменить, но я постараюсь подарить ему ощущение тепла и уюта.

У высоких резных ворот терема нас окликнул стражник:

– Куда путь держите?

Я улыбнулась, показав сумку с травами:

– По поручению княгини Любавы я наблюдаю дочь Каземира, на сносях девица, со дня на день разродиться должна. Вот снадобье укрепляющее несу, чтоб ребёнок легко на свет появился, – ответила ему, не моргнув и глазом. И не солгала почти.

Светлобородый кметь кивнул, подходя ближе, узнавая меня и Атрея.

– Проходите. Только в женские покои тебе, парень, ходу нет.

– А к воеводе Ивару, – Атрей тут же отступил в тень, едва заметно подмигнув мне. Я же направилась к крыльцу, где уже ждала одна из служанок.

– Таяна, слава богам, ты пришла! – прошептала она, оглядываясь, и повела по темным коридорам. В одном закутке потянула меня за рукав в угол, зашептала едва слышно на ухо: – Княгиня совсем плоха. С утра не встаёт, глаза будто стеклянные.

Мы прошли по длинным проходам, мимо расписных стен и тяжёлых занавесей к личным покоям Любавы. В воздухе стоял тяжёлый запах ладана и чего‑то ещё – сладковатого, приторного.

– Это Желанна вчера велела благовония разжечь, – пояснила служанка, понизив голос, поскольку княгиня спала. – Говорит, для исцеления. Но мне кажется, от них только хуже.

– Немедля раскрой ставни, окно распахни, – велела чернавке обеспечить приток свежего воздуха. Она тут же послушалась меня, кинувшись к застеклённым рамам, в княжеских палатах были установлены витражные стекла – дорогое удовольствие для этого времени, которое могли себя позволить лишь князья, зажиточные дворяне и купцы.

Я принюхалась, морщась, узнавая по характерному запаху некоторые травы и надеясь, что ошибаюсь, но нет… В голове зашевелились тревожные мысли, мои догадки подтвердились.

Подошла к спящей Любаве, она лежала на высоком ложе, укрытая парчовым покрывалом. Рука поверх живота, а светлые волосы разметались по подушке. Её лицо было бледным, почти прозрачным, виднелись синие венки и капилляры сквозь тонкую кожу, а дыхание – прерывистым.

Как только служанка раскрыла окна, княгиня шумно вздохнула полной грудью и подняла тяжёлые веки. Увидев меня, она слабо улыбнулась.

– Тая… что привело тебя ко мне?

– Я к Драгомиле пришла, а заодно и тебя проведать. Как ты себя чувствуешь? Болит где-то? – перешла сразу к делу.

Тут я заметила чашу, стоявшую у её постели. Тот же сладковатый запах.

– Что это? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Желанна принесла вчера, говорит, особый настой для сил. Родичи бывшего жениха ей посоветовали. Я пью его, но… – она закашлялась, – мне будто тяжелее стало.

И не медленно. Я незаметно поднесла ладонь к краю чаши, ощущая тепло и едва уловимое покалывание – так и знала, от сомнительного напитка ощущался слабый флер магии. Не сильный, но тонкий, липкий, словно паутина. Злая.

Отсюда напрашивался неутешительный вывод… значит моя подруженька обратилась к тёмным языческим богам. И похоже разум совсем растеряла, раз осмелилась травить саму княгиню.

Вот только чем ей Любава не угодила?

Я попросила служанку оставить нас наедине и задала княгине несколько вопросов, только укрепляя свои догадки. Слабость, тошнота по утрам и от некоторой пищи, но главное, задержка ежемесячных кровей, как здесь принято говорить.

Положила свою ладонь ей пока ещё на плоский живот, как и думала, почувствовала в утробе женщины искру новой жизни.

– Что ж, ты не больна, – выдохнула я с облегчением. Подняла на растерянную правительница глаза: – Можешь обрадовать Ярослава с долгожданным наследником.

– Это… правда? Я в тягости? – сипло прошептала Любава, губы её задрожали, а лицо просияло. У них с Ярославом на протяжении нескольких лет не получалось зачать. Она взглянула на меня с такой надеждой, что я поспешила утвердительно кивнуть.

– Выпей это, – протянула ей свой отвар, приготовленный для другой девицы. Не проблема, ещё сделаю, а княгине сейчас нужнее. – И постарайся не принимать ничего от Желанны, либо от кого другого, это может быть опасно для ребёнка.

А я не разберусь пока, что к чему.

Любава кивнула, послушно сделав несколько глотков. Я заметила, как её глаза чуть прояснились, щеки немного порозовели.

Выйдя из покоев княгини, я попросила всё ту же служанку показать мне комнату Желанны. Надеялась найти доказательства по горячим следам. Чернавка поколебалась, нервно теребя край передника, но, увидев мой твёрдый взгляд, кивнула и повела меня по узким переходам терема.

– Что с Любавой, Таяна? – переживала девушка за княгиню.

– Не переживай, теперь всё с ней будет хорошо, – заверила я её с улыбкой, умолчав об интересном положении правительницы.

Не моë это право сообщать такие весовые новости.

– В свою очередь вы все позаботьтесь о том, чтобы Любава ни от кого кроме меня не принимала снадобья и отвары, – предостерегла.

Чернавка изогнула в удивлении или страхе рот, но тут же закивала, что поняла меня. Вот и прекрасно. Мы миновали несколько поворотов и наконец остановились у невысокой двери, украшенной резным узором в виде виноградных лоз.

– Здесь, – тихо произнесла девушка, указывая на дверь. – Но госпожа Желанна может вернуться в любой момент...

– Я смогу за себя постоять, – перебила я. – Ступай по своим делам, дальше я сама.

Она кивнула и поспешно удалилась. Я не дожидаясь пока её шаги затихнут в глубине коридора, осторожно толкнула дверь.

Покои Желанны оказались довольно просторными и уютными. Воздух пропитан был тонким ароматом лаванды и воска.

Горница дочери боярина была богато обставлена: четыре резных дубовых сундука с росписью стояли вдоль стен, кровать вместо узких лавок, изящный столик с зеркальцем в серебряной оправе. На стенах у ложа висели вышитые полотна с цветочными узорами.

Я прошлась по комнате внимательным взглядом, прикидывая, где бы она могла хранить травы, хотела заглянуть под постель, как внезапно в коридоре послышались приближающиеся шаги.

Я метнулась в угол, укрывшись за тяжёлой занавесью из парчи, едва успев задвинуть край ткани. Дыхание сдерживала, прислушиваясь к каждому шороху.

Дверь скрипнула, и в горницу вошла Желанна.

– …слишком долго, – шипела она, нервно сжимая кулаки. Стала расхаживая по комнате туда-сюда. – Я устала ждать!

Я удивлённо изогнула брови, казалось она разговаривала с кем‑то, но в комнате никого кроме нас с ней не было. Совсем сошла с ума от горя и отчаяния?

Желанна сняла с шеи какой-то амулет и положила на стол у окна. Оттуда послышался тихий, едва различимый шёпот, от иррациональности которого у меня мороз пополз по коже.

– Не волнуйся, всё идёт как надо. Скоро он поймёт, кто ему действительно нужен.

Желанна резко обернулась к окну, будто там кто‑то стоял.

– Он должен стать моим. Ни Таяна, ни кто‑либо ещё не встанет между нами! – голос Желанны дрожал от сдерживаемой ярости.

Её глаза блеснули нездоровым блеском, а пальцы нервно теребили край рукава, на котором я заметила тёмное пятно, похоже на засохшую кровь.

– Всё идёт по плану, – холодно заверил женский, старческий голос, вызвав в моём теле крупную дрожь. Кто же это?!

– А если веда вмешается?

– Пусть пытается. Никто ей не поверит. А если станет слишком назойливой… – голос стал тише, но я всё равно расслышала: – Есть способы заставить замолчать.

В груди всё сжалось в тревоге. Они говорили обо мне. Я отступила глубже в тень, стараясь не дышать.

Желанна подошла к тяжёлому сундуку с вещами, выудила из недр какой-то ларец и достала из него маленький кожаный мешочек, встряхнула его: внутри что‑то глухо звякнуло. Она высунула из него небольшой хрустальный флакон с мутно‑зелёной жидкостью, поднесла к свету.

– Еще несколько раз и всё, – произнесла с предвкушением, разглядывая переливающиеся в лучах солнца грани, хищно облизнулась.

Я затаила дыхание, стараясь не шуметь. Что это? Яд? Приворот? Или что‑то ещё более зловещее?

– Он не поддаётся. Зверь в нём сильнее, чем я думала.

– Всё изменится, – прошептала боярская дочка, поглаживая резную поверхность ларца. – Ивар увидит, кто на самом деле достоин его любви.

Так она знала о его медвежьей сущности! Откуда? Как давно?

С торжествующей улыбкой Желанна спрятала флакон обратно и захлопнула крышку сундука. Затем, словно почувствовав неладное, змеюка резко повернулась в сторону моего ненадежного укрытия.

– Кто здесь?! – её голос зловеще дрогнул.

Я замерла и затаила дыхание. Сердце панически грохотало в груди, оно сейчас выдаст меня! Желанна шагнула ближе, протянула руку к ткани занавеси…

В этот момент с улицы донёсся громкий стук копыт и крики, видимо, отряд вернулся с дозора.

– Хм, показалось, – пробормотала она в пустоту и отступила к зеркалу. Распустила светлые волосы, гребнем по всей копне провела и снова заплела в аккуратную косу, скрепляя цветастой лентой. Для моего воеводы прихорашивалась ведьма?!

Ещё раз оглянувшись на окно, резким движением она схватила странный предмет со стола и вышла, негромко хлопнув дверью.

Я выждала ещё несколько мгновений и только после этого облегченно выдохнула. Почти попалась!

Руки дрожали, но я заставила себя выйти из укрытия и подошла к сундуку. Замок на ларце, окованном медными уголками, был сложный, мне удалось поддеть его тонким лезвием ножа для срезания трав, который всегда носила в поясе.

Внутри я обнаружила тот самый мешочек, а рядом пергамент с начертанными рунами, явно связанными с приворотом или ослаблением воли. Знакомые по аромату травы, которыми она травила княгиню – плоды белладонны и белена.

Флакона не было, его Желанна забрала с собой.

Мне здесь оставаться было опасно, да и больше незачем. Спрятав улики в складках одежды, я тихо вышла из горницы, стараясь не привлекать внимания. Нужно срочно рассказать Ивару и Ярославу обо всём.

Я не знала, кому ещё можно доверять.

Теперь сомнений не осталось. Желанна действительно затевала что-то плохое, и она связалась с тёмными силами. Но почему некая сущность, с которой Желанна говорила, не почуяла меня, не выдала ей? Или меня защитили обереги Варганы?

Первым делом я поспешила найти князя, собираясь предупредить о положении Любавы и об угрозе, но Ярослава не оказалось в тереме: он уехал к границе. Тогда я направилась в оружейную, один стражник мне подсказал, где мне найти воеводу.

Времени у меня оставалось всё меньше. Желанна могла сделать следующий ход в любой момент. И всё же я опоздала, когда увидела глаза Ивара при встрече.

Его сердце больше не принадлежало всецело мне одной…

Я стояла в дверях оружейной, наблюдая, как Ивар проверяет наконечники копий и остроту лезвий мечей. Его движения были точными, выверенными, с привычкой воина, для которого оружие, как часть тела.

– Ивар, – окликнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нам нужно поговорить.

Он обернулся, мельком взглянул на меня и снова вернулся к своему занятию. В воздухе с каждой секундой нарастало напряжение, тяжёлое, будто перед неминуемой грозой.

– Сейчас не время, Тая. У меня дела.

Внутри всё сжалось, он словно и не рад мне. Не так я представляла нашу встречу.

– Ну нет, мы поговорим именно сейчас! – разозлившись, повысила я голос. – С княгиней Любавой беда. И я уверена, что это Желанна…

– Снова Желанна?! – даже не дал мне договорить, не выслушал. Резко выпрямился и повернулся всем корпусом ко мне, в карих глазах моего мужчины пылал гнев и раздражение.

И причина этому – я. Почему так случилось? Мы и не ругались никогда по-серьезному.

– По какому праву ты смеешь обвинять еë? Она дочь уважаемого боярина.

Слова ударили, как плеть. Болью отозвались внутри, перекрывая кислород в лёгкие.

– Ты… не веришь мне? – пыталась сделать вдох под грохот собственного пульса в ушах. – Считаешь, я способна оклеветать человека без доказательств. После всего, что было между нами?

Я приблизилась к Ивару, положила руки ему на грудь, с печалью ощущая, как ровно и неспешно билось сильное сердце воина под ладонью.

А раньше оно пускалось вскачь от одного моего присутствия рядом.

– Между нами ничего не было. – обронил глухо Ивар. Накрыл кисти моих рук своими большими и убрал от себя, сделал два шага назад, отстраняясь. – Ты сама это сказала тогда.

Я замерла. Что он несёт? Когда я такое говорила?!

Это не мог быть мой Ивар. Мой медведь, который смотрел на меня с такой нежностью, обнимал, шептал признания. Откуда взялась эта глухая стена отчуждения меж нами?

– Ивар, ты не в себе… не понимаешь, что происходит, – попыталась снова взять его за руку, но он резко отшатнулся от меня. – Желанна околдовала тебя! Позволь мне помочь…

– Хватит, – он вскинул ладонь, призывая меня к молчанию. Усмехнулся жёстко, грубо. Так, словно мы чужие друг другу. – У тебя слишком богатое воображение, веда. Иди лечи тех, кто действительно нуждается в помощи, а в дела княжеского двора не суйся.

Каждое слово ножом полосовало ноющее сердце. Но я не могла отступить.

– Хорошо. Допустим, я ошибаюсь. Но прежде, чем я уйду, прошу выслушай меня, – дождавшись его кивка я поспешила выдать собранные факты: – Любаве нездоровилось, её состояние ухудшалось после настоев Желанны, а княгиня носит ребёнка Ярослава. Служанка видела, как та перетирала травы в кладовой. Ивар, Желанна связалась с тёмными силами, она…

– Кто? Ведьма? – мужской смех, пустой, чужой звенел в стенах оружейной. – Тая, ты всерьёз обвиняешь её в колдовстве? Простую дочь боярина? Из вас двоих, да и во всём Соколином пределе лишь в твоей крови течет ведовская сила.

Я сжала кулаки, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. Не верил мне!

– Ты не слышишь меня. Или не хочешь слышать.

– Уходи, Тая. – Ивар отвернулся, снова берясь за меч. – А с тем, кто вредит Любаве, я разберусь.

Я вышла из оружейной с прямой спиной и приподнятой головой. Но чего мне только стоило это напускное спокойствие, когда к глазам подступили слезы горечи.

Почему я не почувствовала влияние на Ивара раньше? Ответ нашёлся незамедлительно – потому что слаба. Никак не могла принять новую для себя реальность и влиться в чуждый мир.

И теперь чтобы отвоевать у подлой соперницы любимого, мне нужно стать сильнее.