Глава 16

Первый раз поцеловались мы два месяца спустя того, как нас покинул Эльрин.

На самом деле этого никто не ждал и к чему-то подобному особо не стремился. Всё произошло настолько спонтанно, что мы в первые секунды сами ничего не поняли. А когда поняли, то и прекращать не захотели. Как обычно мы собрались в нашей комнате, готовясь к завтрашнему тесту. Вернее, все готовились, а я наслаждался ничегонеделаньем. Белис и Хад забросили учебники и начали заниматься друг другом, ничуть не стесняясь нас. Какое-то время мы с Лиарой молча за ними наблюдали, после чего разом встали, чтобы оставить их в комнате одних, одновременно подошли к дверям, встретились взглядами и… И с этого наши отношения перешли на новый уровень.

Для меня этот поцелуй оказался первым за все прожитые жизни. В прошлом мире, когда я был вальгом, процесс размножения у нас не был завязан на эмоции. Максимум, что особи противоположного пола могли себе позволить — обвиться хвостами, показывая принадлежность к одной семье. О том, чтобы целоваться и речи не шло — анатомия вальгов этого не допускала. Что касается Лега — то предыдущему хозяину этого тела совсем не везло на девушек. Я до сих пор не понимаю, каким образом Ингар и Баркс допустили, чтобы их сын вырос таким нерешительным рохлей. От девушек бегал, как от огня. Так что страдать пришлось мне сразу за двоих, но я не могу сказать, что процесс доставлял мне страдания. Наоборот — запах Лиары сводил меня с ума, а сам поцелуй… Мне даже сравнить его не с чем. Наверно, это как начать тренировочный забег последним, а прийти первым. Ощущения опьянения от победы должны быть сопоставимы с тем, что я ощутил сейчас. Несмотря на ещё не до конца сформированное тело, постоянные тренировки превратили Лиару в гибкую и желанную красавицу с претензией на то, что буквально через пару тройку лет перед миром предстанет новый эталон красоты.

Долгое время мы не решались говорить о том, что произошло. Просто теперь везде ходили вместе за руку, при случае целовались, вместе учились. Лиара обучала меня рукопашному бою, я посвящал ей стихи из прошлого мира, вызывая бурный восторг. Однако так долго продолжаться не могло. Одним утром всю нашу четвёрку вызвала магистр Вирано и вручила пригласительные билеты в императорский дворец. Вечером нам предстояло получать награду.

От занятий нас освободили. Пока оставалось загадкой, кто будет теми тремя несчастными, что не смогут закончить Миракс, но мы точно знали — к нашей четвёрке это не относится. Мы стали лучшими — как в аудитории, так и на полигонах. Даже мне удалось подтянуть свою физическую форму — последний месяц я стабильно заканчивал упражнения в первой десятке. Лиара, как и полагается особе императорских кровей, здесь была первой.

Хада и Белис в комнате не было — куда-то упорхнули. Оставшись впервые за долгое время один на один, мы даже растерялись, понимая, что двигать во дворец без разговора нельзя.

— Мне известно, кто ты в большом мире, — я решил начать первым. — Ты знаешь, кем являюсь я. Наши семьи нас в порошок сотрут, если узнают, чем мы здесь занимаемся.

— То, что происходит на нулевом курсе, остаётся на нулевом курсе, — Лиара даже покраснела. — До инициации никто не имеет права указывать ребёнку, что ему делать. Нет, конечно, нельзя заводить детей, но всё остальное не запрещено. Когда мы предстанем перед тотемом, то всё останется позади. Нас очистят.

— Мы тоже останемся позади? — слова Лиары мне не нравились. За месяц я слишком привык к тому, что она постоянно рядом.

— Это неизбежно, — тяжело вздохнула Лиара. — Если мы оба поступим на первый курс Миракса, то будем обязаны избегать отношений. У инициированного человека появляются обязательства перед семьёй. Не мне тебе говорить, что означает семья.

— Так может, лучше сейчас всё прекратить? Пока это не зашло слишком далеко? — слова давались мне с трудом, но я все же должен был их произнести. Лиара резко развернула меня к себе и прорычала, переходя на зловещий шёпот:

— Никто! Ты слышишь меня, Лег, никто не заставит меня отказаться от тебя прямо сейчас! У меня осталось пять месяцев свободы и впервые за почти шестнадцать лет я чувствую себя счастливой! Мне не приходится притворятся, не приходится лебезить, показывать себя такой, какой я не являюсь. Рядом с тобой я могу дурачиться, плакать, веселиться, грустить. Быть естественной! Быть самой собой! Не отбирай это, пожалуйста. Не сейчас.

Финал фразы оказался смазан — на глазах девушки появились предательские слёзы.

— Не отберу! — я прижал золотоволосую красавицу к груди, ощутив, как внутри меня разливается приятное тепло. Верховный маг Ишар-Мор впервые за восемь перерождений ощутил, что такое любовь. И тотем меня раздери — мне это чувство нравилось!

Подготовка к походу во дворец проходила по знакомому сценарию. Вначале нас умыли, побрили, причесали, выдали свежую одежду, причём такого качества, что даже у меня слюнки потекли. Один плащ чего стоил! Из брони разрешалось надевать только декоративный наплечник с клановым символом. Его мне лишь показали, но вручить обещали вне стен Миракса. Когда пришли трое лекарей, чтобы проверить внутренности на предмет лишних колюще-режущих предметов, я поднял бунт. Пришлось даже куратора, а в последствие и ректора вызывать, чтобы утихомирить одного ретивого студента. Когда-то я сам себе обещал, что больше никогда не допущу унизительной процедуры и даже ради того, чтобы попасть во дворец, не собирался переступать через свои принципы.

Каким образом всё урегулировалось, я не знаю. Меня несколько раз проверяли лекари, ректор, даже Эйро явился и поводил каким-то прибором, после чего все сдались. Но только со мной. Хаду повезло не так сильно — это проверили по полной программе. Однако темнокожий отнёсся к процедуре с пониманием — он знал, для чего она нужна. Вот что значит императорская кровь.

— Выглядишь суперски, — прошептала Лиара, оценив мой новый вид. — Обязательно оставь себе плащ — он делает тебя необычайно мужественным.

Нужно было как-то ответить, но я не мог. У меня вообще язык отсох, когда я увидел Лиару во всей красе. Здесь, в Академии, все как-то привыкли считать её одной из обычных нулевых, бегающей в удобном спортивном костюме или строгой учебной форме. Такая же, как и остальные. Но сейчас, когда она одела облегающее платье, привела волосы в порядок и повесила несколько украшений, выгодно подчёркивающих голубые глаза, до студентов неожиданно дошло, какой красивой является девушка.

— Судя по твоим глазам, я тоже ничего так, — улыбнулась девушка и предложила мне руку. Тело отреагировало само — я взял Лиару под руку и повёл к главному входу. Там нас уже поджидали. Стоило выйти за территорию Миракса, как к нам подошли несколько императорских гвардейцев и тот неприятный придворный, что не понравился мне с нашей первой встречи. Выхолощенный, вылизанный, сияющий чистотой, величием и презрением ко всему миру. Хотя должен признать — сейчас взгляд показался мне более человечным. Оценивающим, что ли? Но точно не презрительным.

— Господа, ваши наплечники, — произнёс придворный и самолично нацепил на всю четвёрку декоративные доспехи.

— Ваше Высочество, — Белис, как и подобает любому жителю Империи, сразу опустилась в красивом реверансе перед Лиарой. Мы с Хадом не отставали — преклонив колени, мы склонили головы, с трудом сдерживая ухмылки. Таковы правила. Внутри стен Миракса мы все едины — там можно было таскать Лиару за космы и купать её в грязи, пытаясь выиграть поединок (у меня получилось всего один раз), здесь же перед нами предстала не подруга, а представитель правящей семьи. Для этого, собственно, и ворота в Академию закрыли — чтобы студенты внутри не увидели нашу реакцию.

— Встаньте, — приказала девушка, заканчивая обязательную часть представления. — На время мероприятия я дарую вам право называть меня Лиарой.

Сама поездка ничем примечательным мне не запомнилась. Нас с Хадом разместили в один автомобиль, Лиару с Белис в другой, и спустя пятнадцать минут мы очутились в самом центре Империи. Хада увели, а меня повели по залам, показывая местные достопримечательности. Признаюсь, меня смогли впечатлить — над дворцом работали настоящие мастера. Он представлял собой полную мешанину архитектурных стилей, волей гения сумевших гармонично сочетаться друг с другом. Повсюду стояли настолько тщательно проработанные статуи, что они походили на настоящих людей, застывших в каких-то позах. Казалось, сейчас они отдохнут и пойдут по своим делам, оставив пустые постаменты. Но больше всего меня поразили картины. Возле одной я застыл так надолго, что моим сопровождающим пришлось вежливо напомнить о цели визита. Художник запечатлел момент крушения хлипкого судёнышка в бушующем море. Огромная волна вот-вот должна была поглотить несчастных, и я отчётливо видел в глазах нарисованных людей страх перед неизбежным. Меня проняло до мурашек — только тот, кто сам побывал в чём-то похожем, мог столь детально и красочно передать последние мгновения жизни судна и его небольшого экипажа. Я даже проверил картину с точки зрения силовых линий — есть ли в ней притягивающей взор магии. Нет — это всё было чисто. Магические линии, конечно, были — казалось, дворец из них только и состоял, но конкретно в картине их точно не имелось.

Меня повели дальше и, наконец, начали попадаться люди. Видимо, я был уже достаточно известной личностью, так как при взгляде на мой наплечник многие начинали перешёптываться. Я сохранял невозмутимость и спокойствие, ходя до ушей долетали отдельные фразы перешёптываний: «Тот самый автор», «Выскочка», «Жертва крупных кланов». Мне даже казалось, что обитатели дворца специально говорят чуть громче, чем следовало, чтобы я точно услышал и как-то отреагировал.

Наконец, этот кошмар закончился — передо мной распахнулись огромные двустворчатые двери, и знакомый мне придворный громогласно произнёс:

— Лег Ондо! Автор романа «Приключение алмазного дракона»!

Я вошёл в тронный зал — главную официальную комнату нашей Империи. Живот сразу свело, а голова стала чугунной — огромная толпа народа, что присутствовала на приёме, не чуралась использовать силовые камни. У многих они висели как украшения прямо на шее, показывая, что их обладатель имел магические способности. Конечно, такая демонстрация не приветствовалась, но и не была запрещена, особенно здесь, во дворце, где найти человека без маны практически невозможно. Однако один такой нашёлся, и он искренне забеспокоился за своё здоровье. Потому что эйфории не было — витающая по залу свободная магическая сила оказалась намного мощнее той, что я мог поглотить и распределить на теле. Ни о каких двух часах до отката и речи не шло — я искренне надеялся на то, что мне удастся выстоять здесь хотя бы пару минут.

В спину легко толкнули, показывая, что мне стоит двигаться дальше и, как мне показалось, сделали это зря. Я, конечно, смог сделать шаг, но тут какая-то полногрудая мадам сделала несколько шагов в моём направлении и мир прекратил своё существование. Всё, что я видел — это огромный алмаз у неё на шее. Силовой камень давил на меня ничуть не меньше, чем кристалл Богуша. Возможно даже больше — там кристалл был один, здесь же булыжники находились у каждого придворного. Я инстинктивно отшатнулся, ноги заплелись и пол с радостным возгласом принял меня в свои объятья. Из носа, ушей и даже глаз пошла кровь, но всего этого я уже не видел — сознание меня покинуло…

***

— Что с ним? — спросил Император. Казавшаяся идеально подготовленной церемония награждения закончилась полным провалом. Истекающего кровью главного виновника торжества унесли на носилках, что вызвало у придворных бурю эмоций. Из дальних уголков даже послышались возгласы о том, что Гадюки отравили гениального писателя, так что пришлось сворачивать мероприятие. Спустя полчаса в небольшой комнате собралось экстренное заседание лидеров Империи.

— То, о чём я говорил, отец. Способность Бурых Медведей под забавным названием «чувство камня», — Ландо Слик решил принять удар на себя. — Я предупреждал — не стоит тащить неинициированного Медвежонка во дворец. В место, где каждый норовит щегольнуть своей драгоценностью. Я же детально описал, как он обнаружил кристалл Богуша — головокружение, тошнота, невозможность приблизиться. Но меня проигнорировали… Теперь все будут думать, что ты хотел его убить.

— Мы арестовали двух особо крикливых писателей, — подхватил Дарс, старший сын главы государства. — Однако сплетни распространяются по дворцу с пугающей скоростью, постоянно обрастая новыми подробностями. Вплоть до того, что Император лично напал на парнишку. Без официального заявления нам не обойтись. Нужно объявить, что автор потерял сознание из-за своих способностей.

— Он выкарабкается? — Император посмотрел на Ландо.

— Как будто у него выбор есть? Он же из Медведей, отец. Или ты забыл, какими они бывают? Дарс прав — официальное заявление необходимо, но совершенно другое. Медвежонку стало плохо, когда к нему приблизилась дама из Коршунов, так? Так. Значит, объявляем результаты расследования — нашего гениального автора хотели отравить завистники. Давно хотел пощипать этих пернатых. Все видели, какой она себе камушек на шею повесила? Алмаз грамм на сто. Я хочу его. И я его получу как плату за замятие дела. В следующий раз будут думать, в чём являться на приём.

— Так и сделаем, — Император внутренне был согласен с младшим сыном. Осадить Коршунов действительно нужно — цены на изготавливаемые ими ткани слишком завышены. — Мальчишку и его друзей оставить во дворце на пару дней, якобы для защиты. С Академией я договорюсь. Дарс, подготовь мне речь. Я сделаю заявление через два часа.

***

Как же приятно просыпаться, когда у тебя ничего не болит. Когда тебе не кажется, что каждая клеточка твоего тела желает станцевать замысловатый танец, причём в противоречии с соседними клеточками. Когда желудок не пытается выпрыгнуть прочь, а голова не весит с полтонны… Жаль, что мне это всё доступно лишь в сладких грёзах. Возвращение в реальность ознаменовалось чудовищным жаром и болью. Я с трудом смог сконцентрироваться, чтобы оценить витающие вокруг тела силовые линии. Такой интенсивной «лучевой» терапии у меня не было никогда. Казалось, вокруг меня образовался целый защитный кокон из хаотично носящихся туда-сюда линий, не понимающих, к чему можно прицепиться. В голове всплыл урок старого шамана, и я закрыл глаза, вспоминая книги из далёкого прошлого. Почему-то мысли остановились на продолжении истории об алмазном драконе. Вторая часть у вальгов считалась интересней, чем первая, так что и в этом мире текст должен зайти.

Вот только второй книгой дело не ограничилось — слишком сильным оказался тот проклятущий алмаз. Прошлось работать и над третьей, заключительной книгой серии. Той, что я закончил прямо в день казни. Когда ко мне явился лекарь, чтобы проверить состояние, я практически справился со своей напастью. Теперь главное сбежать отсюда обратно в Миракс как можно поскорее, не попав под влияние какой-нибудь сумасшедшей тётки. Ещё одного такого выверта мозгов я не вынесу.

— Ты очнулся? Дружище, с такими проблемами тебе нужно было оставаться в своей деревне и не высовываться, — раздался знакомый голос, от которого я резко вскочил в кровати. Рядом со мной, удобно устроившись на стуле, сидел Эльрин Ондо. Хотя, наверно, уже не Ондо — на декоративном наплечнике красовался клановый символ в виде головы змеи. Причём не какой-то обычной, в виде удава или даже кобры, нет. На плече Эльрина была нарисована хищная треугольная голова гадюки, отливающая золотым светом. Белобрысый сменил фамилию на Слик и, судя по тому, что я вижу, тотем правящей семьи принял парня.

— Кто ты?

— А тебе не всё равно? Я всё тот же Эльрин, что доставал тебе пирожки и веселил прибаутками. Всё тот же Эльрин, которому ты спас жизнь и который является твоим должником. Тот же самый Эльрин, что считает тебя своим другом и надеется, что это взаимно. Что изменилось от того, что ты узнал мою фамилию? Обе фамилии.

— Ондо и Слик? Это невозможно! Ни один Медведь не свяжется с Гадюкой!

— Да ты что? А как же Лиара? Или ты действительно думал, что то, что происходит до инициации, можно игнорировать после? Ты свои чувства куда денешь? А её? Лег, дружище, сам себя-то хоть не обманывай. Хочешь сказать, что даже близко не подойдёшь к ней, если поступить на первый курс Миракса?

Эльрин знал, куда бить — крыть этот аргумент мне было нечем. Несмотря на заверение девушки, что после инициации начнётся другая жизнь, я категорически с этим был не согласен — мне только-только довелось испытать радость отношений и чувств. Отказываться от них я не собираюсь.

— Что касается меня… Ладно, кое-что я тебе расскажу. Учти, если об этом хоть кто-то узнает, меня накажут. Причём сурово. Лег, что тебе известно о твоей матери?

— Практически ничего, — нахмурился я. — Она умерла, когда родила меня. Отец новую жену так и не взял — он до сих пор любит мою мать. Постоянно ходит к ней на могилу. К чему такой вопрос?

— К тому, что до того, как стать женой твоего отца, она носила фамилию Уркал, принадлежащую клану Питонов. Но она не является урождённой этой семьи. Она являлась истинным Сликом! В двадцать пять её выдали за одного придурка из клана Питонов и целых десять лет тот, кто дал мне жизнь, измывался над матерью. Над нашей матерью, Лег! Она несколько раз пыталась сбежать, но каждый раз её грубо возвращали обратно. Клан Питонов был слишком важным для Сликов, чтобы вмешиваться из-за нелёгкой судьбы одной из своих многочисленных дочерей. Когда я родился… Тот ублюдок устал от матери и решил её убить. Ей вновь удалось сбежать. Понимая, что Слики вернут её Питонам, она отправилась к единственному человеку, которого любила с Академии. К тому, что всю свою жизнь любил только её. К твоему отцу, Ингару Ондо. Он принял мать, даже вместе с ребёнком. Но когда он узнал, что с ними произошло, то… На следующий день Империя содрогнулась от новости, что верхушка клан Питонов была полностью вырезана, несмотря на то что её защищали четыре инферно. Гнев Императора был страшным, но Ингар был в своём праве — перед местью он взял мою мать в жёны, пойдя против всего, что было ему дорого. Говорят, даже ваш тотем был против этого союза и как-то наказал наглеца. Меня забрал на воспитание дядя, а через семь месяцев после этого появился ты… Да, через семь — ты родился на два месяца раньше срока. Мать умерла и единственная ниточка, связывающая нас, оборвалась. Так что чисто формально ты мой брат, Лег Ондо, но по факту мы разные.

— Это невозможно, — ошарашенно прошептал я. — Только не отец! Он же ненавидит Гадюк и всё, что с ними связано. Он даже с Ландо поцапался в Академии!

— Дружище, я и так рассказал тебе слишком много. Повторюсь — если кто-то об этом узнает, меня накажут. Сильно накажут. Моя прошлая фамилия была указана только на первых десяти экземплярах книги, что предъявлялись жюри. Они уже изъяты. Весь мир видел книгу уже с исправленной фамилией, так что ни у кого больше не возникнет вопросов в мою сторону. Хочешь подробности — спроси своего отца. Уверен, он поведает тебе увлекательную сказку.

— Твой дядя… Кто он?

— Нет, Лег. Эту тему я больше не поднимаю. Если хочешь сохранить нормальные отношения — забудь всё, что я тебе только что сказал и продолжай общаться со мной как со своим другом. Я действительно горжусь знакомством с тобой. Ты многому меня смог научить. Прежде всего тому, что не имя делает человека человеком, а его поступки.

Дверь распахнулась от резкого удара и в комнату влетела Лиара.

— Лег, наконец-то ты очнулся! — не стесняясь Эльрина, девушка бросилась мне на шею, крепко обняв и поцеловав. — Я так испугалась, когда увидела кровь. Император сделал заявление, что тебя отравили кто-то из Коршунов! Это правда? Отец мне ничего не говорит. Эльрин, зараза такая, ты куда пропал?! Почему не сказал, что тебе уже шестнадцать? Так друзья не поступают! И… Ой… Ты Слик?! Но как?! Я же всех родственников знаю, тебя среди них нет!

— Император подарил Легу и всем его соавторам право на трёхдневное пребывание во дворце, — усмехнулся белобрысый. Мне показалось, или за эти два месяца Эльрин невероятно повзрослел? От былого шумного и в чём-то сумасбродного мальчишки не осталось и следа. — Мы можем начать препираться, выясняя, кто из нас кем является, а можем на время позабыть обо всём на свете и потратить эти три дня на осмотр достопримечательностей. Лично я понятия не имею, когда меня вновь пустят во дворец даже с этим красивым символом на плече. Так что я выбираю поход. Лег?

— Дворец, — Эльрин был прав — выяснять отношения прямо сейчас было бы глупо. Судя по реакции Лиары, книгу она ещё не видела, как и все указанные на ней фамилии.

— Вот и договорились. Пойду поищу Хада и Белис. Лиара, помнится, ты обещала Легу экскурсию. Ничего, если мы упадём к вам на хвост? Побродить по дворцу без сопровождающих дорогого стоит.

— Нет, — резко ответила девушка и подскочила к Эльрину. Тот даже дёрнуться не успел, как возле горла очутился острый нож. Лиара была невероятно быстра для простого человека. — Я не позволю бродить здесь какому-то безымянному выскочке. Либо ты говоришь, к какой ветке Сликов относишься, либо я зову охрану, обвиняю тебя в самозванстве и всё равно узнаю правду. Обещаю тебе, как единственная дочь второго наследника престола, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебе это не понравилось. Поэтому я повторю вопрос ещё раз, последний — по какому праву ты носишь на плече символ моей семьи?

— По праву, дарованному мне дядей и подтверждённому тотемом, — после долгой паузы ответил Эльрин, глядя, почему-то, на меня. — Моего дядю зовут Ландо Слик, шестой наследник престола. И я очень надеюсь, что ты не побежишь к нему с расспросами. Если он узнает, что я вам только что проболтался, виделись мы сегодня в последний раз.