Глава 19
— Нет! Я сказал — нет! — грозный крик Ингара был слышен, наверно, в самой столице.
— Ты не можешь запретить мне предстать перед тотемом, — Эльрин продолжал гнуть свою линию с маниакальным спокойствием. — У тебя нет такого права, вождь!
— Мальчишка прав, но вы продолжайте, я тут спокойно посижу в сторонке, — откуда-то из глубины главного зала раздался голос Ландо Слика, но никто на шестого наследника даже внимания не обратил. Вождь был слишком зол на явившегося Эльрина, старейшины свинтили ещё полчаса назад, когда оружие Ингара забрало тепло первый раз, Баркс привычно жевал губами и молчал, а я сидел в сторонке и наслаждался зрелищем. Признаться, воссоединение отца и приёмного сына вышло не таким, каким это обычно пишут в книгах. Поэтому неожиданное появление ещё одного участника все просто проигнорировали. Никто не спешил падать на колени и просить благословения.
— Я запрещаю тебе приближаться к вотчине Медведя! — Ингар явно не собирался сдавать позиции.
— А я тебя и не спрашиваю! Я тебя в известность ставлю, что собираюсь пройтись по твоим землям. Не ты даёшь право называться Ондо — только тотем! И я собираюсь убедить его, что достоин этой фамилии! — откуда Эльрин набрался этой упертости и для чего ему вообще вздумалось войти в мою семью, я не понимал. Вроде родственник только по матери, крови озверевшего в край Ингара в нём нет, но даже не пытается сдать назад. Баран упёртый его тотем, а не медведь.
— И вновь напомню — мальчишка имеет на это право, — Ландо, как и я, явно наслаждался ситуацией, периодически подливая масло в огонь.
— Да чтоб вас всех разорвало! — рявкнул Ингар и со злостью обрушил топор на пол. По камням пошла длинная трещина, а лезвие ушло почти наполовину. Зато заметно потеплело — от холода я даже перестал кончики пальцев ощущать.
— Эльрин Слик может предстать перед нашим тотемом в любой момент, — перевёл ругань внука на человеческий язык Баркс. — Когда желаете пройти процедуру?
— Через две недели. Вместе с Легом. Я пойду первым, — видимо, белобрысый давно для себя всё решил, потому что на этот раз насторожился Ландо.
— Ты не пойдёшь с ним в один день! — послышался голос шестого наследника, но Эльрин даже не повернулся в его сторону. Лишь удостоил репликой:
— У тебя нет права что-то мне запрещать, дядя. Моя жизнь принадлежит мне и только мне. И лишь я решаю, когда и куда могу идти.
В зале повисла тишина — все осмысливали услышанное. То, что требовал Эльрин, не очень приветствовалось, хоть кое-где и практиковалось. Сама процедура для меня являлась загадкой, но кое-что я всё же знал. Каждый раз, когда должна состоятся инициация, шаман доносит до духа-хранителя имена и фамилии тех, кто к нему пожалует. Обычно инициируются по одному — тотем не любит перенапрягаться. Если же испытуемых несколько, и некоторые из них являются недостойными способностей и фамилии, дух-хранитель уничтожает неугодных, а их силу передаёт достойным. Решение Эльрина идти со мной в один день, причём первым, говорит о том, что он готов умереть и отдать мне всю свою силу и мощь, какой бы она ни была. И вероятность этого значительна, учитывая не самые простые отношения между Бурыми Медведями и Гадюками. Поэтому Ландо так встревожился.
— Так тому и быть! — Ингар исподлобья посмотрел на Эльрина. — Если тотем признает тебя достойным — я приму тебя. Лег, шаман, следуйте за мной. Мне нужно с вами поговорить.
То, что вождь покинул свой зал, оставив в нём сразу двух отливающих золотым символом Гадюк, являлось грубым нарушением этикета. Таким, за которое вполне можно схлопотать неплохое наказание, вплоть до смертной казни, но Ингару на это было плевать. Он медленно брёл в сторону вотчины тотема, размышляя о превратностях судьбы. То, что казалось давно забыто, всплыло вновь и начало качать права. Так и не зажившие раны на душе начинали ныть, стоило только взглянуть на Эльрина — он слишком сильно походил на мать. Слишком.
— Садитесь, — Ингар первым рухнул на камни и взглянул на свою деревню. За год в ней произошли огромные изменения — появился водопровод, начинали отстраивать нормальную канализацию, вырубали леса под новую дорогу. Совместная работа с Пантерами приносила свои плоды — у клана появились деньги, которые можно тратить на развитие, а не на выживание. Учитывая же право Императора на покупку устройств Паука, члены клана Бурого Медведя впервые за три сотни лет смогли ощутить себя настоящими людьми, а не изгоями.
— Что ты знаешь об Эльрине? — прямо спросил отец. Отнекиваться или недоумённо хлопать глазками я не привык, так что без утайки выложил историю, рассказанную мне белобрысым.
— Дейре была для меня всем, — глухо произнёс Ингар. — С первого курса Миракса мы были вместе. Даже её семья ничего не могла с этим поделать. Из-за неё я поругался с Ландо и едва его не прибил, но она заступилась за брата. А затем и за меня, сумев вымолить у Императора для меня прощение… Но этим она обрекла себя на нечто более страшное, чем смерть — на союз с нелюбимым. Когда спустя года она явилась ко мне с ребёнком… Вся избитая, запуганная, слабая. Я готов был порвать весь мир. Но я понимал — простая месть обернётся для клана крахом. И тогда я взял её в жёны. Тотем был против.
— Не просто против — он был взбешён, — поправил Баркс. — Вождь пошёл против духа-хранителя. За что и получил своё наказание.
— За то, что я взял жену против воли духа-хранителя, тот даровал мне право последнего зачатья. Ты мой первый и единственный сын. Но зато вся Империя узнала о том, что такое месть разгневанного Медведя. Я уничтожил Питонов. Выслеживал их везде, где только мог и никто не мог мне помешать… Сейчас Питоны — скопище слабых и безвольных тварей, разбросанных по всему миру. Как клан они больше не существуют. Дейре понесла через несколько недель, но то, что творил с ней бывший муж… Она не хотела жить. Она не боролась. Она сдалась, как бы я не уговаривал её остаться. Ты родился на два месяца раньше срока — Дейре умерла не после родов, а до. Пришлось тебя спасать. Ты был слабым, хилым, лишённым воли. Тебе даже способности тотема не пристали — настоящий Медведь, упав головой вниз с дерева, встал бы, отряхнулся, нашёл топор и срубил бы обидчика под корень. Но случилось то, что случилось. Один Лег умер, родился второй Лег. Ты.
— Почему Ландо так возится с Эльрином? Почему забрал его, воспитал в тайне от всех? С чего такая забота?
— Дейре является запрещённым именем у Гадюк. О ней не принято вспоминать. Ландо… У него и Дейре была общая мать. Император меняет жён, как перчатки. Едва ли найдётся два наследника от одной женщины. Дейре была дорога Ландо, потому что это была его настоящая, полнокровная сестра. Единственная.
— Тогда я не понимаю, почему ты не хотел, чтобы Эльрин попал к нашему тотему?
— Потому что никто не знает, как отреагирует медведь на вернувшегося блудного сына, — ответил за вождя Баркс. — Внимательней будь, Лег. Тебе же всё только что рассказали.
— Ты признал ребёнка своим сыном! — догадался я. — Эльрин — мой брат! Причём не только по рождению, но и по признанию!
— Я не хочу его терять. Он слишком похож на неё…, — тяжело вздохнул Ингар и как-то разом осунулся. Я заметил, что отец уже далеко не молод. По сравнению с тем же Ландо он и вовсе выглядит стариком.
— Поговорили и хватит, — Баркс подвёл черту под этой темой. — Лег, что у тебя произошло в поезде? Зачем тебе броня инферно? Что вообще у тебя произошло с последней нашей встречи?
— Броня для изучения. Хочу понять, каким образом она взаимодействует с телом, — пояснил я и на какое-то время превратился в оратора, пересказывая события последних месяцев. В том числе и алгоритм подготовки неинициированных ребятишек — в соглашении о неразглашении с Академией пункт о том, что мой клан будет владеть этой информацией, был указан отдельной строкой. Боролись мы за него до хрипоты, но я победил. Хотя особую радость я испытывал из-за того, что мне удалось отстоять броню убитых Ландо инферно. Когда действие яда закончилось, то я, недолго думая, раздел трупы — во мне проснулся исследовательский интерес. Первое время накатывал тошнота, но чем дольше я копался во внутренностях, тем спокойней становился. То, что лежало на полу, не было человеком. Внешне — да, но не внутренне. Часть органов отсутствовала, присутствовали какие-то новые и кругом был металл. Даже не металл — ткань, перемешанная с чем-то металлическим. А вот Корин разочаровал. У него я не обнаружил ничего ценного. Камни, которыми он оперировал, разрядились. В теле никаких изменений замечено не было. Казалось — это самый простой человек, но именно его в первую очередь утащили люди Ландо, встретившие нас по прибытию поезда. Инферно уволокли тоже, но броню я смог задержать, заявив, что только Ландо имеет право её у меня забрать.
— Алый бант? — нахмурился Ингар. — Я о такой организации никогда не слышал. Шаман?
— Откуда? Сидим тут, в деревне, носу дальше огорода не высовываем. Меня другое беспокоит — невесть откуда взявшийся маг. Причём не самый слабый — остановить ангела не каждому дано. Тем более такого ангела, как Ландо. Я не слышал, чтобы Львы славились такими способностями.
— В том-то оно и оно, — протянул Ингар. — Мир меняется. Видимо, пора меняться и нам…
— Ещё одно. Долг Ландо — хочу с вами его обсудить. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать, как правильно поступить, поэтому…
— Ничего не говори, — предостерегающе поднял руку Баркс. — Это твой должник и только тебе решать, что с ним делать. Думай только о себе. Не о клане, не о будущем. Только о том, что нужно тебе здесь и сейчас. Уверен, другого такого шанса у тебя не будет.
— Это твоё решение, сын, — подтвердил Ингар и поднялся на ноги. — На сегодня достаточно. Никаких тайн в чертогах — соглядатаи Гадюк сидят там круглые сутки. Думают, что я их не вижу… Идиоты кровозадые…
Две недели до инициации промелькнули, как один день. Помню, что мы что-то делали, к чему-то готовились, куда-то ходили, но, если спросить, что конкретно мне пришлось выполнять за это время, ответить не смогу. Всё и ничего одновременно. Хад и Эльрин погрузились в деревенский колорит и стоит отдать им должное — не сломались. Конечно, несколько раз отвешивали комментарии относительно туалетов на улице, но друзья и сами видели те изменения, что происходили с моей деревней. Да и не деревней уже — небольшим городком под скромным названием Туро. За последние полгода население увеличилось раз в два — Бурые Медведи со всей Империи устремились обратно в свою вотчину. Изгои начали превращаться в довольно интересных партнёров — появились даже торговцы из провинции. Приезжал кто-то из Тигров, чтобы лично засвидетельствовать почтение перед обладателем золотой головы гадюки. Ландо смылся в первый же день, обещав вернуться к инициации, так что Эльрину пришлось отдуваться за всё своё семейство.
Но самое чудесное, что я ощутил дома и чего мне критично не хватало в столице — это воздух. Чистый, свежий. Парни первые два дня ходили как не свои, опьянённые кислородом и однозначно заявили, что лучше прожить всю жизнь в такой глуши, подальше от цивилизации, чем возвращаться в смрад столицы. В общем — дел хватало. Так что, когда наступил долгожданный момент, я даже не понял, что произошло. Вроде шёл себе спокойно по улице, никого не трогал, как неожиданно пространство вокруг меня потемнело и я едва не налетел на полупрозрачную фигуру медведя. Дух-хранитель явился ко мне во всей своей красе.
— Я жду тебя! — произнёс тотем и громогласно зарычал. Вот теперь-то я проникся — услышать настоящий рёв нашего духа-хранителя такое себе удовольствие. Даже когда мир вернулся в нормальное состояние, я продолжил стоять на месте, словно прикованный. В ушах всё ещё стоял звон, а перед глазами плясали звёздочки.
— Ну вот, теперь и ты готов, — послышалось ехидное замечание Эльрина. Брат сразу понял, что случилось — то же самое произошло с ним полгода назад. Хад эту процедуру уже прошёл — неделю назад тотем соизволил обратить свой взор на своего нового члена клана. Результат был предсказуемым — как выпускнику подготовительного курса медведь даровал моему другу право пользоваться маной и наделил (это мне Хад по секрету сказал) клеймом 7/15. Не самый сильный, если сравнивать с шаманом клана (10/25), но гораздо сильнее того несчастного охотника, что прикончили гоблины во время моего знакомства с Ландо Сликом. В качестве именного оружия Хаду презентовали красивую рапиру, сверкающую синим пламенем. Правда, что она делает, друг ещё до конца и сам не понял, поэтому дни напролёт проводил на тренировочной площадке, изучая новые способности и радуясь им, как ребёнок новой игрушке.
— Идём! — Эльрин потянул меня к горе за оградой. Вотчина духа-хранителя находилась вне поселения. Дороги у нас уже умостили гладким покрытием с хорошим водоотведением, так что нам не приходилось прыгать с камня на камень, как раньше. Проходя мимо дома, я заметил Игнара. Вождь, скрестив руки, стоял на веранде и смотрел куда-то в даль. Рядом с ним находился Ландо Слик — даже издали его чёрная броня была узнаваема. Мужчины молчали — всё, что можно, уже было сказано. Эльрин от своего решения так и не отказался.
— Готов? — Баркс встретил нас перед точкой инициации. В обычное время это была простая пещера, где я, например, часто скрывался во время игры в прятки, но сейчас напряжение в воздухе говорило о том, что чужаку подходить сюда опасно. Наш дух-хранитель не обладал терпением. В отличие от большинства тотемов, он вначале бил, потом разбирался, по кому пришёлся удар. Медведь, что с него взять.
— Всегда готов, — ухмыльнулся Эльрин, подкидывая в руках силовой камень, однако за этой показушной бравадой даже я чувствовал страх. Белобрысый прекрасно понимал — с большой долей вероятности он отсюда живым не выйдет. Но отговаривать его от такого шага я уже устал. Всё, что мне оставалось — смотреть, как Эльрин танцующей походкой согласившегося с самоубийством человека входит в пещеру и исчезает в темной дымке. Причём так резко, что я непроизвольно дёрнулся вперёд, чтобы помочь. Баркс железной хваткой вцепился мне в плечо и пояснил:
— Это нормально. Говорит о том, что тотем согласен его оценить. Если бы Эльрин был недостоин взора, уже сейчас был бы мёртв. Это хороший знак, Лег. Хороший.
Я с нескрываемым удивлением уставился на Баркса. Тотем великий, да старик переживает за Эльрина! Искренне, со всеми доступными ему эмоциями и только понимание того, что он является шаманом клана, не позволяло терять лицо. Кто бы мог подумать, что нашему прадеду не чужды эмоции?
— Чего так долго? — проворчал Баркс спустя минуту и неожиданно тёмная пелена, закрывающая внутренности пещеры от всего мира, налилась яркими красками. Красный, синий, зелёный. Они менялись с такой скоростью, что у меня в глазах зарябило. Однако я должен признать — это было красиво! У меня даже рот открылся от удивления. И не только у меня — я услышал ошарашенный шёпот шамана:
— Тотем великий! У нас витязь!
Знакомое слово, я уже один раз его слышал, но смысл для меня остался непонятен. Расспросить Баркса не удалось — в этот момент полностью обнажённый Эльрин вышел из пещеры и рухнул на колени. В руках у белобрысого жёлтым светом горел полуторный меч, а на плече появилась татуировка. У меня во рту пересохло, когда я увидел цифры, что даровал тотем моему брату: 16/31. Это что же за монстр такой родился, что даже столетний старик ему не ровня?
— Чего ты стоишь? Помоги другу встать! — заволновался Баркс. Всучив мне силовой камень, старик едва не затолкал меня в круг, оставаясь, тем не менее, на месте. Ему нельзя пересекать незримую черту. Я ринулся вперёд и услышал звон — тотем даровал мне право находиться на его земле. Решив, что это сейчас не самое важное, я добрался до друга. Досталось ему крепко — из ноша шла кровь, глаза походили на два огромных блюдца, лишённых всякого смысла, он озирался по сторонам, явно не понимая, где находится и кто он вообще такой. Но не падал, оставаясь на коленях.
— Вставай! — я попытался поднять Эльрина и едва не рухнул сам. Мне показалось, что лёгкий на вид брат весит целую тонную! Я вообще не мог сдвинуть его с места!
— Эльрин Ондо! — закричал я, копируя наставников из Академии. — Немедленно поднялся на ноги и вышел за черту. У тебя десять секунд! Давай, размазня, собрал волю в кулак и двинул отсюда! Ты Бурый Медведь, или дохлая Гадюка, что только и делает, что ползает? Встал и вышел! Выполнять!
Подействовало! Раздери меня тотем — подействовало! Взгляд Эльрина так и остался стеклянным, но он с зубодробительным рёвом, как заправский медведь, поднялся и на негнущихся ногах пошёл прочь от пещеры. Шаг, затем второй, третий. Я продолжал подбадривать Эльрина до тех пор, пока он не пересёк некую незримую черту. Брата подхватил шаман и жестом указал мне на пещеру. Настала моя очередь проходить инициацию.
Чёрную пелену я даже не заметил — казалось, что её вообще не существовало. Просто некий визуальный эффект, чтобы скрыть то, что творилось внутри. Там же горело несколько ламп, между которыми сидел тотем. В буквальном смысле сидел — умостив свою мохнатую задницу на какой-то булыжник. Полупрозрачный дух-хранитель дождался, пока я подойду ближе, после чего глубоко втянул носом воздух.
— Сядь, тот, кто носит имя Лег Ондо, — пророкотал тотем, после чего вполне человеческим жестом указал на один из камней. Я устроился, с интересом смотря на могучее существо. Страха не было. Любопытство, интерес, желание узнать, что это такое, но точно не страх. Тотем какое-то время молчал, продолжая периодически всасывать в себя воздух. Наконец, он пророкотал:
— Ты не человек, тот, кто носит имя Лег Ондо. И твой камень мне не интересен. Камни нужны людям.
Я хотел было съязвить, мол, кто бы говорил, но прикусил язык. Нет, не из-за того, что боялся тотема или того, что на меня кто-то влиял. На меня снизошло озарение. На самом деле тотем был человеком! Не сейчас — в прошлом! А облик медведя… Это всего лишь оболочка. Оставлять этот комментарий без реакции я не мог, поэтому склонил голову и произнёс:
— Я вальг в костюме человека, ты человек в костюме медведя. Какая разница, кто мы, если и ты, и я — разумные существа, находящиеся в клане Бурого Медведя?
— Ты понял, — медведь рыкнул и превратился в дымку, чтобы сформироваться в крепкого, косматого, в чем-то грубоватого, но вполне себе обычного, хоть и полупрозрачного, человека, одетого в достаточно дорогой костюм. — Тогда поговорю с тобой в этой, давно забытой форме.
Повисла тишина. Я не знал, что нужно говорить, призрак тоже не спешил вершить свой суд. Наконец, он спросил:
— Расскажи, как ты пользуешься магией?
— Вижу источники силы и порождаемые или линии. Если источник свободен, не замкнут на себя или на устройство, а также никому не принадлежит, то у меня есть возможность оперировать линиями. Складывать из них конструкции, отправлять энергию в другие места, тащить к себе. Но с последним я не очень экспериментировал — мне становилось плохо.
— Понимаю. Магия приклеивается к твоей оболочке, а без ёмкости, способной её поглощать, начинает влиять на ближайшие объекты, где есть электричество. Мозг и сердце. Поэтому тебе становится плохо. Когда электричества мало, заёмная сила плохо расходуется. Именно поэтому, когда ты начинаешь активно думать, вспоминать или решать задачи, голова начинает работать, а тебе становится легче. К тому же запоминание материала переходит на другой уровень. Это ведь то, что принесло тебе имя в Академии?
— Ты и это знаешь? — удивился я.
— Я хранитель. В мои обязанности входит знать всё, что происходит с моим кланом, даже если члены этого клана не являются людьми.
— Ты уже второй раз указываешь мне на происхождение, словно это что-то противозаконное. Мы оба знаем, кто я такой. К чему эти напоминания? В конце концов, это ты призвал меня в это тело, а не я самолично его занял. Всё, что мне остаётся — честно делать всё, чтобы доказать своё право находится в этом мире.
— Поэтому я дал тебе право войти сюда, — на лице призрака не было ни одной эмоции. Словно с манекеном разговариваешь. — Хотел лично посмотреть на то, во что ты превратился за полтора года и уже потом принимать решение. Мне нравится то, что ты делаешь для клана. Мне нравится то, куда повернул вектор развития. Нравятся люди, которых ты привёл. Из них выйдут могучие воины. Но меня смущает твоё происхождение. Я не знаю вальгов. Не знаю, на что они способны. Но ещё сильней я не понимаю, что происходит от симбиоза человека и вальга. Тебе сколько лет было, когда ты погиб?
— Тридцать, — ответил я, не понимая, куда клонит тотем. — Седьмое перерождение.
— Верховный маг, проживающий седьмую жизнь… Не кажется ли тебе, что твоё поведение в этом мире немного не похоже на мудрого и взвешенного мага? Ты же плёл заговоры против Императора, раскусывал интриги, как орешки, а здесь ведёшь себя, как какой-то безусый юнец. Спокойно сливаешь на сторону важную информацию, показываешь свою силу, а перед Императором так и вовсе на колени рухнул. Что, справиться с давлением не мог? Верховный маг… Слишком много в тебе от Лега осталось, и оно настолько плотно вошло в твою суть, что ты сам этого не понимаешь. Ты уже не тот вальг, что жил в своём мире. Далеко не тот. И ты не Лег. Поэтому… Если я дарую тебе силу, кто даст гарантии, что ты не обратишь её против своих? Что ты сможешь вообще с ней совладать?
Вопрос явно носил риторический характер, поэтому я промолчал. Новость о симбиозе оказалась для меня неприятной. С этим нужно будет обязательно разобраться.
— С другой стороны — если не дам, то кто потянет клан дальше? Эльрин силён, но он предназначен для других целей. Хад хорош, но недостаточно. Вождь слаб и прощать его я не собираюсь. Шаман стар. Других достойных Ондо у меня нет. И в ближайшие года не предвидится. Перерождаемся мы, вальг. И в этом проблема, которую нужно решать. Нам нужна свежая кровь, даже если это кровь другого мира.
И вновь молчание с моей стороны. Видимо, давно тотем не разговаривал.
— Для того, чтобы быть витязем, в тебе не хватает духа. Воли. Слишком много осталось от того безвольного теста, что когда-то называлось Легом Ондо. Возможно, через год-два, но не сейчас. Да и невозможно создавать двух витязей в один день… Начнётся волнение… Есть у меня одно решение, которое лучше всего тебе подходит, но этот путь должен пройти ты сам. Скажи, вальг, носящий имя Лег Ондо, готов ли ты рискнуть жизнью? Согласен ли ты стать истинным магом этого мира?
Вопрос явно был с подвохом, но выбора у меня, по сути, не было. Я действительно не герой. Броситься в гущу сражения, конечно, могу, но выйти из неё без повреждений — вряд ли. Не моё это.
— Да. Что я должен делать?
— Для того, чтобы стать магом, тебе необходимо учиться. Я этого сделать не могу — на мне запрет. Других учителей в мире, населённом людьми, нет. Тебе нужно отправиться туда, где властвуют истинные властители этого мира — гоблины. Завоюй их уважение и тогда они откроют тебе истинную силу дракона. Но на этом пути есть одно ограничение — мифрил. Ты должен его избегать. Если ты поглотишь хоть крупицу этого презренного металла, гоблины тебя не примут.
— Это ведь не все условия? — уточнил я. — Слишком просто получается.
— Не все, — подтвердил дух-хранитель. — У тебя будет ровно год с момента инициации до того, как стать магом. Если ты не сможешь за это время найти подход к гоблинам, ты перестанешь видеть магические линии. Ты станешь обычным смертным, таким же, как всё остальные. Поэтому ты должен для себя решить — готов ли ты рискнуть и отправиться далеко на северо-запад, к самому воинственному племени, или ограничимся тем, что я открою тебе право использовать способности? Во втором случае ты продолжишь видеть магические взаимодействия. Кстати, это довольно забавная ситуация… Становясь духами, мы даём клятву никогда не давать людям возможность выбора, никогда не приходить к ним в первородном обличье. Я приносил клятву в том, что всё, что получают от меня люди, является лишь моей волей и мой клан должен принимать это беспрекословно. Что скажешь, вальг, носящий имя Лег Ондо? Какой выбор ты сделаешь?
— А разве он на самом действительно существует? — усмехнулся я. — Ты же прекрасно знаешь, что я выберу.
— Знаю, — согласился тотем. — Потому и предлагаю. Прими своё оружие, бывший вальг по имени Лег Ондо. Правом, данным мне великим Драконом, основателем этого мира, я нарекаю тебя человеком со всеми правами и обязанностями. Отныне ты — чародей! Докажи своё право на это звание и подтверди его на алтаре Зул’вара!
***
Баркс уложил Эльрина на землю и достал полотенце. Прошедшие инициацию рождались заново и возвращались в мир, измазанные в околоплодных водах. Обычно шаман поручал омывать новеньких своим помощникам, но не сегодня. Никто не должен был видеть смерти члена императорской семьи. Сейчас же, когда Эльрин вышел, никто не должен видеть слабого витязя.
Они рождались настолько редко, что считались мифом. Один на сто тысяч, если не на миллион. Так же, как и все остальные, витязи получали доступ к мане и праву использовать дарованную тотемом магию. В этом они мало чем отличались от всех остальных. Так, немного мощнее, да и только. Настоящие отличия заключались в другом — витязи умели запоминать и адаптировать под себя все способности, что использовались против них. Лечение, атака, поддержка — всё! Единственное ограничение — количество свободной маны, тратящейся на заклинания, но даже здесь Эльрин продемонстрировал что-то запредельное. Шестнадцать единиц после инициации можно увеличить различными техниками раза в два, что превратит парня не просто в витязя, а в настоящего монстра. Ему даже мифрил жрать не нужно — ни один ангел по силе близко не будет равен этому белобрысому чудику. Всё же правильно он сделал, что настоял на инициации. А со способностями Баркс новому витязю поможет. Как не хорохорься, но от своей натуры не убежишь. Недаром же он сам носит это почётное, но тяжёлое бремя… Это ещё что такое?
Шаман замер с занесённой тряпкой. Лег задерживался, но особой опаски не было — тотем не должен был навредить сыну вождя. После того, как родился витязь, Баркс особо не рассчитывал на что-то серьёзное. Будет хорошо, если Лег повторит показатели Хада — и тогда лет через тридцать сможет стать достаточно сильным одарённым. Но то, что происходило с защитной пеленой… Такого при рождении обычного человека не бывает… Такого вообще не должно быть — он, столетний старик, никогда об этом не слышал. Тёмная пелена не меняла цвет — она разом обрела все возможные цвета мира! Это была даже не радуга — это был весь спектр от черного до белого. И этот спектр собирался кого-то рожать!
Что же это, тотем смилуйся, такое?
***
— Стреломёт? Ты хоть раз слышал о том, чтобы тотем даровал кому-то стреломёт? Как твой Медвежонок его получил? — Ландо Слик смотрел на Ингара Ондо, ожидая ответа. Два непримиримых врага договорились на время забыть былые распри, чтобы разобраться с тем, что даровал тотем их детям. И эти дары им не очень нравились.
— Для меня эта такая же новость, как и для тебя. Это создаст проблемы.
— Проблемы? Да его прикончат при первом же удобном случае! На всякий случай, чтобы избежать проблем в будущем! Именное оружие дальнего действия — это не просто опасно, это недопустимо! И что это за светопреставление было с инициацией? Откуда радуга? Он тоже витязь?
— Ты же прекрасно знаешь, что двух витязей в один день не бывает. Подождём, когда он придёт в себя и расспросим. Может он стал простым человеком.
Ингар закладывал в эту фразу немного другой смысл, чем услышал Ландо.
— Простым человеком? С татуировкой пятьдесят-пятьдесят? Максимальные значения сразу по двум параметрам у простого человека? Медведь, не зли меня, тотемом тебя прошу. Я и так на взводе! Сын Дейре — витязь… Проклятье! Когда отец об этом узнает, прикажет по косточкам его разобрать, чтобы понять, как поглощаются способности. Не было печали…
— Я обучу его скрываться. У меня же это получилось. Пришли доверенного человека — нужно передать ему способности Гадюк.
— Доверенного? Нет, Медведь, я в этом мире никому не доверяю. Я сам передам ему всё, что знаю. Но только ему — к твоему Медвежонку я и близко не подойду…
***
… к твоему Медвежонку я и близко не подойду…
— Не нужно ко мне подходить, — произнёс я, появившись в зале заседаний. Меня шатало, выворачивало, но позволить себе такой слабости, как отдых, я не мог. Мне даровано слишком мало времени. Когда я очнулся, тотем в форме медведя вновь меня навестил и даровал способность. Ту, что должна спасти мне жизнь, когда всё будет плохо. Явился шаман и по его задумчивому виду было видно — он озадачен. Не каждый день к тебе является дух-хранитель и обязывает в срочном порядке обучить вновь инициированного пользоваться способностями. Много времени мне не понадобилось — сказался опыт работы с силовыми линиями. Несмотря на то, что мне действительно было плохо, я протестировал то, что даровал мне тотем и очутился на совещании. Отлично! Эти двое мне как раз и нужны!
— Как ты сюда попал? — нахмурился Ингар и в зале заметно похолодало.
— Возвращение домой. Способность, дарованная тотемом. Я ещё не до конца в ней разобрался, но это сейчас неважно. Хорошо, что я вас застал. Отец — мне нужно будет покинуть вас. Тотем поручил мне одно дело, отказываться от которого я не могу. У меня есть всего год, так что с Академией придётся повременить. Подробности расскажу позже. Что касается вас, Ваше Высочество, то… Ландо Слик! Я освобождаю тебя от долга крови. Ни мне, ни моему клану ничего от тебя не требуется. Слово произнесено!
Реакция тотема оказалась настолько мощной, что я зашатался. Медведь явно имел какие-то планы на эту Гадюку, но не я. Ландо потёр запястье, откуда исчезла татуировка и подозрительно сузил глаза:
— Почему?
— Потому что тебе возвращаться во дворец. Потому что твой отец слишком силён, чтобы от него скрыть эту печать. Лично мне не кажется, что Император обрадуется тому, что один из его наследником задолжал Медведям. Мы, конечно, уже не изгои, но и добренькими подданными точно не будем. Я не хочу, чтобы дядя моего брата пострадал, даже если этот дядя меня ненавидит.
— Почему тебе нужно уйти, сын? — спросил Ингар. То, что отец задал этот вопрос при Ландо, говорило о том, что у них если не перемирие, то дружба против кого-то. И, видимо, доверие перешло на новый уровень. Раз так, то, возможно, Ландо тоже может мне помочь.
— У меня есть год, чтобы подтвердить своё право на дарованное тотемом звание и мне нужно двигать к северо-западным гоблинам. Кто-нибудь из вас знает, какие особенности есть у чародеев? На ближайший год я превратился в одного из них…
Конец 1-й книги.
Москва май-июнь 2021