1 глава

— Выпускай его!

— Объект еще не готов.

— Выпускай его, черт побери!

Этот голос отозвался во мне тупой болью.

Второй. Надрывный, истеричный. Отдающий ароматом крови, который будоражил мой спящий разум и путал его дымкой хищного желания.

Кто бы там ни был, его хотелось убить. Растерзать на мелкие кусочки, чтобы они сгнили на солнце. И я бы сделал это, если бы только мог пошевелиться.

Что это было?

Цепи? Ни одни цепи не были способны удержать меня.

Но состояние было такое, словно из меня достали скелет, оставив только шкуру.

Я не ощущал ни рук, ни ног. Только голову. Потому что вся боль была сосредоточена именно в ней.

Было противное ощущение, словно из моего черепа сделали емкость, наполненную кислотой, куда опустили мозг.

Ощущение не из приятных.

Я пытался двигаться. Хотя бы просто начать моргать. Но ничего не получалось.

Не получилось даже зарычать от злости на эту досаду.

Только в голове стало еще больнее.

И эта боль была единственной, что показывала, что я еще не умер.

— Выпускай его — или мы все помрем самой страшной смертью!

Сме-е-ерть. О да-а-а.

Эти мысли отдавались во мне сладостным томлением.

Это то, что я любил.

То, что делал с удовольствием, погружаясь в эту жажду всем своим хищным существом.

Я стал смертью для многих за то время, что успел прожить.

Но теперь было ощущение, что смерть подбиралась ко мне…кралась легкой неслышной поступью, путая мозг и не позволяя мне ничего понять.

Чем меня держали?

Я не мог даже нахмуриться, словно каждую мышцу в моем теле отключили от соединения.

— Не стоит драматизировать. Опасность уже позади.

Этот голос отдавал почти ледяным спокойствием. Не повышался ни на единую ноту, выражая только полную уверенность в том, что происходит.

А я пытался принюхиваться, потому что, кажется, это единственное, что работало во мне с прежней силой.

Вот только можно ли было доверять собственным ощущениям и тем запахам, которые я выхватывал из общей массы, раскладывая их по степени угрозы для меня?

Потому что они давали понять, что угроза была самая прямая.

Первый аромат, который я ощутил, был искусственный. Безликий.

Как белая твердая масса, слепленная машинами. Люди называли ее пластиком.

Дурной запах. Он не нравился мне.

Но было ощущение, что именно он был настолько близко, что окружал меня коконом, пытаясь скрыть все прочие запахи за своими тисками.

Что же было еще?

Лекарства?

Что-то едкое и раздражающее. Слишком резкое и неприятное.

Но то, то манило меня и будоражило,— это аромат крови. Отчетливый и яркий.

Его я ощущал даже через этот запах пластика и медикаментов.

Хотелось зарычать и облизнуться. Но тело не слушалось меня совершенно, словно его и вовсе не было.

— Опасность всегда будет рядом, пока Нулевой жив!

Гребаный второй голос!

От него несло буквально истерией, отчего хотелось размазать по стенке того, кому он принадлежал.

Странно, что я не мог ощутить своим звериным нюхом, кто именно это был.

Человек? Только они способны испытывать страх настолько сильный, что начинали совершать безумные, совершенно глупые поступки. Становиться жалкими в желании спасти свою шкуру.

— Нулевой ушел. Вы сами это видели. Поэтому смысла отправлять за ним Восемнадцатого нет.

Первый голос был настолько спокоен, что я бы восхитился им, если бы только мог почувствовать.

Меня окружали люди или призраки?..

— Смысл есть всегда, пока война идет! И в этот день фортуна не на нашей стороне!

— Если вы о вашем ранении, то не вижу никакой опасности для жизни. Я осмотрю рану, как только буду свободен.

— Отпускай его, черт подери!

Второй голос сорвался.

Он заорал так, что я дернулся от злости, только не был уверен в том, что мое тело пошевелилось.

Какого хрена со мной происходило?..

Никогда я еще не чувствовал себя таким слабым и беспомощным.

Неспособным защититься от опасности, которая исходила даже от запахов, не говоря уже о том, что я попросту не мог ощутить рядом с собой этих существ, кем бы они ни были.

— Если сделаю это, у нас могут быть проблемы.

— Ты очистил его разум! Какие могут быть проблемы?! Он подчиняется тебе!

— Он не подчиняется. Пока нет. И не стоит забывать о базовых инстинктах. Он будет чувствовать себе подобных, будет видеть их, и не факт, что пойдет против них.

— Не рассказывай мне о базовых инстинктах, мать твою! Я знаю об этом куда больше, чем ты!

Второй голос прорычал где-то очень близко, а я снова напряг все свои чувствительные рецепторы истинного зверя, чтобы ощутить его рядом физически. Но не ощущал по-прежнему ничего.

— И потом, если он не подчиняется тебе, какой в нем смысл?

— Вы хотите слишком многого за слишком небольшой промежуток времени. Такие звери, как он, не приручаются. Потребуется много времени, чтобы приструнить его и сделать хотя бы минимально послушным.

— Тогда избавься от него!

— Разве не вы собирались…

— Я сказал — избавься от него! Сегодня же! Все пошло не так, как я планировал! Он мне больше не нужен!

*********************

Пока ты чувствуешь боль — ты жив.

А если ты не чувствуешь больше ничего?

Я даже не понимал, лежу я или стою.

Остались ли у меня руки, которыми я мог душить своих врагов, и ноги, которые были способны нести меня так быстро, как не мог бы бежать ни один человек или животное?

Потому что я никогда не был человеком, даже если иногда выглядел как они.

Моя медвежья кровь делала меня хищником, умеющим ходить на двух ногах и способным говорить.

Моя медвежья кровь делала меня лакомым куском мяса для них. Тех, для кого я стал бесполезным.

Я был слишком слаб и дезориентирован, чтобы понимать хоть что-то.

Знал только, что в большой беде.

От смерти меня отдаляло только слабое биение сердца.

Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук.

Тук… тук… тук…

Но когда и оно затихло, не было никакого белого коридора. Рядом со мной не появился давно умерший отец, чтобы проводить меня в стан Берсерков за чертой мира.

Только в голове зазвучал голос.

Незнакомый. Низкий. Звучный. Он буквально обволакивал меня собой, словно собирал из мелких разрозненных частей единое целое — меня.

«Беги! Беги! Поднимайся, у тебя мало времени! Убивай людей, которые встанут на твоем пути: все они враги здесь. Беги, пока не выберешься в лес, а там слушай волков. Они покажут тебе дорогу. Беги туда, где луна будет за твоей спиной, и скройся. Я приду за тобой, когда ты будешь нужен!..»

Впервые за долгое время я почувствовал боль.

Она кусала меня острыми клыками, позволяя вновь ощутить руки, ноги, тело. И аромат собственной крови, которая казалась сейчас обжигающе горячей.

«Вставай, воин! Больше нет времени!»

Я не был уверен в том, что смогу просто пошевелиться.

Каждый вдох давался с трудом и ноющей болью во всем теле. Но впервые я услышал собственное рычание и понял, что по-настоящему жив. Что все еще могу дышать, какой бы немыслимой болью это ни отдавалось во мне.

Эта боль была желанна, потому что она сбрасывала оковы искусственного сна с моего сознания, заставляя двигаться, даже если я сам себе напоминал деревянную марионетку, чьи руки и ноги двигались вразнос.

«Беги! Беги!» — звучал неугомонный голос в моей голове, а у меня не было даже шанса понять, враг он, друг или мое собственное позабытое я.

Не знаю, почему я верил ему и делал все так, как он говорил.

Соскребая последние крохи ушедшей и словно позабытой силы, я поднимался, не ощущая ни холода, ни жара, стараясь только почувствовать ступнями твердую землю, пока мир вокруг меня кружился и сводил с ума, напоминая безумную ракету, где я летел ко всем чертям явно не пристегнутый.

«Двадцать шагов вперед. Теперь налево».

Вот это задачка, мать твою!

Меня шатало из стороны в сторону, пока я пытался отсчитать эти гребаные шаги в такт ожившему сердцу, отчего-то не сомневаясь, что голос выведет меня куда нужно. И не предаст.

«Теперь вперед до передела. Здесь будут люди. Они без оружия, но могут вызвать охрану. Убивай всех, кого сможешь. Не дай им сообщать о твоем побеге!»

С каждым шагом мне казалось, что сила просыпается во мне. Что она начинает закипать вслед за кровью, что шумела в голове, отдаваясь всполохами чистейшего адреналина.

Точно. Люди.

Зрение было ни к черту, но я даже не пытался рассматривать их лица. Все они были в белых масках и белой одежде, от которой слепило глаза. Словно ангелы смерти, которым не нужно было жить, чтобы мне подобные больше не страдали в стенах этих чертовых мест.

Я убивал их бездумно.

Одним движением руки.

Раскидывал так, что они погибали от удара, оставляя на стенах только потеки крови.

Не было времени, чтобы погрузиться в кровавый пир и насладиться сполна ароматом крови, который теперь парил за моей спиной, окутывая и возбуждая.

Зверь рвался во мне только вперед. На свободу. И был готов вытерпеть что угодно, лишь бы снова вдохнуть полной грудью ночной воздух леса.

«Теперь вправо! Там будут двери. Их нужно будет выломать».

— У тебя перед носом карта, что ли? — криво усмехнулся я себе под нос, понимая, что и в этот раз странный внутренний голос не обманул — сразу за поворотом действительно оказались массивные железные двери.

Возможно, здесь когда-то был грузовой отсек, потому что даже при моем двухметровом росте эти ворота выглядели весьма впечатляющими.

И не было бы совершенно никаких проблем, если бы моя сила была прежней, а не утекала вместе с кровью, оставляя на полу красную дорожку.

— А помощников у тебя нет случайно? — прохрипел я, обращаясь к голосу, когда с силой уперся руками в одну из створок, и она протяжно заскрипела, но, черт побери, не поддалась с первого раза.

«Они на подходе, но близко не подойдут».

— Херовенько, — выдохнул я, начиная ощущать, что силы вместе с адреналином покидают меня хоть и медленно, но верно, словно внутри стремительно садился заряд батареи.

«Тебе нужно выбраться!»

— И без тебя знаю, — пробурчал я себе под нос, понимая, что по-тихому выйти не получится.

И к черту!

Нужно было использовать все шансы на спасение, сейчас было не до гордости и прочих чувств!

Я кидался на дверь с разбега, пытаясь открыть ее тараном, не обращая внимания на то, что моя кровь остается при каждом столкновении.

Я и без того был одной большой раной и пока не понимал, как еще держусь на ногах.

Гораздо большей проблемой было то, что, конечно же, мои попытки вырваться были услышаны.

Где-то в глубине бесконечных коридоров завыла сирена, и послышались голоса людей, а затем топот тяжелых ботинок.

Меня буквально обдало новыми ароматами — возбуждения от предстоящей стычки. И человеческого страха. Вязкого. Безграничного.

Они знали, кто я. Знали, на что я способен. А потому знали, что сейчас бегут на верную смерть, не в силах отступить, потому что обязаны были выполнить чей-то приказ.

Они думали, что я уже давно мертв.

А потому страх был сильнее, заставляя воздух вибрировать по мере того, как люди приближались ко мне.

Но я не собирался снова оказаться в их руках! Люди коварны, хитры и безжалостны.

Я ненавидел их всегда, а теперь был готов убивать без разбора. Но только когда смогу окончательно прийти в себя и вернуть свою силу.

В последнем рывке я кинулся на дверь, отчего воздух вышел из моих легких со свистом от глухого удара, но в этот раз она поддалась и с противным скрипом накренилась.

Просвета с краю было достаточно, чтобы я ухватился руками за него, дернув сильнее и создавая наконец лазейку, через которую тут же выбрался.

Воздух свободы, запахи влажной земли и осенней прохлады ударили в голову, отчего она закружилась, и мир снова накренился под странным углом, заставляя меня хвататься за воздух, и отчаянно бежать вперед под грохот сзади и автоматные очереди.

— Стреляй! Давай! Его нельзя упустить! — орали друг другу люди, но не выходили за пределы здания, отчего-то не торопясь последовать за мной.

А я бежал из последних сил, в эйфории ощущая, как холодный пол под ногами сменился рыхлой лесной землей и кроны высоких величественных деревьев скрыли меня от глаз тех, кто мог навредить.

Я бежал так долго, как только мог.

Бежал, пока не почувствовал, что все мое тело стало одной большой раной. Кровоточащей. Изувеченной.

Было ощущение, что во мне порвана каждая мышца, раздроблена каждая кость.

Что легкие разорваны в клочки, а я все пытался двигаться вперед, потому что знал: так просто меня не оставят.

— …И ты замолчал, — прохрипел я, обращаясь к голосу, благодаря которому смог выбраться, понимая, что не в состоянии подняться, когда упал на колени. — Или ты мог действовать, только пока я был в руках людей?

Где-то вдали раздался волчий вой.

Низкий, пронзительный. Словно призывающий к чему-то.

Волки были нашими соседями по лесу. Нам нечего было делить. Поэтому мой медвежий род никогда не обращал особого внимания на них.

Волки жили всегда в стороне, охотились, умирали, рождались — они не вмешивались в наши дела, как и мы никогда не лезли к другим обитателям леса.

Но сейчас, слыша этот вой, я ощущал, что меня пробрало до самых костей.

Странное чувство.

Непохожее на страх или мысли о том, что я был настолько слаб, что едва ли смогу справиться со стаей. Но оно определенно заставило меня сгруппироваться и ожидать, что произойдет дальше.

Они попытаются напасть? Или идут ко мне с помощью?

Разве не об этом говорил тот странный голос внутри меня?

Слушай волков, они покажут тебе дорогу.

Беги туда, где луна будет за твоей спиной.

Я нахмурился, пытаясь понять, откуда доносился вой, начав думать о том, а не было ли все это очередной ловушкой?

Почему голос пропал именно сейчас, но звучал так ярко и четко в моей голове, когда я был в руках людей?

Ведь меня уже проверяли до этого. Много раз.

Мучили, пытали. Заставляли делать то, что я не хотел, но когда приходил в себя, то ничего не помнил.

Как не помнил и сейчас.

В голове не было ни одной мысли, только какой-то фарш из собственных ощущений и судорожных попыток понять, как все пришло к этой точке, где я был обескровлен. И был один.

Я даже себе не доверял больше.

Поэтому упрямо и тяжело собирал последние крохи рассыпавшейся силы, чтобы направиться вперед. Не за волками. И не за луной.

А своим собственным путем, где я буду один, но в безопасности.

Волки продолжали выть где-то за моей спиной, и по мере моего движения их голоса становились призрачными и удалялись.

К черту волков и этот голос!

Дальше я сам.

Даже если подохну здесь, то тоже исключительно сам.

Бежать больше не получалось, я только пробирался сквозь кустарники и мягкий мох, на который так хотелось прилечь и закрыть глаза, впитывая всем существом звуки леса.

Волки продолжали выть. Только теперь как-то нервно.

Словно пытались докричаться до меня и сказать: эй, мужик, ты идешь не туда!

И если бы у меня были силы обернуться в медведя, то я бы рыкнул им в ответ не самое приятное, послав куда подальше.

Но сил чертовски не хватало.

Лишь сейчас я понимал: к тем ранам, что на мне уже были, добавились еще и пара огнестрельных. Они отличались от других тем, что жгли и не давали двигаться, причиняя резкую боль.

Попали в спину и ногу.

Долго я не протяну.

Но я продолжал упрямо двигаться только вперед, хватаясь за деревья и насильно передвигая собственное тело, что стало таким непомерно тяжелым.

Цеплялся пальцами за землю, пытаясь двигать себя, но скоро понял, что завяз так, словно стал каменным.

Силы кончились.

Осталось только обостренное обоняние.

Им я безошибочно улавливал, что волки сменили свое движение и теперь двигались прямиком в мою сторону.

Их было несколько. Четверо или пятеро. Точнее я не мог сказать: слишком быстро они двигались.

Уже совсем скоро тот путь, что я прошел в мучениях и боли, они преодолели быстро и ловко, оказавшись рядом.

Крупные. Кажется, таких я еще не встречал.

Или это мой уставший мозг играл со мной в странные игры, выдавая за правду то, чего вовсе не было?

Ни один волк не смог бы противостоять истинному медведю.

Но только, кажется, не эти…

Они фыркали и скалились. Но не нападали.

Хотя крови было столько, что она не могла бы остаться незамеченной ими.

И это было чертовски странно.

Они были такими же хищниками, каким был я.

Кровь возбуждала. Пленяла. Застилала красной пеленой глаза и отключала мозг, когда хотелось только одного — получить ее еще больше. Окунуться в нее. Пить жадными глотками, раздирая пульсирующую плоть.

Разве не этого они должны были хотеть, оказавшись рядом со мной?

До этой секунды я никогда не пытался прислушиваться к ощущениям других хищников.

Это мне было просто не нужно, потому что я всегда знал, что был сильнее. Был намного больше.

Это меня должны были бояться и убегать, если хотели остаться в живых.

Но в этот момент все изменилось.

Странно было чувствовать себя жертвой. Впервые в жизни.

Лежать на холодной земле и прислушиваться к тому, чего хотели волки.

Как они дышали и обнюхивали меня, но все еще не торопились нападать, чтобы, разорвав в клочья, заполучить желанный ужин.

Да, они чувствовали, что я не человек. Возможно, даже в их волчьих головах было много вопросов. Но они понимали и то, что в этот момент преимущество на их стороне.

Их было больше. И сейчас они были сильнее.

Сквозь тяжелые ресницы я рассматривал их морды, отмечая, что волки были разной масти. Двое совершенно черные, двое серые, и один, кажется, был белым, но настолько грязным, что сказать это наверняка не мог даже я.

Неожиданно они оглянулись куда-то назад, словно услышали какую-то команду.

И трое из них практически тут же умчались назад.

Но двое черных остались.

И кажется, они решили начать действовать.

Один из волков скалился и почти кидался на меня, будто хотел напасть, но останавливался, клацая длинными мощными зубами у самого лица.

— Сожри, если хочешь, не медли… — устало проговорил я, на что волк вдруг фыркнул и боднул меня головой.

Черт, я и не ожидал, что волки могут быть настолько сильными!

Или это я сдулся до уровня воздушного шара, который сейчас можно было мотать из стороны в сторону? Потому что от этого резкого движения я растянулся на траве и понял окончательно, что больше не смогу пошевелиться.

Силы совсем закончились, забирая цепкими, вязкими когтями последние крохи сознания.

Странно, что я не умер.

Или люди продолжали преследовать меня даже в аду?

Потому что их присутствие я ощутил рядом с собой слишком отчетливо, но будучи уже не в состоянии дать отпор и спасти себя снова.

Вероятно, они спугнули волков, потому что их я больше не ощущал рядом.

Или они действительно были какими-то ручными? Приходили, когда нужно было, и уходили тоже?

Еще более странным было то, что люди меня не боялись.

Но знали, кто я. Определенно.

Мужчины. Двое. Один даже пытался тормошить меня. Совсем бесстрашный.

— Наша задача — сопроводить его в безопасное место!— шипел мужской голос, который, кажется, отличался здравомыслием и совсем не разделял телодвижения своего отчаянного друга, чьи крепкие руки я чувствовал на своем лице.

— Наша задача — не дать склеить ему все четыре лапы, черт побери! А если ты не заметил, то он уже очень близок к этому!

Точно знали, кто я.

И при этом не тыкали в меня оружием.

А ведь они должны были отчетливо понимать, что я могу подскочить в любую минуту и убить их обоих одним ударом руки.

Видимо, выглядел я не самым лучшим образом, если даже люди перестали меня бояться!

Что они пытались сделать?

Я замер, не открывая глаз и не выдавая того, что уже пришел в сознание, даже если не знал, надолго ли меня хватит, когда ощутил аромат крови.

Не моей.

Он был настолько чистый и манящий, что все внутри меня сжалось для решающего прыжка.

Глубокий, насыщенный, пьянящий аромат свежей крови, которая могла стать для меня той волшебной пилюлей, которая подарит еще немного сил для спасения.

— Это плохая идея! Слышишь?! Давай дождемся остальных и решим, что делать дальше!

— Он может уже не дождаться, так что не нуди над ухом, а займись периметром!

Голос второго мужчины был звучный и упрямый.

Такой не отступит и будет идти до конца, что бы ни задумал.

Но кажется, эта его идея мне определенно нравилась.

— Кил! У нас нет таких полномочий и…

— Дилан! Или помогай, или заткнись и не мешай мне! Он не сможет сгрызть ни одну тушу! А если у тебя нет под рукой блендера, чтобы сделать смузи из кабана, то вопрос решен!

Первые капли крови попали на мои пересохшие губы, отчего тело дрогнуло, словно получило разряд молнией, а я едва не застонал от удовольствия.

Кро-о-овь.

Волшебный нектар, дарующий силу и заставляющий даже мое едва живое сердце забиться учащенно и возбужденно.

— Ты когда-нибудь начнешь слушать умных людей?

— Нет. Но я могу сломать этим умным людям челюсть, чтобы они не действовали мне на нервы! — рыкнул тот, на чьей стороне я определенно был, потому что кровь могла поднять меня на ноги.

И он это знал.

Я старался все еще не выдавать того, что очнулся, все слышу и понимаю, но едва мог удержаться оттого, чтобы не глотать жадно и судорожно то, что теперь попадало мне в рот.

Кровь опьяняла.

Бежала по горлу буквально опаляющими разрядами, словно вместе с ней во мне просыпался от долгого сна каждый нерв, а каждая мышца наливалась силой.

Странная кровь. Пахнущая человеческой, только словно другая.

Она пробуждала мое тело и сознание медленно, постепенно, но верно, сбрасывая оковы боли, бессилия и тумана в голове.

Я даже чуть приоткрыл веки, всматриваясь незаметно в лицо, склоненное надо мной.

И пусть нас окружала промозглая ночь, а мои глаза уже не могли фокусироваться так, как раньше, — я все равно смог рассмотреть темные волосы и темные глаза, которые всматривались в меня цепко, но без страха и без ярости.

Половину лица мужчины закрывала черная маска.

Я уже видел таких людей там, в лаборатории.

Облаченных во все черное и с этими чертовыми масками.

Они были какой-то особенной охраной, которая занималась непосредственно нами — зверями.

Я уже встречался с ними и потому ненавидел так люто, как только была способна моя хищная душа.

Странно было только то, что он не боялся меня. И кормил. Своей кровью?

— Давай, здоровяк. Глоточек за маму-медведицу. Глоточек за папу. Глоточек за доброго дядю, который тебя выпустил, — вдруг проговорил он, и его глаза чуть прищурились, словно под маской он усмехнулся. Или улыбнулся.

Я бы послал этого юмориста, если бы не был уверен в том, что поперхнусь и точно подохну.

— Кил, ты бы поосторожнее с ним. Как очнется, не думаю, что он скажет тебе спасибо.

— Пусть сначала очнется. Все остальное решим потом.

Отчаянный мужик.

Он возвращал меня к жизни, прекрасно понимая, что я могу с ним сделать, как только встану.

Это была очередная проверка?

Какой-то хитроумный план, в который меня втянули в очередной раз, а я поддался, словно безмозглая марионетка, купившись на то, что взамен получу свободу?

— Ты не думаешь, что твоя кровь может не подойти ему?

— Дилан, заткнись! Хуже от нее точно не будет!

Второй мужчина только что-то пробормотал недовольно, но все-таки замолчал, а я пил и понимал, что эта кровь становится моим эликсиром.

Сильная, густая, она наполняла меня не только силой, но и еще большей жаждой.

И потом, с такой потерей крови этот мужчина сам должен был слечь от бессилия.

Но он щедро делился со мной, и пока я так и не мог понять, по какой такой задумке.

— Все, парни! Пора уходить.

Еще один голос всплыл словно из ниоткуда, а я в этот момент понимал, что теряю хватку, раз перестал ощущать приближение к себе людей. Слишком расслабился, получая новую силу.

— Кил, ты что творишь?

— Пытаюсь его спасти, черт подери! Или издалека не видно?

— Ты только искусственное дыхание ему не делай, а то вдруг еще понравится! — хохотнул третий голос, на что мой отчаянный спаситель только рыкнул что-то себе под нос, но поток крови прекратился.

Я знал, что такое обильное кровотечение так просто не остановить, и все еще чуял запах крови, но в меня она уже не попадала. А жаль.

— Что там?

— Они идут по следам.

— Слишком много? Не отобьемся? — кажется, это говорил тот самый Дилан, который безуспешно пытался остановить своего товарища от необдуманного поступка, что теперь возвращал в мое тело жизнь и способность двигаться.

Но им об этом знать не следовало.

— Приказа вступать в конфликт не было. Поэтому уходим.

— А медведя куда?

— Заберем с собой.

Нет, такой расклад мне определенно не нравился.

Я не подавал признаков жизни и сознания, даже когда меня на удивление ловко подхватили чьи-то руки с земли, в буквальном смысле почти закинув на плечо, чтобы двинуться уверенно вперед.

Очевидно, я нехило похудел за это время, если хилые людишки таскали меня с такой легкостью.

Нужно было выждать момент, чтобы сбежать и от этих.

Выходит, меня вытащила из лаборатории сама же охрана этой лаборатории, чтобы использовать затем в каких-то своих целях?

Сумасшедшие ребята!

Явно отчаянные, если пошли на такой шаг.

Вот только я не горел желанием снова быть марионеткой в чьих-то руках, для чего бы я им ни понадобился.

— Они вывели псов. Нужно отвлечь их.

Еще один голос. Строгий, четкий, холодный.

Так могут говорить те, кто привык отдавать приказы и держать все под контролем.

— Я займусь этим.

Минус один. Кажется, тот, кого называли Диланом.

Меня снова опустили на землю, пока голоса переговаривались и решали, как поступать дальше.

— Мажьтесь все. И медведя тоже намажьте.

Запахло резким ароматом хвои, земли и чего-то еще слегка раздражающего.

Будь я собакой, явно не стал бы принюхиваться к такому набору.

И видимо, мужчины это прекрасно знали, что лишний раз натолкнуло на мысль, что они слишком хорошо осведомлены о работе лабораторий, как и о том, как скрыться от себе подобных.

Только я им был слишком нужен, если они пошли против своих же.

И не факт, что я не попал сейчас в еще бо́льшие проблемы, чем до этого.

Сила постепенно росла во мне, и теперь нужно было улучить момент, чтобы выбраться и из этого плена.

Меня намазали пятерней по лицу и где-то в области груди, пока мужчины ничего не подозревали и продолжали быстро решать, что делать дальше.

— Их много, парни. И там профессионалы. Лучше рассредоточиться по лесу и разбить их на группы, чтобы отвести от медведя.

— Поддерживаю. Если пойдем все вместе, рискуем быть пойманными.

— Хорошо. Тогда медведя нужно спрятать очень надежно. Вернемся за ним, когда будем уверены, что поблизости никого нет.

Я чуть было не кивнул тоже.

Да, отлично.

Пока вы отводите себе подобных из черной охраны, я найду способ выбраться самостоятельно из этого кольца.

Сложно было теперь строить из себя безвольную и бессознательную куклу, когда мужские руки сгребли меня, а потом положили аккуратно в какое-то углубление, прикрыв его камнями, еловыми ветками и комками мха.

А парни были профессионалы тоже! Знали, что делать, а главное — выполняли все быстро, ловко и понимали друг друга с полуслова.

— Они пойдут за мной на запах крови, — услышал я голос того самого Кила, благодаря которому теперь мог двигаться дальше. — Выведу их на ложную тропу, которую оставит Дил.

— Мы прикроем.

— С богом, парни.

Скоро стало тихо, и я замер, теперь открывая наконец глаза, чтобы осмотреть быстро себя и принюхаться к тому, что происходило на поверхности.

Эта чертова мазилка напрочь скрыла от меня всех мужчин-лжеспасителей, но значит, что и для всех охотников на меня я стал таким же невидимым.

Хмыкнув себе под нос, я выбрался из-под земли, бросившись так, что луна светила прямо мне в глаза.

Пока одна охрана дурила другую и люди были заняты сами собой, у меня был прекрасный шанс унести ноги в неизвестном направлении и обдурить всех и сразу.

И кажется, у меня это получилось очень успешно.

Я бежал всю ночь не останавливаясь, лишь слышал за спиной призрачный и едва заметный волчий вой, чтобы мрачно усмехнуться: теперь и эти дрессированные псы не смогут найти меня!

И складывалось все просто идеально еще пару суток, на исходе которых я понял, что силы снова покидают меня.

Действие спасительной крови сошло на нет.

Многочисленные раны на теле воспалились и загноились.

Сначала меня шатало, а потом я вовсе свалился на землю, в последнем рывке обращаясь в зверя, чтобы отпугнуть людей из поселения, которых мог ощутить уже довольно близко.

Я не знал, где именно был. Главное, что здесь обо мне не знали как о зверочеловеке.

Периодически я отключался, вымотанный несколькими сутками бега на последнем выбросе адреналина, и каждый раз надеялся, что, открыв глаза, смогу собрать последние силы для решающего рывка, даже если не понимал, куда мне нужно идти…

Где меня могли ждать?

Я мог быть кому-то дорог?

Знал только, что не один в этом мире такой и должны быть мне подобные. Но враги или друзья?

Я потерял счет времени, пока то впадал в беспамятство, то приходил в себя, но тело само собранно застыло, когда неожиданно ощутил сначала присутствие собак, а затем человека.

Девушки…

Она испуганно застыла неподалеку, пока я щурился и пытался рассмотреть ее, но тщетно.

Была ночь или день?

Чувствовал лишь ее аромат — необычный, словно она несла в руках полевые цветы с тонким, едва заметным запахом, что само по себе было необычно поздней осенью.

Она была в шоке оттого, что увидела огромного медведя, лежащего на боку, но, очевидно, была обучена тому, что при встрече с хищником нельзя делать резких движений и тем более бежать. Девушка даже сдерживала псов, которые подчинялись ей.

Постепенно ее страх менялся на…тревогу? Жалость?

Странно было распознать эмоции, которые были чужды мне самому.

Еще более странным было то, что она не убегала в ужасе с поляны, не пыталась позвать мужчин, чтобы они разделались с громадным черным хищником, пока у нее была такая возможность.

Напротив, она делала пару осторожных шагов ко мне и замирала, словно давала понять, что она идет с добром и не пытается причинить мне вред своим появлением.

Знала ведь, что если я поднимусь, то ей не выжить. И собаки не помогут. Пусть даже видела во мне исключительно зверя, не подозревая, что под этим грязным мехом ее мог ожидать большой и неожиданный сюрприз.

Еще кровь мне бы определенно пригодилась, и нужно было не спугнуть девушку, пока она не подойдет ближе.

Тратить силы зря, бегая за ней по лесу, в данной ситуации было неразумно.

И она подошла.

Настолько близко, что этот странный тонкий цветочный аромат я теперь ощутил сильнее.

— …Господи, да за что же так тебя? — прошептала она с дрожью, когда приблизилась ко мне настолько, что я тяжело и шумно втянул в себя ее аромат, ощущая, что все ее существо полно сочувствия и желания спасти бедного мишку, каким бы страшным, черным и огромным он ни был. — Чтоб у них у всех руки поотсохли!

Я хмыкнул внутри своей звериной сущности, отчего получилось, что медведь фыркнул.

Но она не отпрянула испуганно даже от этого звука.

Слишком уж сильно была расстроена и…хотела помочь?

А ведь это было даже забавно.

Интересно, что она могла сделать, чтобы поднять на четыре лапы здоровенного Кадьяка, чей рост доходил почти до трех метров, встань я на задние лапы?

— Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Я тебя так не оставлю!

Какая забавная самоуверенность!

Но девчонка перестала бояться и теперь приблизилась еще, готовая, кажется, даже попытаться погладить «бедного мишку», отчего-то позабыв о том, что раненый хищник страшен в своей агонии и в последнем рывке способен на многое.

Весьма самонадеянно и глупо.

И будь на моем месте хищник без сознательного нутра, то, скорее всего, девушки уже не было бы в живых.

Почему я не напал?

Захотел проверить, чем она сможет мне помочь.

Ее крови будет недостаточно, чтобы продолжить путь. И кто знал, может быть, она действительно сможет помочь с моими ранами?

— Я заберу тебя с собой и помогу! — уверенно заявила эта пигалица, пахнущая цветами, а я внутри только хмыкнул, принимая ее предложение.

Девчонка унеслась куда-то в сторону поселения, и, понимая, что вряд ли она придумает, как меня перенести, я обратился в человека, собирая последние крохи сил, чтобы последовать за ней и принести себя самостоятельно.