13 глава

— …Вашу ж волосатую мать! — пробасил мужчина с длинной белой косой, прикрывая Белого, который нес на руках Ридли. Мужчина просто раскидывал всех на своем пути, не глядя, кто попадался ему по руку, отчего люди умирали, раздавленные мощью и сталкиваясь с деревьями так, что получали массу переломов и трав, несовместимых с жизнью. — Ах вы черти мохнатые! Все это время были рядом, и хоть бы один проговорился!

Теперь и я наконец поняла, почему сила, скорость и ловкость этих мужчин казались мне такими немыслимыми и мало похожими на человеческие еще с первого момента, как я увидела их драку с тем сумасшедшим предателем.

Просто и они не были людьми, как не был человеком мой медведь!

С ума сойти!

Ридли пришел в себя, когда над ним быстро склонился Умник и что-то ловко и умеючи поставил другу в плечо, не позволяя оттолкнуть свою руку.

— Да живой я, — услышала я голос Ридли хоть и не очень отчетливо, но зато мужчина говорил, как всегда, твердо и собранно. — Займитесь Палачом.

Я выдохнула с дрожью облегчения, увидев, как Ридли привалился спиной к дереву, самостоятельно стащив с себя разодранный бронежилет и осматривая свои раны лишь мельком, чтобы снова включиться в события.

— Вторая волна на подходе, — проговорил в динамике Килан, чьи глазища видели все, что не могли видеть мы, на что в ответ раздался смешок Белого:

— Не будет никакой волны. Братья разберутся с ними.

Я не сразу смогла услышать это — отдаленные крики и звуки выстрелов.

А еще отчетливый вой и рычание, которое эхом приходило к нам.

— Кил, Белый, вы нужны Карату! Еще минутку — и я буду готов!

— Не торопись, Умник. Сделай все как надо, — отозвался Килан, и я дернулась, когда он спрыгнул с дерева на землю, принявшись так же, как Здоровяк до этого, бить по земле, поднимая пыль и словно создавая туман вокруг себя, не позволяя увидеть процесс своего обращения в грозного мощного хищника.

Когда из клубов пыли выпрыгнул совершено черный огромный волк, сомнений больше не осталось.

Команда Ридли не была простой!

Все они были волками.

— Нет, ты только глянь на спиногрызов! Они же все с клыками! Укуси меня тюлень промеж ягодиц!

— Так и будет, друг мой, — прохрипел в ответ черноволосый медведь с поразительными светящимися зелеными глазами, который сейчас принял весь удар Палача на себя и стойко бился спиной к спине с моим мужем, пока рядом с ними не оказалась команда Ридли в своем зверином обличии. Два белых волка и один совершенно черный. — Малышня! Как закончим здесь, вас ждет серьезный разговор!

Здоровяк только фыркнул своей звериной мордой, вгрызаясь клыками в плечо Палача, и с такой силой рванул его, что было ощущение, что он просто вырвет ему руку.

Не знаю, как Палач держался и продолжал драться один против трех медведей и трех волков, но его сила воистину была неземной.

— Все! Парни, мне нужно подобраться ближе к нему, чтобы Палач услышал! — раздался голос Умника, и он тут же выскочил из кустов с каким-то замысловатым прибором, похожим на планшет, только с несколькими проводами, на которых что-то болталось.

Сидя в грязи фактически посреди самой настоящей бойни, я молилась только за них — отважных, безумных, безрассудных и верных защитников моего мужа.

За его невероятную семью.

За этих парней, которые показали себя, хотя, кажется, не собирались делать это так рано.

Молилась, чтобы у Умника все получилось, и эта мясорубка закончилась здесь и сейчас.

Мне казалось, что даже мое сердце замерло и перестало биться, когда мужчина ловко и умело подскочил к дерущимся зверям, пригибаясь, чтобы не задели его игрушку, когда раздался уже знакомый мне голос.

Низкий, глубокий, ровный и монотонный.

Говорящий на языке, от которого становилось почему-то жутко до дрожи.

Именно этот голос был на записях в телефоне сумасшедшего медведя-предателя.

Это он завораживал и застилал разум моего медведя, как и этого Палача.

И снова все затихло вокруг, ожидая беды…или свободы.

Все мужчины в одночасье замерли, отпуская Палача, чьи глаза, кажется, стали светиться красным зрачком, а он замер с занесенной рукой и… остановился.

— Все, батарейка села, — хрипло выдохнул зеленоглазый медведь, неожиданно улыбаясь мягкой и невозможно красивой улыбкой, первым безбоязненно положив осторожно ладони на застывшие плечи Палача, и добавил тихо: — Все, дружище. Все. Давай будем приходить в себя…

Они знали его?!

Волки не торопились отходить, наблюдая пристально и продолжая скалиться волчьими мордами, на которых виднелась кровь, пока где-то в лесу их огромные мохнатые сородичи рвали в клочья людей и технику.

Но теперь все это было не важно.

Потому что мой медведь был свободен!

Пусть ранен, пусть с новыми болячками на своем огромном прекрасном теле, но теперь он был только мой!

— Миша… — сипло выдохнула я, почувствовав, как слезы застилают глаза и задрожали губы, через пелену мокрых ресниц видя, как он тут же кинулся ко мне, ничего не видя и не слыша, но ощутив меня так, как мог сделать это только он один.

Отпустив свою душу, я всхлипнула, раскидывая руки навстречу ему, когда мой медведь сделал пару порывистых шагов в обличии мохнатого хищника, а затем стал человеком, подлетая ко мне и обнимая так, что я на секунду задохнулась от крепости его горячих рук и собственных эмоций.

Мой! Мой! Мой!

Живой!

Теперь я не боялась ничего, потому что знала: что бы ни случилось дальше, он будет рядом.

Я обнимала его за шею судорожно и горячо, не обращая внимания даже на то, что мои ладони тут же стали влажными от крови, и касалась губами его плеч, потому что не могла надышаться им.

Не могла перестать думать, что все могло закончиться иначе.

Мы могли бы обниматься вот так бесконечно, если бы не низкий бас того мужчины с косой, от которого, кажется, даже земля начинала гудеть.

— Да вы!.. Да мы!.. Да я вас всех, мать вашу блохастую!..

Я хихикнула, смотря поверх плеча своего мужа, как этот большой Берсерк размахивал руками и хватал ртом воздух, глядя огромными глазами на то, как парни Ридли один за другим становятся снова людьми.

Причем такими же высокими и обнаженными, как медведи, улыбаясь на вопли мило и даже пожимая плечами: мол, мы не виноваты — оно само так получилось.

— Вот ведь упыри блохастые! И ни словом никто не обмолвился!..

— Полегче, друг мой, — спокойно и мило улыбнулся тот второй, с зелеными сияющими глазами, поддерживая своего не в меру громкого товарища, который в конце концов схватился за сердце и решил срочно присесть.

И его можно было понять!

Я бы тоже прилегла рядом после такого потрясения!

— Вы лабораторные или как? — буркнул в конце концов громкий здоровяк, заглядывая в глаза Умнику, когда тот поспешил к нему с аптечкой на правах местного доктора и даже лихо запихал какую-то пилюлю в клыки ошарашенного Берсерка.

— Мы от природы такие. Как и вы.

— Оборотней не существует!

— Ну да. Есть только Берсерки и Волколаки, — спокойно отозвался Умник, развернув руку большого мужчины и принявшись измерять его давление небольшим пищащим прибором, пока волки и медведи стояли по двум разным сторонам от них, рассматривая друг друга пристально и с огромным интересом. Словно взглянули друг на друга впервые, даже если по их общению мне казалось, что мужчины знают друг друга.

— Волколаки, значит.

— Угу. Давление у вас шалит.

— Еще бы оно лежало и не шевелилось после такого-то! — пробасил Бер так, что у меня заложило уши, но я не смогла сдержать улыбку, лишь сейчас замечая, что Амит принюхивается и выглядит явно слегка растерянным.

Нет, он не помнил их.

Но присутствие рядом семьи все-таки вызывало в нем те эмоции, ощутить которые он не ожидал. Сейчас мой грозный медведь казался даже смущенным, не видя никого из присутствующих, но, возможно, ощущая то, что казалось ему родным и близким его сердцу.

— Что ты мне дал?

— Капсулу, чтобы вас тут с инсультом не положило.

— Дай еще! Пока я с вами, упырями, ласты не склеил!

И волки, и медведи рассмеялись, качая головами и весело глядя на мужчину, который сидел на земле, приложив большую крепкую ладонь к груди, словно был присмерти. И ему вполне можно было поверить, если бы не этот озорной прищур светлых глаз.

Мой медведь заметно напрягся, когда к нему повернулся зеленоглазый мужчина и осторожно двинулся в нашу сторону, словно понимал, что Амит не тот, что был раньше.

И я зашевелилась в его руках, чтобы дать медведям возможность пообщаться, все еще надеясь на то, что это даст толчок памяти Аметиста и к нему вернется то, что он забыл.

Мужчины остановились в шаге друг напротив друга и замерли, пока я не могла оторвать глаз от второго Берсерка, лицо которого было чертовски красивым, а глаза с невероятным свечением, что не потухало и не проходило, несмотря на то что он был в обличии человека.

Именно он сделал неожиданно порывистый шаг вперед, крепко обнимая настороженно застывшего Аметиста с таким теплом и искренностью, что мне пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться.

Он обнимал его, как старший брат — младшего.

Прижимая к обнаженной окровавленной груди и положив свою ладонь на затылок Аметиста.

— Мы так долго искали тебя, братишка! Я боялся, что мы можем не успеть.

Аметист ничего не говорил, но, по крайне мере, и не пытался отстраниться. Даже приобнял в ответ, но неловко и явно очень скованно.

И Бер это, конечно же, заметил и почувствовал.

Чуть отклонился назад, заглядывая в невидящие глаза Аметиста, и тут же нахмурился.

— Ты не видишь меня?

— Нет. Ничего не вижу. И…не помню. Но я знаю твой голос. Я слышал его во снах. Ты пел песню о нашем Праотце.

От честного и прямого ответа Аметиста эмоции Берсерка сменяли одна другую.

От шока до ярости.

От ярости до попыток судорожно понять, чем он мог помочь.

И в конце концов до принятия новой реальности, в которой все было не так радужно, как он предполагал изначально.

Но все-таки мужчина улыбнулся, потрепав Аметиста по волосам и кивая твердо и уверенно:

— Что бы там ни было, мы со всем справимся, дружище. Теперь ты не один. Мы будем всегда рядом.

Он замолчал лишь потому, что на поляне появился еще один волк. В этот раз в родном сером окрасе.

Он вышел из леса не торопясь, с полным осознанием своей силы и роли в войне, которую было не выиграть без участия Волколаков, и Ридли зашевелился и поднялся самостоятельно, чтобы пойти ему навстречу.

— Мы благодарны вам, братья, за то, что не оставили нас в беде, — прозвучал голос Ридли, и мужчина склонил голову в знак благодарности и признательности, а волк ударил лапами о землю и обернулся в стройного длинноногого мужчину, который протянул руку вперед раскрытой ладонью, ответив:

— Клан Серых всегда готов прийти на помощь своим братьям.

Мужчины не просто пожали друг другу руки, а сделали шаг вперед, прижимаясь на секунду друг к другу лбами.

— Большие Братья под нашей защитой, и их тайна осталась в секрете от жителей ближайших поселков. Мы уладим все вопросы и волнения среди местного населения, кто смог услышать или увидеть странные события в лесу.

— Что еще за Большие Братья? — буркнул Берсерк с косой, внимательно наблюдая за Волколаками.

— Вы. Берсерки.

Лицо Бера вытянулось и, наверное, даже побледнело, когда он хрипнул, махая Умнику:

— Мелкий! Ты! Да-да, ты! Неси сюда свои пилюли! Выпиши мне еще парочку, пока мой мозг не свернулся в чпокающегося тюленя самочки альбиноса!

— Пока все здесь, может наконец поговорим о вас и о нас? — выгнул иссиня-черную бровь зеленоглазый Берсерк, поворачиваясь к парням Ридли.

— Звучит как будущее предложение руки и сердца, — хохотнул Здоровяк в ответ.

***********************

Мужчины долго разговаривали, рассевшись у дома прямо на земле, когда последние крики врагов стихли и в лесу стало видно волков, которые, вероятно, что-то решали со следами слишком активной и кровавой деятельности.

А мы вернулись к моему дому, где было тихо и спокойно.

Я все еще была в шоке от происходящего и прижималась к груди своего мужа, боясь разжать руки и остаться без него. А потому сидела на его коленях, обнимая за торс и совсем не чувствуя себя лишней в компании мужчин, которые и людьми-то не были.

Злодей сбежал, стараниями Килана проглотив свой свисток, который мог убить этим звуком медведей, а может, и язык, но это означало, что был выигран лишь один бой. Но не война.

— Я мог бы его поймать и пристрелить. Он не всесильный. Он даже не чистокровный!

— Он нужен мне живым, — улыбался зеленоглазый Берсерк, имя которого было Карат, похлопав по плечу черноглазого Кила. — Мы еще не закончили с ним. Чтобы с лабораториями было покончено, нужно вывести все их силы против всех наших сил. И пусть победит сильнейший.

— Мы всегда были с вами, всегда были за вас и в этой решающей битве не оставим, — кивнул Ридли, на что Карат прикоснулся к его плечу, чуть сжимая его, и одобряюще улыбнулся.

— Спасибо вам, парни. Я всегда подозревал, что с вами что-то не так, но, черт возьми, даже предположить не мог, кто вы на самом деле! Даже сейчас, когда узнал и увидел собственными глазами, все равно эта мысль не укладывается в голове.

— Теперь и он про нас знает, — отозвался Умник, явно имея ввиду главного злодея в этой истории, при одном упоминании о котором меня пробирала нервная дрожь, — поэтому будет готовиться куда тщательнее. Мы не должны были показывать свою сущность раньше положенного времени, но раз так получилось, то теперь нужно быть готовыми ко всему.

Здоровяк виновато поджал губы, но никто не обвинял его.

Кажется, напротив, мужчины выглядели расслабленными и умиротворенными, оттого что больше между ними не было тайн.

А еще я оказалась права: Карат во главе с теми Берами, что пришли на спасение Амита, уже знали парней Ридли, доверяли им и находили общий язык без проблем. Даже сейчас, в свете последних событий.

И знали Палача.

Они называли его Ураном и не пытались удержать или схватить, чтобы обезвредить, пока он был в анабиозе после выхода из того жуткого зомбирования, которому Палач подвергался, видимо, уже не единожды.

Мужчины отпустили его и не держали зла за то, что он устроил, понимая, что, очнувшись наутро, он даже не будет помнить, что творил этой ночью и против кого был направлен.

— Он может устроить ловлю на волков, — тут же нахмурился еще один Берсерк с необычным именем Сумрак. Впрочем, как я успела заметить, имена у всех Беров были очень странные, но звучные. Мне они нравились и казались очень верными хотя бы потому, что сложно было представить таких огромных, мощных мужчин с необычными способностями с именем Вася или Петя.

— Он не сможет найти нас в лесах, — отозвался Ридли, чьи раны теперь обрабатывал Умник, успевая при этом участвовать в общей беседе, — потому что мы вовсе не лесные жители.

И снова Беры были искренне удивлены. Как и я.

— Где же вы тогда обитаете, если не в лесах?

— Веками мы живем среди людей.

— Мелкий! — пробасил Бер с именем Ледяной, голос которой был просто на запредельных басах, отчего я каждый раз подпрыгивала на месте, но вот бояться его искренне не получалось, потому что глаза мужчины были невероятно добрыми и с мальчишеским озорством, несмотря на возраст.

Нет-нет, дедушкой он совсем не выглядел, несмотря даже на белоснежные волосы и морщинки в уголках ясных глаз!

Он был словно горячий, опытный Санта с идеальным телом, которому могли бы позавидовать молодые и не самые худые люди!

Увидев этих Беров, я в принципе поняла, что возраст для них становится только украшением и добавляет харизмы и опыта.

— Меня Дилан зовут. Если запомнить не можете, то просто Умник.

— Да хоть Красная Шапочка! Тащи сюда свои пилюльки! Меня опять прихватило!

— Хватит на сегодня. Вас и так уже вштырило, — хмыкнул Дил, весело покосившись на громкого медведя, который в ответ только насупился, но спорить все-таки не стал.

— Как такое может быть? — Карат смотрел своими удивительными светящимися зелеными глазами на Ридли, явно прокручивая в голове раз за разом его слова, будучи не в состоянии самостоятельно прийти к какому-то логичному выводу. — Разве это не опасно для нас? Как бы там ни было, а вы отличаетесь от людей своими физическими данными, и это можно усмотреть, если быть хотя бы немного внимательным!

— Именно поэтому в фольклоре людей так много страшилок о нас, — пожал плечами Умник. — Оборотни. Вервольфы. Лейканы. Волколаки. Ликантропы. Все это мы. Так нас называли в разных частях света испокон веков, потому что наши звериные инстинкты ничуть не слабее ваших и зачастую противостоять им просто невозможно. Только вы всегда жили в лесах, скрываясь от глаз людей, а нам приходилось учиться жить бок о бок с ними, становясь героями страшных сказок и даже песен. До сих пор дети боятся ложиться на краю, чтобы не пришел серенький волчок, верно?

— Но почему вы не пришли жить рядом с нами?

— Таков был завет нашего прародителя, — проговорил Ридли. — Наша задача была оберегать вас, наших больших братьев, от людей. И смотреть, чтобы тайну вашего рода не узнали. Как не узнали и о нас. И потом, мы не настолько разительно отличаемся от людей, как вы. Нам проще смешаться с толпой и не выделяться, когда это нужно.

Карат только сокрушенно выдохнул, качая головой, а я слушала их, затаив дыхание, и понимала, что слова Умника были чистой правдой, ведь едва ли кто-то из людей слышал о Берсерках.

Зато кто такие вервольфы, знал каждый второй.

— У вас так же роды́, как у нас?— уточнил Сумрак, на что Ридли кивнул в ответ:

— Да. Белые волки живут рядом с Полярными Берсерками. Есть род Серых, которые делят земли с Бурыми Берсерками. Род Черных волков подобен роду Кадьяков. А еще есть Красные волки — самый малочисленный род, который живет вдалеке и не стремится поддерживать дружеские связи даже с нами.

— Укуси меня пчела за обе булки! Под носом у нас бегали, а мы и не знали! — пробурчал Ледяной своим басом, но все-таки улыбнулся, глядя на парней даже с восхищением.

Мужчины продолжали спрашивать про волков еще, а я вдруг поняла, что мои веки стали тяжелыми, и сопротивляться сну я больше никак не могла, укутанная жаром любимого мужа, который не выпускал меня из рук, и мирным звучанием мужских голосов, которых я не боялась.

— Спи, моя отважная девочка, — прошептал мне Аметист на ухо, чуть касаясь горячими губами и легко целуя. — Когда ты проснешься, я буду рядом.

Это все, о чем я только могла мечтать в этот момент.

Чтобы мой муж был рядом. Всегда.

Я уснула настолько крепко, что не заметила даже, как оказалась в доме. И прежде чем смогла распахнуть сонные веки, услышала поблизости голос Аметиста и Карата.

— Идем с нами, брат. Не важно, что ты помнишь,— главное, что теперь вы с нами. Вы — часть нашей семьи. Никогда и никому мы не дадим вас в обиду! В Арктике просторно и безопасно. Все наши лучшие воины собрались на бесконечных льдах, чтобы отстоять наш род и право на жизнь. Девочки полюбят Илю и будут рады новой сестре, а ты будешь всегда рядом со мной.

Я слышала, что Карат говорил искренне.

Он стоял напротив Аметиста, глядя в его невидящие глаза и мягко улыбаясь, но мой муж в ответ только покачал отрицательно головой.

— Моя девочка не оставит свою мать и брата одних. А мое место там, где Иля.

От этих слов сердце зашлось от трепета и огромной всепоглощающей любви к моему отважному прекрасному медведю, а глаза наполнились слезами.

— И потом, пока я — часть Черного легиона и подвержен действию этой программы в моей голове, для вас я буду опасен. Ты ведь тоже понимаешь, что меня отпустили из лаборатории не просто так. И пока нельзя быть уверенным, что мой мозг чист, в любой день я могу стать врагом для вас…как тот Палач. Уран. Мне лучше быть отдельно.

— Я не оставлю тебя одного, — тут же нахмурился Карат, на что Амит только кивнул, чуть улыбаясь:

— Я не один. Рядом со мной волки. Всегда были рядом. Я чувствовал их, но не мог понять, кто они есть на самом деле. Они присмотрят за мной и не позволят натворить что-то в отношении вас. Когда на порог придет война, я приду и встану плечом к плечу с тобой. Но пока мне лучше оставаться здесь.

Я не ожидала, что Карат кивнет в ответ, принимая эти слова, даже если видела, что ему непросто давалась сама мысль, чтобы оставить Аметиста одного. Без своей поддержки и защиты.

Когда он вдруг посмотрел на меня и чуть подмигнул, я улыбнулась в ответ, чувствуя себя окрыленной и такой непозволительно счастливой, что страшно было даже думать, что все это мне не снится!

— Нам пора возвращаться домой, девочка. Но мы не прощаемся и ждем вас, чтобы познакомить со всей семьей.

— Хорошо, — кивнула я, выбираясь из теплого пледа и замечая, что волков уже не было поблизости. Вероятнее всего, они ушли ночью, чтобы сгладить все острые углы прошедшего боя и не дать людям повода думать о том, о чем они не должны были знать.

Но когда Аметист развернулся ко мне, то ошеломленно застыла, в первую секунду даже испугавшись.

Глаза моего мужа теперь светились тем же ровным светом, как глаза Карата, словно внутри цветной радужки кто-то сделал неоновую подсветку.

— Миша! — тут же кинулась я к нему, обхватив ладонями колючие от щетины скулы и судорожно пытаясь понять, что случилось за ночь, что его глаза изменились.

Неизменным остался только застывший зрачок, который упрямо говорил о том, что чуда не случилось и Амит по-прежнему не видит.

— Тебе больно? — ахнула я, не понимая широкой улыбки Амита и легкого смеха Карата за спиной.

— Нет, девочка моя. Это не больно.

— Тогда что это?..

— Так выглядит моя любовь, Иля. Любовь к тебе.

Я задохнулась, в первую секунду почему-то покраснев.

Ведь мне не показалось, что медведь только что признался мне в любви?

— Как это?.. — пробормотала я, зардевшись от восторга и бесконечного счастья, когда Аметист потянул меня к себе, склоняясь и легко целуя в кончик улыбающихся губ, чтобы проурчать:

— Это символ любви и верности нашего рода своим избранницам. Если увидишь у Бера такие глаза, то знай, что он женат и обожает свою девочку.

— Как удобно, — хихикнула я, пока меня просто распирало от нежности и восторга. — Жаль, что у людей ничего не начинает светиться в ответ.

— Душа. От любви у вас начинает светиться душа.

— Так, значит, остаемся?

— Да. Здесь. Вместе,— прошептал Аметист, перебираясь губами на мою щеку, а зачем к уху, чувственно прикусывая мочку и уже не обращая внимания на то, что мы остались в доме одни.

— А маме что скажем?

Я даже не пыталась сопротивляться волне мурашек по телу от прикосновений моего любимого хищника с медвежьей кровью, утопая в его жаре и собственном головокружении.

— Правду. Что у тебя появился муж.

Мой муж.

Моя опора.

Моя защита и жизнь.

Тот, кто никогда не был человеком, но оказался человечнее всех людей.

Тот, кого я полюбила так безумно, что снова смогла найти настоящую себя.