Глава 15

Я не поняла, когда мой сон кончился — то ли когда я сидела на метеорите и болтала ногами, то ли когда разговаривала сама с собой.

Так я и не выяснила, правильно поступила или нет. Стоило ли отшивать парня? Или всё-таки надо было дать себе вольную и поцеловаться?

Пробуждение выдалось быстрым, как будто кто-то невидимый щелкнул включателем, и я проснулась. Потолок над моей головой был не звездный, а поштукатуренный, самый обычный, в мелкую сеточку трещин. Я сразу поняла, что сон кончился, и приятное послевкусие, которое все царило в моем теле и помнило полёт, было омрачено одним неожиданным моментом:

— О! Я не помню его лица. Вообще!.. Он же был красив, как бог. Ну, или где-то рядом… — сев на кровати, я оглядела себя. — Странно, ночнушка та же.

Обвела взглядом комнатку — ничего не изменилось. Всё оставалось на местах.

— Приснится же! — я потянулась. — А ведь он понравился мне. Даже со своими странными суждениями… Так натурально мы летали… Как будто в самом деле!

Машинально я вдела ноги в тапочки, сходила на кухню умылась.

Очень хотелось кофе, и я решила в следующий свой поход в магазин приглядеть себе пачечку.

Мои мышцы ныли, как будто я занималась гимнастикой, а настроение было приподнятым. Даже несмотря на то, что помнила я после сна только половину.

— Возникает вопрос, — я отхлебнула чая, — как я очутилась дома? Я ведь осталась там, а он упал. Это символично или нет?.. А на той полянке почему мы встретились? Очень странно. Она похожа на ту, что выбрал медведь для нашей встречи!

Вот тут я и спохватилась посмотреть на часы. К счастью, была половина восьмого. Можно было выдохнуть и спокойно дозавтракать.

— Надо же, спала я недолго, а выспалась так, будто сутки провалялась! — удивилась я, нарезая себе еще немного колбасы. — И аппетит волчий. Хм… Пора собираться в лес, кормить мишку. Заодно спрошу, знает ли он что-нибудь про отбор невест… Хотя чего спрашивать. Конечно, не знает. Он же медведь. А мы — люди…

Сборы у меня прошли быстро. Раз — и я надела сарафан в полосочку, два — собрала бутерброды медведю и отсыпала в кулек конфет, три — вот уже я стою на опушке леса и соображаю, в какую сторону идти дальше.

— Вроде бы та полянка была левее!

Утро в лесу яркое, влажное… Птицы поют громко и радостно. Благодать. Так и хочется замереть и молча на всю эту красоту любоваться.

И всё-таки червячок сомнений не дает мне расслабиться. То и дело я дергаюсь и смотрю на чернеющие стволы сосен — почему-то мне видится дуло ружья вместо них.

— Странное наваждение! — я выбираю тропинку и направляюсь по ней.

Идти недолго, тропинка сворачивает под резким углом, и вдруг… каким-то невероятным чудом я впереди вижу спину.

Знакомую спину в бордовом балахоне!

Парень, тот самый, из сна, идет по той же самой тропинке, что и я. Идет бодро, вперед, не оглядываясь. У него легкий шаг, прыгающий. А тело — высокое и атлетически сложенное.

«Красивый парень», — думаю я, вспоминая сон.

Правда, его лицо, как сияющее солнце, ускользает от моего воспоминания.

Да, мы сидели с ним на метеорите лицом к лицу. Летели, держась за руки. И вон он идет впереди меня в золотых лучах рассветного солнца… Лучики играют на его длинных светлых волосах, мерцают и как будто подмигивают мне.

И он всего лишь от меня метрах в пятнадцати…

— Эй, подожди! — мой крик распугал мелких пичужек, сидящих в кустах. Они с возмущенным писком поднялись вверх и рассыпались по веткам. Парень, вместо того чтобы обернуться, прибавил шагу. Его темные сапоги мелькали черными пятками, дразнясь и раззадоривая. — Эй, ты! Подожди! Это я!.. Да мы с тобой!..

Смутившись, я замолчала. Выяснять отношения на весь лес было глупой идеей.

Но он — каков наглец! Могу держать пари, узнал мой голос. Узнал и вдруг ни с того ни с сего принялся улепетывать!

Не заметила как, но и сама перешла на бег. Теперь мы бежали по длинной лесной тропинке, как по пересеченной местности. Тропинка виляла, я спотыкалась о корни деревьев, парень перепрыгивал их. Расстояние между нами не уменьшалось. И это злило, чрезвычайно злило.

В какой-то момент мне стало так досадно, что я совсем разозлилась и решила во что бы то ни стало догнать парня и высказать ему всё, что думаю.

Я бежала быстро, до рези в боку. Дыхание сбивалось, опаляя горло резким воздухом, а рюкзак, такой легкий и удобный, неприятно бил в спину. До синяков.

А еще эти коряги, как будто специально повылазили все наружу!

Я спотыкалась, ругалась вслух и неслась дальше. А деревья все сужались, тропинка становилась уже и уже, пока… пока и вовсе не пропала. Оборвалась перед небольшой ямкой, через которую я успешно перепрыгнула.

Буквально на одну секунду я отвлеклась, опустила глаза, чтобы посмотреть, насколько ямка глубокая. А когда подняла их — ни тропинки, ни парня не увидела.

Раз! — и она словно растворилась в бесконечном царстве лопухов и папоротников.

— Черт знает что! — удивилась я и прислонилась к ближайшей сосне. В боку кололо будто иголкой. — Ушел, гад!

Обратно я возвращалась кругами. Сама не заметила, как петляла — то вправо сворачивала от развилки, то влево… И что было самым странным — когда я бежала, то не видела этих развилок. Тропинка сама вела меня за собой. Теперь же почти через каждые десять метров мне надо было выбрать, куда сворачивать.

А кусты в лесу все как один были зелеными, деревья — высокими и друг на дружку похожими… Я шла вроде бы той же стороной, и всё равно не могла выйти на опушку.

Смутные подозрения имелись на сей счет. И когда в очередной раз я заблудилась и вышла в неизвестное место, рассердилась окончательно. 

— Мишка голоден! — громко обратилась я к ближайшему пню. Он был большим и трухлявым, с двумя древесными грибами на макушке. Как я помнила из детского мультика, лешие чаще всего притворялись пнями. Других соображений, где бы мог прятаться леший, у меня не было. — Как не стыдно проказничать?! У меня совсем нет времени! Леший, а леший? Поигрался, так отпусти!

Никто мне не ответил.

Я рассердилась еще больше.

— Леший! Я знаю, это ты! И пусть мой мозг до сих пор отказывается в тебя верить, я точно знаю, прямо печенкой чувствую — это твоих рук дело!.. Или лап? Или…

Тут я засомневалась. Что у нечисти может быть вместо рук? Сучки? Ну, как-то неловко говорить: «Это твоих сучков дело!». Еще поймет неправильно и обидится!

Мда, до чего я дожила! Разговариваю с пнем. Стою перед ним и распинаюсь. Однако интуиция подсказывала, что не просто так я вдруг заболела географическим кретинизмом. Кто-то поспособствовал этому. Причем с применением магии, не иначе!

— Хватит водить меня кругами. Закругляйся! Меня ждут. Я обещала прийти пораньше. А уже… — я вытащила из рюкзака мобильник и ахнула, — уже начало десятого! Обалдеть!

Пень скрипнул.

Громко так и противно, будто старый дед хихикнул. Я подошла поближе и увидела, что над землею как будто загорелись два огонька.

— Ой! — сказала я. — Здрасьте!.. Эм... Мне очень надо идти.

— Кхе-кхе! — пень неожиданно оторвался от земли, и я увидела трухлявый, полный поганок рот. Ну, во всяком случае, это должен был быть он. — Иди-и-и… коль наа-а-адо… — проскрипел он, словно через силу. — Бы-ы-ыло-о-о весе-е-е-ло-о-о!

— Угу, обхохочешься! — недовольно поддакнула я. — А куда идти-то?

— Ту-у-у-да-да!

Леший не показывал мне направления, но я каким-то внутренним чутьем угадала, какую сторону он имел в виду.

— Спасибо! — я поклонилась и как-то машинально сорвала сиреневый цветочек, росший у тропинки. Красивый такой, кругленький. Чуть уколола палец, когда рвала, но даже не заметила обо что. — Вот вам, на счастье! — с чувством произнесла я и положила цветочек на пенек.

С ним он выглядел посимпатичней.

— Че-е-е-рто-о-о-ополо-о-о-ох, в-е-е-е-е-дьма! — удивленно высказался леший, а потом его глазки погасли, и он стал обычным пнем.

Я так и не поняла, понравилось ему мое подношение или нет.

«Может, не надо было ничего срывать? Вот он и расстроился?» — думала я, перепрыгивая через кочки. Тропинка, по которой направил меня леший, была негладкой. То и дело ее пересекали вздыбившиеся корни деревьев, норки кротов и камни, невесть каким образом попадавшие сюда.

На заветную полянку я выбралась, по внутренним ощущениям, минут через пятнадцать. Она была пуста. Лишь шмели да пчелы гудели над полевыми цветами, собирали пыльцу.

Я дошла до ели, такой высокой, что казалось, она упирается в небо, и устало опустилась на траву. Мишки не было. Я достала бутылку с газировкой и с удовольствием попила. Придется подождать в тени елки. К счастью, ствол у нее был высокий и крепкий, а ветки начинали расти над моей головой.

Было очень удобно сидеть, прислонившись к ней спиной, и смотреть наверх. Благодать! Солнышко почти не проходило через мощные ветви дерева, и в тени было прохладно.

Жара прибавлялась.

Мишка не приходил.

А меня почему-то начало клонить в сон.

— Не спать! В лесу нельзя! — сказала себе я и встала, чтобы избежать искушения.

Взгляд сам собой наткнулся на золотистую стрелку, нарисованную на стволе елки почти у самых веток. Сразу и не приметишь!

Она указывала в сторону хода против часовой стрелки и была нарисована явно краской. На месте, где она заканчивалась, стояла цифра три.

— Интересно! — я оставила рюкзак на земле, а сама обошла вокруг ели три раза против часовой стрелки. — И что должно случиться? 

Не знаю, чего я ожидала: грома, молнии, небесного знамения или чего другого… Но ничего не произошло. Полянка перед моими глазами была всё та же, кусты — те же, а мишки всё также не было.

— Опаздывает! — сказала я, и в этот момент прогремел выстрел. В сердце сразу что-то оборвалось: — Охотники! Они снова в лесу.

Над лесом с правой стороны темным облаком взметнулись птицы. Поднялись к облакам, рассыпались в разные стороны.

Как вестники несчастья, с громким карканьем пролетели над полянкой вороны.

Мне стало не по себе.

Что, если они попали в медведя? Что, если он погиб?

Как поступить — бежать туда или нет?

А что, если они попадут в меня? Ведь Дмитрий тогда целился в упор!

Мысли закружились в голове, словно рой мотыльков, и я оперлась о ствол ели.

— Мишка… бедный мишка! Ведь мы только подружились!.. Как же так?!

Прозвучал еще один выстрел.

С надеждой я подняла голову. Не попали с первого раза? Он напал? Защищался?.. Убежал?

Они стреляли вхолостую?

Есть надежда, что мишка жив. Мне была отвратительна сама мысль о том, что охотники стреляют в живое существо. Это неправильно. Жестоко.

Особенно, если медведь разумен.

Еще одна стайка пичужек поднялась в небо.

Что-то происходило в лесу, что-то недоброе. Странное.

Голова кружилась от эмоций. На поляне никто не появился, кроме двух воробьев, случайно пролетевших очень близко от меня. Я могла бы перехватить их, если бы не чувствовала такую изнуряющую слабость.

— Пожалуй, мне лучше уйти, — сухими губами выговорила я.

Скинула рюкзак, расстелила покрывало под елью и выложила еду.

— Будем считать, что он жив. И скоро вернется! — я раскрыла пакеты так, чтобы медвежья морда смогла легко туда протиснуться.

Развернула конфеты, обертки убрала обратно в рюкзак. Налила в тарелку воды.

— Домой… пора домой! — шептала я, ища нужную тропинку. — Не надо им попадаться… Не надо.

Леший, хозяин леса, с радостью вывел меня на опушку. Пожалел.

Иначе я и объяснить не могу, почему так быстро и без лишних плутаний выбралась наружу. Там, в поле, мне стало легче. Как будто я и вправду избежала смертельной опасности.

Лишь голова немного кружилась от пережитого да ноги подгибались, словно от навалившей слабости.

По полю я пронеслась быстро, а когда подошла к калитке и взглянула на собственный дом, обалдела. Он ярко светился всеми цветами радуги. Блестел в лучах полуденного солнца и слепил! Как будто несколько радуг раскинулись над крышей, уходили в деревья… А те тоже искрились, были окутаны разноцветными радугами, пусть и поменьше.

— Похоже, я перегрелась, — прошептала я и протянула руку, чтобы отодвинуть задвижку.

Ослабшие пальцы не сразу смогли подцепить и потянуть в нужную сторону.

— Дарина! — окрикнул меня знакомый голос, и я с неудовольствием скривилась.

Больше всего хотелось послать всех к черту и пойти в дом. Даже радужное сияние вокруг него не сильно беспокоило. Ну, бывают разные визуальные казусы — перепады температур, туманы или осадки еще и не такие вещи могут сотворить.

— Дарин, постой! — настаивал голос.

Я сделала усилие и повернула голову влево. На языке уже вертелась грубая фраза, чтобы отстал от меня нафиг, но я посмотрела на светящегося Медведева и снова впала в прострацию.

Он блестел. Светился. Переливался! А вокруг его фигуры весьма отчетливо были заметны очертания большого яркого огня. Как будто Тимофей был заключен в него, был его частью.

— Черт! — выдохнула я и попятилась. — Черт!

Не ожидала я, что мой сосед окажется… кем-то необыкновенным.

Оборотнем? Пришельцем?

Почему вокруг его фигуры огонь?!

Я смотрела на Тимофея во все глаза и даже не сомневалась: то, что я вижу — правда. Оно настоящее. Дурацкое, фантастическое, нереальное на первый взгляд. Но существующее и настоящее.

И от понимания этого меня мелко начало трясти.

— Ты… не человек?! — ужаснулась я.

— С чего ты взяла? — ощутимо напрягся Тимофей. — Не говори глупостей! Я самый нормальный из всех присутствующих…

Чувствуя, что распинаться он может долго, лишь бы только увести тему от самого важного, я перебила его:

— Зачем ты тут?

Тимофей сбился и замолчал. В смущении машинально потер подбородок, и я заметила, что он побрился. Интересно, с чего это вдруг?

— Ты побрился? Тебе так больше идет, — сделала я комплимент и толкнула калитку. — Ну… я пошла.

Хотелось поскорее избавиться от назойливого присутствия. В обществе Тимофея мне не было спокойно. Особенно теперь, когда мне казалось, что весь он будто затоплен огнем.

Нервирующее зрелище. Даже если это был глюк, мне не хотелось его больше видеть. А единственный выход не видеть — уйти. Что я и попыталась сделать.

— Тебе нравится? — донеслось мне вслед. Хоть калитку я не закрыла, сосед за мной не пошел, остался стоять за забором. — То есть… Я хотел сказать, что приглашаю тебя к костру!.. Эй, Дарина! Ты пойдешь со мной к костру?! Вечером в девять… Я зайду за тобой!

«Боже, какие дурацкие у них развлечения! — с тоской подумала я. — Невесты, костры, загадки и сумасшедшие охотники!»

Ничего не ответив, я побрела домой.

Меня шатало. Так сильно, что на крылечке я плюхнулась на ступеньки и прикрыла глаза. Думала, станет лучше. Но нет — разноцветные круги плясали вокруг деревьев, вокруг кустов, вокруг кота, который шел по забору…

— Так вот почему поселок так называется… — пробормотала я. — Всё вокруг радужное. А что, если?..

Пошатываясь, я встала. Рюкзак бросила на ступеньках — всё равно никто не возьмет, а сама мелкими шажочками, передвигаясь с такой осторожностью, будто могу наступить на мину, вышла на улицу.

И там, пройдя вперед по слободке до самого поворота, я поняла еще одну более страшную вещь — я могла видеть через преграду. Например, через забор. А если приглядеться, то и стена дома исчезала для меня — я ее не видела. Зато с легкостью наблюдала, как внутри дома или во дворике двигаются люди. Странные люди.

— Медведи! — пораженно шептала я, заворачивая на соседнюю улицу. — Вокруг одни медведи!

Я плохо представляла, как они превращаются. И почему даже маленькие детки имели «медвежью ауру». Разноцветное сияние с очертанием зверя.

Когда я дошла до магазина, то почти привыкла это видеть. Аура принимала форму иногда плотную, и тогда я видела коричневых медвежат, игравших в песочнице во дворе.

Теперь я понимала, почему деток не выпускали одних на улицу. Да и самих прохожих там было мало.

Секретность. Осторожность. Общая безопасность — когда дело касалось медведей, нельзя было это игнорировать.

К продавщице Галине — той самой, с которой не советовала слишком общаться тетя Света, я заглянула с тихим любопытством. Прошла в дверь, посмотрела за прилавок и… мои ноги приросли к полу от ужаса. Двинуться я не смогла, как и издать что-то членораздельное.

Сияющие мишки теперь казались мне милыми и безобидными существами! Другое дело — вот это чудище, засевшее за кассой.

— Привет. Обеденное время! Зайди позже. Лучше сразу после костра.

Черная сморщенная кожа, кожистые крылья, сложенные на спине, длинные когти на некогда полных руках принадлежали неведомой и страшной птице с почти человеческим лицом.

— Только не говорите, что я такая же! — пробормотала я и спиной пихнула дверь. — Нет… Не может быть!

Со ступенек я сбежала в панике. Перед глазами всё так же расходились круги и полоски. Галина могла быть одной-единственной. Но не зря же ее называли ведьмой?

Как и меня. Как и тетю Свету, уехавшую отсюда.

Что, если на самом деле я и есть такая? Страшная жутко злобная птица?!

Я побежала домой в надежде, что в моем зеркале увижу что-то более приятное, чем существо, будто выползшее из ада.

— Не хочу. Нет, я не хочу так! — шептала себе под нос.

На очередном повороте я столкнулась с девушкой, которая выходила на улицу из широких железных ворот. Ее аура тоже была искрящейся и радужной. Вот только очертания медведя вокруг нее не было.

Кто же она такая? Просто человек?

— Привет! — окликнула она меня. — К костру идешь?

— Алина?! — вспомнила ее имя я.

Точно, мы же виделись у магазина в день приезда. Странно, что с тех пор ни разу не пересеклись.

Одета высокая шатенка была по-городскому модно и стильно: топик на бретельках персикового цвета и широкие шорты бермуды, выгодно подчеркивающие тонкую талию. Белоснежные кеды известной фирмы без единого пятнышка, будто девица парила по воздуху или все это время сидела в доме.

Да, девушка была красива, как древнегреческая богиня. А длинный конский хвост добавлял какого-то даже зарубежного шика. Она выглядела, как заблудившаяся знаменитость. И я даже не вспомнила, под каким предлогом она здесь: приехала погостить к бабушке или навестить родителей? Или она мне об этом вообще не говорила, а я сама на ходу сочиняю?!

Притормозив у ее дома, я даже оперлась ладонью о забор — так запыхалась.

— Как твои дела? И… — мне вдруг стало любопытно, поставили ли ее в известность, зачем на самом деле нужен костер, — про какой костер ты говоришь?

— Ну… традиционный, — девушка мило улыбнулась и поправила съехавшую бретельку топика. — Вроде как народ так развлекается — костер жжет в поле, шашлыки жарит, песни под гитару поет… Прикольно.

— Ну да. Я не иду.

— Почему? — заметно расстроилась девушка. — В этом году приезжих мало. Трое. Правда, третью девушку я не видела — она заболела, как приехала. Давай, Дарина, пойдем. Посмотрим, что там и как. А?

Встретить такой напор я не ожидала. И меня сильно выбивало из колеи то, что вокруг девушки была самая обычная аура.

Получается, она и понятия не имеет, что ее отдают медведям?

— Как-то неловко быть одной,  — продолжала она. — Я и песен не знаю, игр этих фольклорных тоже…

— Каких игр?

— Да баба Шура что-то такое говорила, я название забыла… — наморщив лобик, девушка искренне пыталась вспомнить: — Хороводные какие-то… это я помню. Еще были игры… старинные такие.