Глава 24

Чем глубже мы заходили в лес, тем призрачней становилась возможность найти этот цветок. В лесу было темно, и рыскали волки. А еще Медведев подпаливал то одну полянку, то другую. Не иначе как злился.

Я шла с Нануком и молчала. Мне было так хорошо держать его за руку, что слова были излишни. Когда-то давно мама рассказывала, почему она выбрала моего отца: «С ним так было приятно молчать».

Вот и я шла за Нануком по лесу и понимала, что хочу ходить так всегда. Пусть и глупо это звучит. А еще… мне хочется закончить этот дурдом и крепко обнять его.

Но нельзя. Раз нельзя целоваться, то и прижиматься, наверное, тоже.

— Он вообще существует, этот цветок? — спрашиваю я.

— Конечно. Только люди редко его видят. Цветок — магический, и сам показывается тем, кого считает достойным…

— Как интересно!

— Да, вокруг цветка папоротника ходит множество легенд. Но не все правдивы. Вот, например, ты знала, что папоротник цветет не единожды? Цветков может быть и два, и три — столько, сколько нужно. Мать говорила, что только человек с добрым сердцем и искренними намерениями может найти цветок папоротника, — сказал Нанук. Карие глаза блестели в сумерках и казались серыми. — Ксттаи, один цветок у тебя в волосах. И мне интересно, кто подарил его тебе? И почему до сих пор не заявил на тебя свои права? Ведь в вашем поселке так принято…

— Цветок? У меня в волосах?!

Я резко остановилась и уставилась на парня. Мир качнулся, а перед моими ногами разверзлась бездна. Мирон! Ты же мой друг. Как ты мог поступить так со мной?! Как ты мог так подло меня обмануть?!

Запинаясь, я схватила Нанука за вторую руку и зачем-то потрясла.

— Нану-у-ук!.. О боже! Мне кажется, я схожу с ума! Ты уверен, что это цветок папоротника? Настоящий? Может, это пион или роза?.. Разве не должен он распуститься в полночь? Он ведь магический цветок, он ведь должен, да?..

Мой парень, вернее, тот, кого я хотела бы считать своим парнем, серьезно ответил:

— Должен. Но природа — не часовой механизм, и этот цветок, похоже, расцвел раньше.

— То есть меня подставили! — взвыла я, и лес вздрогнул от моего крика. — Мирон обманом решил взять меня в жены! Зачем ему я? Вот зачем? У него есть своя медведица, с которой он не просто целовался, а всю неделю занимался сексом. А жениться он собрался на мне?!

— Дарина… — хотел было сказать мне что-то Нанук, но я перебила его новой идеей.

— Подожди! Раз цветок уже на мне, то почему председательша отправила нас искать его? Почему не спросила меня, откуда он?

Парень печально улыбнулся:

— Цветок сам выбирает, кому показаться. Всё это время я видел цветок в твоих волосах. Другие, по-видимому, нет.

— Я… даже не знаю, что сказать. Неужели всё это зря? Все наши сны?.. Почему ты мне снился, кстати? Просто от скуки?

— Это связь истинных пар, — Нанук сделал шаг ко мне и нежно коснулся пальцами моей щеки. — Я не верил, что она существует. Не с каждым случается. Необычные ощущения, правда? Ты меня зовешь, твоя душа. И я прихожу… Мать рассказывала, что с отцом так было.

Как же приятно было ощущать касание! Волнительно и желанно. Моя душа и вправду рвалась навстречу Нануку. И мечтала соединиться с ним навсегда.

Но на моей голове был чужой цветок. И я боялась показаться Нануку легкомысленной. Ведь это неправильно, что мы видимся впервые в человеческом облике и меня так плющит от его прикосновения.

Ненормально это.

Или ненормальная я?

— Разве я звала тебя?  — прошептала рассеянно. — Не помню такого. Может, раздумывала перед сном о половинках, о судьбе или любви… — я чувствовала, как все мое естество рвется вперед, и смущалась своих чувств.

Боялась, что он, такой чистый и возвышенный, поймет, как сильно я его хочу. И никого больше. Только его и только навсегда. На меньшее не согласна.

Я закрыла глаза. Нанук все еще гладил мое лицо, а вторая ладонь нежно касалась моих волос. Я стояла и млела, запоминая эти ощущения, закрывая их в чердачки своей памяти и сохраняя до худших времен.

Чужое «кхе-кхе» я восприняла как удар молотом. Пошатнулась и точно упала бы на землю, если бы руки Нанука не подхватили меня и не прижали к себе.

Ох, какой же фейерверк ощущений ворвался в мой мозг!

— Прошу прощения, что отвлекаю, — раздался смутно знакомый голос, — но у меня срочное дело.

— Какое? — спросил Нанук, но ему капризно ответили:

— К девушке. К Дарине.

Странно. Кому это я нужна? Раскрыв глаза, я чуть не вскрикнула от удивления: передо мной в розовом платье собственной персоной стояла… Галина. Правда, лицо у нее было горгулье, не человеческое. Но она быстро справилась с собой и вернула себе обычный облик, когда я прошептала: «Спаси нас, Господи!». Встретить такое чудище в лесу ночью было жутко.

— Цветок отдай, — деловито сказала продавщица и протянула руку. — Давай скорее, он уже идет.

— Кто? — я послушно сняла цветок и передала его в руку с ярко-черным маникюром. Или это были когти?

— Мой жених, разумеется! — взмахнула свободной рукой Галина и легкой походкой, насколько это было возможно при ее конституции, направилась куда-то в кусты.

Мы с Нануком одновременно улыбнулись.

— Вот и всё? — выдохнула я. Он кивнул.

— Ты поедешь со мной на север?

— Конечно, — я уткнулась лбом в его плечо. — Куда угодно. Только с тобой.

Он погладил меня по волосам и легко коснулся их губами. Наше уединение и на этот раз не продлилось долго.

— Не так скоро, Нан! Убери свои лапы! — прервал нас противный голос от соседней березы. — Мне приглянулась девчонка. Милая. Хорошая. Ведьма. Возьму, так и быть, в жены. Пригодится. Ведь главе клана положено быть женатым. Не так ли, мой друг?

— Пошел вон, Горнук! — мой жених ловким движением спрятал меня за спину. — Ты ее не получишь.

— А кто сумеет мне помешать? Кто? Изгнанник? Ха-ха-ха! Смешно, — парень, что отделился от ствола березы и вышел на тропинку, был едва ли старше двадцати пяти. Стройный блондин, красавец, вот только в выражении его лица было что-то крысячье, отталкивающее.

Чем больше я смотрела в его лицо, тем сильнее испытывала желание врезать в эту смазливую физиономию.

Гад, скользкий противный гад!

Он вызывал омерзение тем, как кривил губы и презрительно морщился.

— Как глава клана приказываю тебе, благородному Нануку, отдать мне невесту!

— Ты не прошел отбор, чудик! — выдохнула я. — Пошел вон, куда шел.

— А я шел к тебе, милая! — послал мне очаровательную, как он думал, улыбку парень. — Мои птицы донесли, что у Нанука здесь появилась зазноба. Слишком долго ходил он вокруг заурядного поселка.

— Тут живут медведи! — выкрикнула я. — И если ты не уйдешь, они нападут! Защитят меня.

Конечно, я блефовала. Будут ли защищать бурые медведи белого — тот еще вопрос. Особенно после того, как лес огласил чудовищный окрик:

— Дари-и-ина! Не-е-еет!

Я вцепилась в спину Нанука и судорожно выдохнула:

— Галина взяла себе жениха помоложе.

— Пусть будет счастлива! — пожелал ей Нанук и громко сказал: — Вызываю тебя на поединок, Горнук! Пусть победит сильнейший. И заберет свою невесту.

— Эй, ты чего? — я легонько хлопнула Нанука по спине. — Я не хочу ему принадлежать. Я не вещь и не наложница. Совсем очумели?!

— Пусть будет так. Мне нравится эта строптивица, — отозвался Горнук.

И медведи сцепились.

О, как же я ненавидела их в этот момент! Реши они драться в человеческой форме, я хоть как-то могла бы им помешать. Но ввязываться в драку двух белых полярных медведей? Увольте!

Через минуту Горнук поранил Нанука. Кровь я почувствовала по запаху и так разозлилась, что призвала снова Афанасия. Домовой пришел не один, а с другом.

— Домовой Тимофея, — представил он мне «коллегу», — пришел благодарить за хозяйку.

— Злая — во! — поднял большой палец воодушевленный домовой. — Страшная — во! И хозяина укатает — во!

— Даже детей еще может родить, — поддакнул Афанасий.

— А вы откуда знаете? — опешила я, рассматривая домовых. — Насколько я поняла, она лишь недавно вручила ему цветок папоротника.

— Да мы следили тут, помаленьку, — потупился Тишкин домовой. — Уж больно необычно у вас тут всё происходит. Костер стихии заливаете, папоротник из рук в руки гуляет…

— Полярные медведи дерутся из-за госпожи! — поддакнул Афанасий.

— Да уж, — вздохнула я. — Как развести парней по разным углам — идеи есть?

— Убить надо, — со знанием дела сказал Тишкин домовой, — иначе никак. Один должен умереть.

— А бескровный способ решить проблему есть?

— Конечно, — вмешался мой домовой. — На цу-е-фа. А если нас результат не устроит — то в морду.

— В морду мы всегда дать успеем, — поддержал его коллега.

— Эй, женихи! — сложив ладони рупором, крикнула я. — Стойте. Послушайте, что я придумала: давайте кинем жребий.

— Нет, я не позволю какому-то жребию!.. — кисло заявил Горнук. Отвлекся, и в этот момент Нанук напал на него и в полете перекусил ему горло.

Мы обалдели.

Даже домовые притихли. А я всё никак не могла поверить, как парень, убежавший из дома из-за этого типа, избегающий конфликтов и не поддающийся на уговоры матери, вдруг напал на своего врага.

И победил!

— Он слишком много говорил, — медленно высказалась я, когда туша медведя рухнула в траву. — Он… э…

Афанасий понял меня с полуслова.

— Умер, — подтвердил он спустя минуту.

Нанук обернулся. В человеческом облике на него было больно смотреть: так ошеломлен он был собственным поступком.

— Ты не убийца, — сказала я и взяла его за руку, — ты ангел возмездия. Ведь он убил твоего отца.

— Откуда ты знаешь? — отмер Нанук. — То есть это не точно, доказательств нет, но мы все…

— Знаем, что это так. Ты поступил правильно. Не мучь себя.

Мой жених прикрыл глаза.

— Я не могу начать новую жизнь с убийства, — тихо сказал он.

Я вздохнула. Горнука мне было совсем не жаль. Такие мрази получали то, что заслуживали. А вот мой Нанук — слишком воспитанный и чувствительный. Может запросто впасть в депрессию или сбежать куда-нибудь подальше.

Поэтому надо срочно брать дело в свои руки. Я подошла и положила руки ему на плечи. Привлекла к себе, чтобы наклонился, и проникновенно, с чувством спросила:

— А со свадьбы начать новую жизнь можно?