Глава 10

– А то что? – Роман ненавидел сейчас эту проклятую девку, строящую из себя неприступную снежную королеву, ненавидел ее жеманную мерзкую тетку, собаку уродливую ненавидел. Но больше всего он ненавидел отца, заставившего его чувствовать себя ущербным, неполноценным, беспомощным. В крови гудела ярость, которую ему нужно было срочно выплеснуть, чтобы не сойти с ума. И эта толстая дура, казавшаяся ему безответной и «жидкой» как раз пришлась кстати. Он упивался своей властью над ней. И она это видела. Чувствовала своим идиотским нутром. И ему нравилось ощущать себя богом, властным над судьбой этой чернавки.– Ну же, хрюша, ответь. Ты должна быть благодарна за то, что я вообще проявляю к тебе интерес. Обычно я игнорирую толстых страшилок в синих чулках.

–Я ношу только гольфы. С помпонами. И ты рискуешь встретиться своей мужской гордостью с моей ногой в треклятом гольфе, – скривила губы поганка. А они у нее даже красивые. Сочные, полные, очень аппетитные, и лопинка по центру верхней трогательная. Надо же, у нее есть голос. Хриплый голос, который пробивается даже сквозь пелену пьяного безумия. И она не боится, и уж совсем определенно не собирается преклоняться. Чертова кукла, совсем непохожая на привычных силиконовых баб. Чистенькая, гордая, заглядывающая прямо в душу мерзкими умными глазищами, в котором нет гребаного страха или жажды богатства. Проклятая сука. – А знаешь, мне тебя жаль. Да, представляешь, МНЕ жалко ТЕБЯ.

– Пошла вон,– прохрипел младший Муромцев, чувствуя, что теряет контроль над этой строптивой курицей и над собой. Он еще ей покажет, но потом придет его время. Сделал шаг назад, выпуская Машу из своего плена. Она посмотрела странно, без превосходства. Черт, она его действительно жалеет.

– Я продам квартиру и отдам долг. Мне не нравятся такие игры. И ты мне не нравишься.

– И останешься на улице со своей госпожой Беладонной и дрищеногой собачонкой? Ты точно круглая дура. Я тебе предлагаю стать снохой Муромцева, всего на каких то несколько месяцев, вместо того, чтобы начать бомжевать по теплотрассам. При разводе получить отступных, списать с себя ярмо долга, вместо удовольствия кормить вшей. И он принял тебя, что очень странно, кстати. До тебя тут сонм красивых баб прошел. А он решил, что ты достойна нашей семейки. Папуля всегда был с придурью. Не переживай, больше я к тебе не прикоснусь, даже спьяну. Мне противно. Ненавижу толстух в гольфах.

– Зачем все это? – тихо спросила «невеста». Глупая дура, ей же бежать надо, ломая пухлые ноги. Прямо сейчас. Но она словно муха лезет в паутину из которой наверняка не выберется.

Мария

– А мы вас заждались,– радостный голос Виктора Романовича эхом разнесся, выбив из меня остатки нервного куража. Роман наконец то выпустил мои пальцы из своей ладони, чему я несказанно обрадовалась. Тетушка промолчала, но я сразу поняла, что она хоть и пьяна изрядно, но напряжена. На моей памяти никто еще не мог привести Глашу в такое состояние. И Пубусик на ее коленях повизгивает не от удовольствия. Тетушка слишком активно гладит его, по всей видимости причиняя боль.

– То что вы решили абсолютно исключено, это недопустимо, – наконец каркнула Глафира. Мне стало страшно. Роман напрягся, что показалось мне очень плохим знаком. – Маша не останется в этом доме. Девице жить в компании двух мужчин, во грехе?

– Мария – часть семьи теперь. Это скоро станет достоянием всех в гребаном городе. Мое решение обусловлено заботой о безопасности будущей снохи,– наносное веселье исчезло из присыпанного песком бархата. И взгляд моего будущего свекра, болезненно сверлящий, уперся в меня, словно лазер, насквозь прожигающий глупых дур.– Кроме того будет удобнее планировать и организовывать свадебную церемонию и встречи с юристами.

– Отец, юристы то нам зачем? – я заметила, что руки Романа подрагивают. Господи, во что я ввязалась?

– Брачный контракт, и еще небольшие условности, – скривил губы в ухмылке Муромцев, и снова посмотрел на меня прищурив свои чертовы омуты. Живот скрутило болью, а сердце свалилось куда –то в пятку и затрепыхалось там.

– Тогда я тоже останусь,– голос тетушки вволок меня на свет из тьмы чар великого и ужасного мужчины, приводящего меня в странный трепет.

– Я не терплю в доме посторонних женщин и беззубых собак,– хозяин дома поднялся со своего трона, давая понять, что разговор подошел к концу,– Семен доставит вас до адреса. Мария, ваша комната готова. Вещи первой необходимости уже доставлены. Завтра Роман отвезет вас в торговый центр и вы сможете докупить то, что понравится. Сын, тебе пора на работу, ты же должен кормить семью. Вам Глафира я обещаю, что на честь вашей воспитанницы никто до свадьбы не посягнет. С вас платье, кстати.

– Подожди. Как это на работу…? – задал вопрос мой женишок, а я почувствовала приближение истерики. Я не могу остаться. Не хочу. Не желаю. Остаться один на один с Муромцевым – самая страшная пытка. А он, похоже, намеренно подводит меня к краю пропасти.

– Никто не отменял совещание, насколько я помню. А ты что думал? Сын, ты теперь наконец то сможешь понять, что такое ответственность. Естественно, ты больше не менеджер. Слишком это мелко. Особо не зажируешь, а тебе теперь надо баловать любимую женщину. Я введу тебя в состав совета директоров. Начинай готовиться, принимай дела. И улыбайся,

– Но ты обещал мне совсем другое. Отец, мы говорили о том, что ты снова дашь мне доступ к счетам и хранилищу. Я свою часть сделки выполнил.

– И я выполню свое обещание, но только после того, как вы с Марией справите пятилетие совместной жизни. Сроки же я не оговаривал? Может внуков мне подарите. Я тогда со спокойной душой уйду на покой, а ты наследничек, получишь все полной ложкой, – издевательски хохотнул чертов мерзавец. О чем он? Каких пять лет? Мы так не договаривались же. Роман обещал несколько месяцев, и все. – Не стоит считать меня лохом, детки. Я не таких, как вы раскусывал, орешки. Пять лет небольшой срок. И еще, если у меня родится внук, он будет основным приемником. И до достижения им совершеннолетия, главный опекун станет распоряжаться активами. Так что, начнем квест?

– Ты не лох, ты самодур,– сквозь зубы прошипел Роман.– Мне с этого какой профит?

– Ты не сядешь в тюрьму. Будешь жить с любимой женщиной. И процветать, если конечно наконец возьмешься за ум. Я вылечу дурочку, которую ты угробил. И все довольны, все смеются. Как по мне неплохой расклад. Видите, Маша, наследный принц не достался вам. Маленькой бедной Золушке обломился только дутый пузырь, карета грозит превратиться в тыкву и будущее весьма туманно. Может, стоит хорошенько подумать?

– Золушки больше не ищут принцев. С ними слишком много мороки,– Дура, ну зачем я лезу в игры сумасшедших? Ведь все равно ничего не будет: ни свадьбы, ни семьи. Пять лет – огромный срок. Играть в семью – просто не получится столько времени.– А знаете какая самая большая головная боль в истории с принцами?

– Даже интересно? – приподнял бровь Муромцев.

– Их отцы – ненормальные самодуры, считающие, что могут играть в чужие жизни,– выдохнула я, стараясь не дышать и не смотреть на человека, изуродовавшего мне всю жизнь. Перед глазами повисло колышущееся марево, похожее на черный непроглядный туман. Я все же попробовала вдохнуть сгустившийся воздух, но не смогла. Показалось, что я лечу в бездну. Сильные руки подхватили меня, но я уже не смогла оценивать масштаб бедствия, потому что с головой погрузилась в липкое беспамятство.