Глава 9

Тетушка крепко держала меня за локоть. Совершить побег, когда в твою полуобморочную персону с одной стороны вцепилась Глафира, а с другой неусыпно бдящее око «жениха» мне оказалось сложнее, чем Фримену, свалившему из Шоушенка.

– Это же Муромцев, один из богатейших людей страны. Я по телевизору видела. Он же холост, кажется? Я бы не отказалась от такого…– прошипела мне в ухо любящая тетушка, приторно улыбаясь при этом. Я даже слегка испугалась, что у нее так свело лицевую мышцу, и она так навсегда и останется похожей на Пеннивайза. С красавчиком Оно ее сейчас роднила не только оскал пятидесятилетней женщины, но и слишком вычурный макияж, похожий на слой побелки. Мокрой побелки… Господи, что она несет? Рот тут же наполнился слюной, а перед глазами полетели веселые мухи.

– Я тебе велел изображать любовь, а не приступы падучей,– щипнул меня за бок Роман, подталкивая к высокому, похожему на трон стулу, стоящему возле стола, больше смахивающего на пиршественный алтарь варваров. В нос проник запах моря, лимона и уксуса. Живот скрутило в тугой узел. Еще немного и я бы просто свалилась на пол, если бы жених не задвинул мой трон слишком сильно и я не оказалась зажата между каменной столешницей и неподъёмным седалищем.

– Я стараюсь, – пропыхтела я, ерзая на своем месте. К тошноте прибавилось острое желание сходить в туалет.

– Если мой отец поймет, что ты плохая артистка, он с тебя сдерет шкуру. Живьем,– шепотом пообещал мой ненастоящий принц.

– А с тебя?– обморочно поинтересовалась я, с удовлетворением отметив. Что красавчик сразу сдулся.

Мне показалось, что из комнаты высосался весь воздух, когда на пороге столовой появился мой будущий свекор. Я перевела взгляд на блюдо, стоящее прямо перед моим носом, и сглотнула тягучую слюну.

– В чем дело, Мария, вы не любите устрицы? – насмешливый голос проник куда –то мне в позвоночник, который тут же покрылся морозной наледью. – С соусом миньонетт они восхитительны.

– С каким соусом? Вы издеваетесь? – мои щеки вспыхнули, и я себя в этот момент возненавидела.– Что за пошлые инсинуации?

– Миньонетт – это соус, а не то что ты подумал, девочка, – в сузившихся глазах моего мучителя заплясали бесы. – Его делают из винного уксуса, лука шалот и лимонного сока. Устрицы едят полив соусом и запивают белым шампанским. Но, Ромка, тебе повезло с невестой. Она девственна и в вопросах оральных утех. Одобряю и даже благословляю. За это надо выпить. Кстати, рекомендую сначала попробовать «голенького» моллюска.

– Нет,– взвизгнула я, резко вскочив с места. Трон обрушился с таким грохотом, что наверняка в Нурландии произошла серия подземных толчков.

– Отец, прекрати. Что на тебя нашло? – поморщился Роман. И сейчас я действительно готова была наброситься на него и расцеловать если бы меня не выворачивало наизнанку.

– Я просто стараюсь быть гостеприимным, – хмыкнул хозяин дома, так и не отведя от меня взгляда.– Но твоя невеста как то странно реагирует на вполне невинные слова. Голый моллюск, значит без добавления приправ. Мария, вы в порядке?

– Мне надо в туалет,– сдавленно прохрипела я, прижав ко рту хрустящую от крахмала салфетку. – Рома меня проводит.

– У нас для этого есть прислуга, дорогая,– ледяным тоном одернул меня жених.

– Ну зачем же, я провожу, – поднялся с места чертов дефлоратор.

– Лучше прислугу,– мой стон потонул в тетушкином покашливании. – Не утруждайте себя. Мне неудобно.

– Ты выглядишь бледно,– близко. Он слишком близко. Настолько, что я чувствую его запах. Так рядом, что у меня отключаются все инстинкты самосохранения, до этого в орущие в голосину «Беги!!! Спасайся!!!»

– Я пива хочу,– вдруг ни с того ни с сего проныла я, чувствуя на запястье его пальцы. И места нашего с ним соприкосновения, казалось, тают от огненного жара.

– Я думал ты любишь лимончелло.

– Отец, вы что, знакомы?– меня словно током отбросило от чертова мучителя. Словно шарахнуло разрядом шокера, и в мир тут же вернулись звуки и запахи.

– Нет,– в один голос проорали мы с Муромцевым. Как дети. Нашкодившие и испуганные.

– Ну что вы, Роман. Сами подумайте, где бы могла Мария пересечься с вашим батюшкой? Я, честно говоря, удивлена, что вы с ней сошлись. ВЫ же лед и пламень. Машка то у нас так, на любителя. Для Гурманов цветочек рос, – господи, только не это. Шампанское. Я уставилась на полупустую бутылку дорогой шипучки. Тетушка у меня рафинирована до первого глотка алкоголя. После в нее вселяется ведьма. Даже Пубусик сейчас забился под стол и притворялся мертвым. Я бы тоже хотела лечь рядом с ним, лишь бы не видеть жеманную ручку с оттопыренным скрюченным мизинчиком, держащую хрустальный бокал. Но вот сейчас я посмотрела на Глашу с благодарностью. Иногда и от нее есть толк. По крайней мере мой жених отвлекся и судя по лицу, расслабился. Сейчас ему было просто смешно.

– А вы правы. Но у папы глаза сейчас, как у кота укравшего сметану,– хохотнул поганец. Боже, боже. Как же меня так угораздило? Между молотом и наковальней – сейчас я очень четко поняла значение этого фразеологизма.

– Меня сейчас вырвет,– мой всхлип потонул в издевательском смехе подонка, заставляющего меня лгать и выкручиваться.

–У нее всегда от нервов так,– снова пришла на помощь Гланя. – С детства. От матери черта досталась дурацкая. И та была такая же – немочь бледная. Подлей ка мне еще, зятек.

– Видишь, па, ничего страшного. Да ведь, Машуля?

Я молча кивнула. Господи, дай мне сил пережить этот фарс. Потом я соберу манатки и уеду из города, улечу в космос, утону в марианской впадине. Куда угодно, лишь бы…

– Я начинаю сомневаться, что ты любишь свою невесту. Девка сейчас отдуплится, – прорычал Виктор Романович, подхватывая меня под локоть. Почти волоком выпер меня из столовой. Сил сопротивляться я лишилась еще на этапе его прикосновения ко мне.

– Какого хрена ты тут делаешь?– Виктор с силой вжал меня в стену. Я забыла, что умею дышать, существовать, жить.– Это что, какая – то новая игра моего сына? Значит наша с тобой встреча была не случайной? И девственность твоя мне выйдет слишком дорого? Что он задумал? Говори, мать твою, пока я не вытряс из тебя правду, дрянь пухлая.

– Я не… Значит это ядрянь? Не вы мерзавец и подонок, воспользовавшийся мной. Слушайте, ваш сын меня спас, – от обиды мне захотелось выть. Аж тошнота улеглась. Господи, он что думает, что я …– Он спас меня от мыслей, что я сотворила. От бесчестья. Вы подонок, просто воспользовались…

– Закрой рот. Заткнись, – тихий шепот пробирающий до печенок, его лицо рядом с моим. Его губы, маленький шрам на подбородке… В мой мир вернулись все запахи, ощущения, выдохи той ночи, когда я сошла с ума.

– Отпусти меня. И больше никогда не трогай. Я люблю твоего сына,– из последних сын прорыдала я.– Я его… Принадлежу ему.

*****

Больше всего на свете Муромцев сейчас хотел ее убить. Точнее кровожадно растерзать за то, что эта пухлая нахалка смотрела на него, сверкая полными ненависти глазами. И этот ее проклятый, упрямо выпяченный вперед подбородок, заставлял атомные бомбы взрываться в его башке, раздирая мир в лоскуты. Нет, не убить он ее хотел. А просто -ХОТЕЛ. Так, как никогда еще не желал ничего. Проклятая ведьма.

– Я принадлежу ему,– выдохнула чертова поганка, пока он боролся со скопищем своих демонов в душе, и еще одним, самым вредным представителем ада в штанах.

– Значит любишь моего сына? – прищурился Виктор, оттолкнулся руками от стены, в которую вжалась эта бледная моль. Господи. Она ведь самая обычная, ничем не примечательная и абсолютно глупая, раз повелась на его сына.– Я тебе не верю. Глаз не спущу с тебя и Ромки. Твой моральный облик мне абсолютно ясен. Вы с Романом шикарная парочка, гусь да гагарочка. Беспринципные и мелкие. Мало значит миллиона оказалось…

– Это ваши проблемы. Подождите, вы…

Она не успела договорить, но Муромцев успел заметить выражение удивления на милом курносом личике.

– Отец, ты снова –за старое,– Ромка пошатываясь вышел из полумрака прихожей, и Виктору стало ясно – отпрыск пьян. Движения стали дергаными, и взгляд помутнел. Эта дура сует в такую петлю свою глупую башку. Черт. Да ему то какое дело до проблем плюшки-шлюшки? Пусть сами разбираются. – Ты что наговорил Машке? Опять угрожал? Я ведь все равно женюсь на ней, нравится тебе это или нет. Ты поставил условие – я его выполняю.

– Может и жить будете самостоятельно, на зарплату менеджера? – скривил губы Виктор Романович. – С милым же и в шалаше рай.

– Да, я ничего не имею против,– прозвенела голосом девка. Роман прожег ее расфокусированным взглядом, но промолчал. Но в его глазах я увидел злые огоньки, девке точно не поздоровится.– Я люблю вашего сына.

Муромцев с трудом подавил желание впечатать кулак в стену, чтоб до боли, до крови.

– Прекрасно. Значит, скоро свадьба, скоро новое пальто. У вас неделя на подготовку,– прорычал он, и резко развернувшись пошел в столовую. Сейчас ему хотелось только одного – лимончелло, не разбавленного, желательно много. Только бы не видеть, не смотреть, как его единственный сын по-хозяйски обнимает за плечи свою невесту.

– Подожди, как это неделя? – растеряв свое самодовольство выкрикнул ему в спину наследник его империи. – Отец, ты рехнулся? Это же совсем ничего… Мы не успеем. Нужно подготовиться, собрать гостей, торт, ресторан, да мало ли…

– Ну, у вас же «така любовь» детки. Зачем нам пышное празднество? Кулуарно все сделаем, для своих. Хотя, ты прав. МЫ устроим пир на весь мир. Не гоже, чтобы миллиардера Муромцева сочли крохобором. Пойдемте, обрадуем мою сваху, пока она еще в состоянии соображать. Кстати, Машенька, платье вы сама купите? Ваша тетушка же вас воспитывала не брать деньги у чужих злых дядек? Или этот момент она упустила, блюдя ваше целомудрие? Ой, простите, я совсем забыл…

Девка снова вспыхнула, и это раздразнило чуть притихшего демона, который тут же воспрял, наливаясь огненной болью. Будто готовясь взорваться к чертям собачьим.

– Отец, ты издеваешься? Моя невеста должна блистать. Платье от Вествуд ей не по карману,– взвился Роман.

– А зачем в шалаше Вествуд? – хохотнул Муромцев, борясь со странной удавкой, стянувшей его горло, будто колючая проволока.– И у Вествуд все фасоны на худых кобыл. А наша Маша кровь с молоком. Думаю в бутике на рынке есть прекрасные свадебные наряды. Миллиона же хватит, дорогая, на то, чтобы быть неотразимой? Не будь снобом, сын. Мы не стесняемся своих невест, мы же Муромцевы. Тебе ж не с платьем жить.

– Ну ты и…– начал было Роман, но чертова плюшка его остановила, взяла за руку, так естественно, что у Виктора Романовича снова все перевернулось в раздраженной душе.

Мария

– Ты вроде в сортир хотела? – от наносной насмешливости «жениха» не осталось и следа, когда его отец скрылся в глубине дома.– Я провожу, даже подержать могу,– противно заржал мой суженый. Меня передернуло, от липких прикосновений чужих пальцев к моей коже.

– Перехотела,– ответила я, и вправду почувствовав, что тошнота почти прошла. От нервов наверное. Чертов Муромцев действует на меня, как ушат ледяной воды на инфарктника. Того и гляди пламенный мотор прекратит свой бег. Совсем не так как его сын, который вызывают у меня отвращение, почти сверхъестественное. Где – то на уровне тонких материй, необъяснимых и брезгливых. – Я не могу замуж через неделю, у меня есть одно неоконченное дело.

– Ты совсем идиотка? У меня есть контракт на твою душу и тушку. Я тут диктую условия. Или ты хочешь по – плохому? Марк меня предупредил, что ты непонятливая. Тогда попробую тебе объяснить свое право на тебя иначе, – приподнял бровь Роман, дохнув на меня запахом алкоголя и еще какой – то сладкой гадости. Черт, он что – то принял. Зрачки стали, как игольные ушки. Ухватил меня за запястье, слишком сильно. Как – то совершенно болезненно. Так что я не могла пошевелиться сейчас. Дернулась, пытаясь вырваться, словно муха в липкой путине. Тщетно. – Ты невеста моя. Моя, сама сказала, я слышал. Моему папе нельзя врать. Ты ведь послушной девочкой будешь? Слушай, я должен тебя попробовать. Должен же я знать на чем женюсь. Тестдрайв. Врешь ты все, что девственница, ведь так? Хотя, ты же страшная, жирная и нищая. Но за то, что ты сыграла роль правильно, я буду нежен.

– Пусти,– я задохнулась, когда сильное тело буквально вдавило меня в стену, содрогнулась от омерзения, почувствовав прикосновение к шее чужих губ. – Пожалуйста, пусти. Умоляю.