Глава 15

Мария

– Классно ты послала этого упыря, прямо как в том фильме… Ну помнишь? – в голосе Леськи я услышала уважение, но как – то мне не принесло облегчения ее восхищение. – Только вот он ведь не простит унижения и непослушания. Маш…– озвучила мои невеселые мысли подруга.– Слушай, вдруг у него и вправду есть эта запись?

– И что? Я была бы счастлива. Этот фарс бы закончился наконец, – выдохнула я, при этом едва не подавившись вафлей, политой малиновым йогуртом, смешанным с соусом из халапеньо. Ну да, вот такие у меня нынче прихоти, ничего не могу с собой поделать. Из глаз брызнули слезы, я закашлялась, острый соус обжег горло, в носу поселился огненный вихрь. Вскочив с дивана я метнулась в ту сторону, где по моим воспоминаниям должен был находиться туалет. Сделала пару шагов, понимая, что в пространстве уже не ориентируюсь.

– Машка ты в порядке? Я сейчас, воды принесу, – голос Леськи прозвучал, словно из – под земли, потом я услышала топот, но уже перестала соображать, полностью отдавшись «восхитительным» ощущениям. В порядке? Она что, не видит, что я в полнейшем непорядке. В абсолютнейшем? Так наверное чувствовали себя ведьмы, горящие в кострах инквизиции. Вот насколько я сейчас была не в порядке. Господи, кто производит этот адский выжигающий жидкий напалм, запакованный в малюсенькие бутылочки? И почему именно этот чили я схватила с полки супермаркета? В пароксизме безумия, не иначе. Может потому что на флакончике был нарисован симпатичный улыбающийся ангелочек, отчего – то в алом одеянии.

–Ауоиээээ,– простонала я, вдохнула… Боже, лучше бы я не делала этого. Почувствовав себя огнедышащим драконом, готовым изрыгнуть пламя, я с разбегу врезалась во что-то похожее на каменную статую, всхлипнула и оглушительно чихнула. Мой мочевой пузырь, который в последнее время стал мне неподвластен, среагировал мгновенно. Зато правый глаз начал видеть. Я увидела стоящего передо мной Муромцева и застонала.

– Люби себя, чихай на всех, и в жизни ждет тебя успех,– хмыкнул отец моего жениха, стряхивая с лацкана пиджака белым платком зеленовато – белые брызги, исторгнутые мной.– Марджери, ты как всегда неподражаема. Я конечно польщен, что ты меня рада видеть до мокрых панталон, но…

– Вы очень высокого мнения о себе,– всхлипнула я, умирая от срама. Господи, ну почему я такая? И он смотрит на меня насмешливо, как на глупую игрушечную муху из магазина приколов. А Леська, предательница такая, словно испарилась, именно тогда, когда мне очень нужно ее присутствие.– Пустите, я должна переодеться. Ребенок играет с моим мочевым пузырем, словно с резиновой уточкой.

– Да, да. Должна. Только избавь меня от столь интимных подробностей, – прошептал Виктор Романович, но не отстранился. Поднял руку с зажатым в ней платком к моему лицу. А я замерла на месте, как будто парализованная. – У тебя усы. Подожди. В таком виде нельзя идти на репетицию церемонии. Ты же не забыла, что вас ждут в агентстве? Там очередь. Менеджер раз пять уже звонил.

Забыла. Я конечно забыла. А теперь у меня вообще все мысли из головы испарились. В тот самый момент, когда пальцы будущего свекра коснулись моей губы. Даже жжение прошло, зато в ногах появилась страшная слабость, а внизу живота расцвел огненный шар, мешающий думать, дышать, соображать.

– Рома не может сегодня, у него срочные дела,– выдавила я сквозь сжавшиеся связки. Прозвучала жалко, как блеющая овца.

– Интересно, какие? Что может быть важнее вашей свадьбы? Хотя, у него всегда дела. Я бы на твоем месте не стал терпеть такого наплевательского отношения к столь знаменательному событию. Если конечно это не постановка. Это же не игра, детка? – ухмыльнулся Муромцев, глядя мне прямо в глаза.– Зачем тебе это? Маша, ты же другая. Ты…

– Не надо, – простонала я, куда – то в его рот, который вдруг оказался совсем близко к моим губам. Опасно близко. Чертовски опасно, почти катастрофически.

– Я воды принесла,– господи, спасибо. Леська словно чертик из табакерки заскочила в комнату. И сейчас я была рада ей как сошедшему с небес ангелу – хранителю, спасшему мою идиотскую персону от очередной глупости. Муромцев отпрянул, слишком резко, порывисто. И снова стал глыбой доисторического льда, холодной и неприступной.– Чего это вы тут?

– Мария, ваша подруга сможет сопроводить вас на репетицию бракосочетания? – об его голос сейчас можно было бы разбиться в дребезги. И мне очень хотелось бы превратиться в крошку, а еще мне хотелось…

– Не может,– хмыкнула Леська, как – то странно поглядывая на Муромцева, держащего перед собой подушку в виде смешной собачки.– Машина подруга опаздывает … Куда я опаздываю? О, точно, на работу. А собачку нужно обнимать чуть выше, кстати. Так вы выглядите как маньяк-зоофил.

–Вы, вроде на работу опаздывали?– прорычал Виктор Романович. Леську словно ветром сдуло. И я ее понимала сейчас, как никто другой. Мне бы тоже хотелось крикнуть на бегу «Пока» и испариться в пространстве. Хотя, она, конечно, предательница и паразитка. Я снова осталась одна, с этим нестерпимым зверем, губы которого все еще будоражили мое воображение. Это гормоны. Точно. Как же я сразу не догадалась.

– Так я тоже пойду? – с надеждой пропищала я, ненавидя свой тоненький голосок, как у Ивашкиной матери.

– Да, иди. Хотя… Занятость моего сына не повод отменять мероприятие. Я жду тебя в машине через двадцать минут. Хватит этого времени, чтобы поменять штаны? – скривил свои чертовы губы этот мерзавец. А я забыла как дышать, и задумалась о бренности бытия и о том, что я все еще делаю в этом проклятом доме, в котором лишилась невинности. – И не опаздывай. Я ненавижу не пунктуальность и женщин с недержанием.

– Это еще кто тут непунктуальный,– буркнула я, стараясь не смотреть на гребаную собачку, так и притягивающую мой взгляд. Да и чувствовала я себя сейчас такой же собачкой, побитой и поджавшей хвост. Хотя, у подушки все же было преимущество. Она…– Подождите, вы что, будете изображать моего жениха? Но это же…

– Вы покраснели, Марджери,– хмыкнул Муромцев, чем придал мне ускорения. – Красный вам не идет. И усы молочные я вам так и не вытер. И теперь вы похожи на синьора Помидора.

– Это йогурт,– тупо вякнула я, уже выскочив в коридор, гонимая издевательским смехом отца моего ребенка, который скоро станет мне свекром.

*****

– Так, жених, давайте обсудим выкуп невесты. Традиция устаревшая, но снова в тренде. Заказчики в восторге, гости пищат,– закатил глаза вертлявый, разодетый как павлин парень, в коротеньких штанишках, подвернутых на щиколотках. Муромцеву показалось, что ему в мозг вгрызся Амазонский паразит мозгоед, и теперь пирует в его гудящей голове. И близость бледной Маши, сидящей рядом с ним сейчас и почти касающейся своим бедром его, совершенно выбивала из равновесия. На кой черт он поперся в этот дурдом, чего хотел добиться? Денег потраченных пожалел? Да пропади они пропадом. Девку? Да пусть бы ее черти драли. Он сейчас и сам не мог себе объяснить своего идиотского порыва. Явно думал в тот момент нижней головой, предавшего его, словно румяную институтку, тела.– Вот вы, жених, например, знаете, когда у вашей будущей тещи днюшка? – выдрал его из тяжелых мыслей жеманный голос менеджера. Виктор с трудом поборол желание дернуть его за козлиную бороденку и просто сбежать.

– Он не жених, – выдохнула поганка Марджери, как ему показалось очень вредно, только язык не показала.– И я сирота.

– Днюшку? – контужено переспросил миллиардер, которого боялись даже акулы бизнеса, зубастыве и беспринципные.

– Ой, сочувствую. Кто же вас к алтарю поведет? Боже, придется полностью менять тенденц венчания, а это такая морока,– снова закатил глаза козлобородыш. Муромцев вцепился в ручки неудобного кресла, чувствуя как его укачивает.– Так, хорошо, меняем аттитюд. Отступим от классики. Можем замутить вечеринку в стиле диско, или еще пользуется спросом церемония «Версаль». Все одеты в наряды времен Людовика, шиньоны. Это так чудесно. Вам, жених, очень пойдут лосины. Представьте, вы в роли Короля Солнце. Невеста – Анна Болейн

– Он не жених,– ух ты, Маша нервничает. Ноздри раздуваются, как у смешной лошадки. Муромцев отвел взгляд от будущей невестки. Что ж ему теперь, везде с собой чертову собачку таскать? А если еще и в лосинах… Боже, о чем он думает? Надо просто послать всех в пеший тур с эротическим уклоном, поехать в бар и напиться. К черту Марджери с ее конопатым носом, свадьбу эту безумную, светло-синего массовика затейника с лосинами. Это же так просто.

– Версаль в топку,– прорычал Виктор Романович,– если ты, мишка – гамми, еще раз назовешь меня женихом, я тебя подвешу на лосинах. И историю учи, петух гамбургский. Названые тобой царственные особы жили в разные временные промежутки, и правили разными государствами. И кстати, Анну казнили, ты что такого моей невесте желаешь? Тьфу ты, черт, не невесте… Я сейчас позову моего охранника. Он тебе проведет исторический ликбез.

– Ой, нервный какой. Но умный, это восхитительно. Ум у мужчины, вторая по сексуальности часть организма. Ну, хорошо не жених, молодой, вы уже написали клятву любви и верности, или нужно нанять профессионала? Можно в стихах,– снова зафонтанировал идеями короткоштанный. Виктор Романович схватился пальцами за виски.

– Он не молодой,– простонала Мария.

– Это да, не поспоришь. Молодой был не молод. Зато богат. Как крез. Повезло вам, милочка. Сильный, умный, богатый. Ну и что, что старый. Даже пикантно. Но вы же его любите. Видно невооруженным глазом, так может только втрескавшаяся, как кошка женщина смотреть на избранника. Уж поверьте моему опыту. Я профи в этих делах. А он то, вообще с ума сходит, судя по тому, как пожирает вас взглядом. Вы станете прекрасной парой. Прекрасной, восхитительной, Ошеломительной,– заломил наманикюренные ручки вендинг – менеджер самого дорогого свадебного агентства города.– Кстати, подумайте о лосинах, это же…

– Я сейчас его убью,– прошептал Виктор, слишком близко склонившись к бледной Маше. Настолько, что почувствовал, как пахнут ее волосы – солнцем и яблоками. Рот наполнился слюной, а в брюках…

– Да, это было бы восхитительно,– кровожадно ухмыльнулась Мари. У Виктора в ушах загудела турбина реактивного двигателя, ну так ему показалось, и не только в ушах.– Я бы с удовольствием его сама вздернула на дыбу, а потом…

– Ох, я оставлю вас на минуточку. Дверь закрывается на ключ. Молодой, брюки вам маловаты, кажется, – суетливо хихикнул чертов идиот, и бросился к выходу. Черт, он куда смотрел этот голубок? Мать его… – Не переживайте, подобный конфуз свойствен женихам. Я чайку принесу.

Муромцев схватил со стола папку и с силой запустил вслед слишком наблюдательному парню.

– Я не поняла, вы меня нюхали? – приподняла бровь эта яблочная поганка, возмущенно полыхнув взглядом.– Вы что? Вы чертов извращенец. Я, между прочим выхожу замуж.

– Да, мать твою. За моего сына. Ты выходишь замуж за моего сына, и ждешь от него ребенка, я помню. Ведьма проклятая, – прорычал Виктор Романович, и больше не сдерживаясь, схватил чертову девку за затылок, притянул к себе и с силой впился в ее рот своими губами. Она задергалась в его захвате, словно раненая птичка в силках, заколотила его по плечам кулачками. Но он словно обезумел, прижал ее к себе, распадаясь на атомы.

– В тебе нет ничего святого,– вдохнула слезливо его погибель.

– Поэтому ты не отстранилась,– прохрипел он.

– А вот и чаек,– раздался радостный голос менеджера, прозвучавший убийственным набатом. Муромцев вскочил со стула и бегом кинулся к выходу, не разбирая дороги. Тонкий фарфор, выбитый из рук услужливого парня с громким звоном разлетелся по комнате, когда он словно бегущий носорог, снес тщедушное тело халдея.

– И я не ведьма,– выкрикнула вслед Маша, так обиженно, что у Виктора внутри все оборвалось.

– Вот это страсть. Вот это я понимаю,– восхищенно пропыхтел поганец – менеджер.– Вы станете прекрасной парой.

– Не станем,– в один голос прокричали Маша и Виктор, как раз в тот момент, когда в дверь вошел Роман.

– Ты приехал? – удивлению в голосе Маши, позавидовал бы сам Станиславский, который никогда и никому не верил.– Слава богу, дорогой. Я так скучала. Поцелуй меня. А то твой отец не верит в то, что мы с тобой любим друг друга.

– Могла бы и не просить, моя богиня, – ухмыльнулся Ромка. Муромцев замер на месте. Глядя, как по-хозяйски его сын обнимает свою невесту. Как его губы владеют пухлым ртом женщины, сводящей его с ума. Сглотнул колючий ком в горле, пытаясь прогнать ее вкус. Чертова ведьма.

– Вот это пердюмонокль,– смущенно хмыкнул козлобородый, и принялся собирать осколки сервиза. А Виктору Романовичу показалось, что он собирает с пола то, что осталось от его непогрешимости.

– Ну и прекрасно. Сын, я рад, что ты приехал. Дальше сами, – выплюнул Муромцев и пошел к выходу из этого душного во всех смыслах, проклятого агентства.